Глава 32

Стою перед большим зеркалом в примерочной, держа в руках легкое, нежное платье цвета шампанского. Ткань струится между пальцами как вода. Такая мягкая, прохладная. Провожу по ней ладонью и невольно улыбаюсь. Богдан сказал, что пригласит меня в какое-то особенное место. И пусть я пыталась отнекиваться, говорить, что сейчас не до этого, что нужно заняться проблемами в офисе, — он настоял. Сказал, что мне нужно выдохнуть, сменить обстановку. Отвлечься. А точнее, сделать это обоим. Желательно вместе.

Поворачиваюсь к зеркалу боком, прикидывая, как будет смотреться это платье. Оно скромное, но в нем есть что-то… женственное. То самое «что-то», о чём я уже успела забыть, разучилась замечать в себе. Чуть прикусываю губу, поправляя прядь волос. И вдруг ловлю себя на мысли, что я хочу нравиться Басманову все больше и больше. Пусть с ума по мне сходит.

И да, как я и предполагала, платье сидит на мне идеально. Покупаю без раздумий.

Пройдясь между рядов с одеждой, замечаю отдел нижнего белья. Сердце будто делает неловкий скачок. Не потому что мне стыдно, нет. А потому что я давно не покупала белье для того, чтобы выглядеть более соблазнительной. Чтобы Богдан смотрел на меня с восхищением.

Пальцы скользят по атласным бретелям, по тонкому, почти невесомому кружеву. Я нахожу комплект в темно-вишневом оттенке — он не кричащий, но такой… притягательный. Такой, в котором я чувствую себя взрослой, женственной, настоящей.

Взяв еще пару комплектов, расплачиваюсь и выхожу из магазина.

Иду по широкому коридору торгового центра с пакетами в руках, никуда не спеша. Люди проходят мимо, кто-то смеется, кто-то торопится, но я будто в своем мире. Все размышляю о своем. О том, как я счастлива в последние два месяца. Еду в университет, а после пар спешу домой. Забрала все нужные вещи из съемной квартиры, привезла в дом Басманова. Все старое, ненужное выкинула. Он сказал, что работать я не буду. Почти каждую неделю отправляет деньги мне на карту, хоть и я категорически против. Однако переубедить Богдана невозможно.

Замираю посреди широкого коридора. Мой взгляд цепляется за крошечные манекены в ярких костюмчиках на витрине. Маленькие курточки, шапочки, комбинезоны. Все такое аккуратное, смешное…

Не задумываясь толкаю стеклянную дверь и захожу внутрь отдела детской одежды. Тянусь к крохотной рубашечке в клетку — такая, будто сшита специально для малыша-профессора. А рядом пинетки. Белоснежные, с ушками.

Беру одну в руку и застываю с улыбкой на губах. Сердце дрожит. Пальцы сжимаются на мягкой ткани. Не сразу чувствую, как глаза начинают щипать. Сглатываю, мысленно задавая себе вопросы: «Будем ли мы когда-нибудь выбирать одежду для нашего малыша? Будем ли с волнением искать самое лучшее?»

Не успеваю представить ту картину, задать себе следующий вопрос, чувствую, как кто-то останавливается сзади. Сильные руки обвивают мою талию, притягивают к себе и выжимают в мощное тело. Я пугаюсь, но только на миг. Потому что этот запах… Я узнаю его с закрытыми глазами.

Богдан.

Он касается губами моей шеи. Слышу, как едва слышно выдыхает.

— Ты такая милая, когда мечтаешь, — шепчет он, а у меня дыхание сбивается.

Не поворачиваюсь. Просто прикрываю глаза и позволяю себе расслабиться. И плевать, что на нас могут смотреть.

— Было несложно понять, о чем я думаю, да?

— Не сложно, — хрипло шепчет мне в ухо. — Поможешь выбрать пару костюмов для племянника?

— У тебя есть племянник? — резко разворачиваюсь и заглядываю в глаза Богдана.

— Да. Сын Яниса. Недавно родился. Месяца четыре…

— А почему не рассказывал раньше?

— Не знаю. Особо не обсуждали их.

— Мальчик или девочка?

— Мужик. — Богдан улыбается. Эта улыбка кажется мне такой искренней…

— Хорошо, сейчас.

Теперь мы вместе идем вдоль ряда с крошечной одеждой. Я беру один бодик за другим, показываю ему. Богдан внимательно смотрит, на его лице появляется что-то очень редкое — настоящая, теплая, даже немного детская улыбка. Не могу отвести взгляд. Его глаза сверкают. Таким счастливым я его не видела никогда. Он светится так, будто этот момент действительно самый счастливый для него.

— Смотри, тут слоник! — говорю, показывая голубой комбинезон с ушками. — А этот с медвежонком… Но он чуть тоньше. На более тёплую погоду.

Богдан берет один из комплектов, разворачивает, как будто впервые держит в руках что-то такое миниатюрное, и смотрит на него с такой концентрацией, словно выбирает броню для рыцаря.

— Как они вообще такими маленькими рождаются? Дети… — хмыкает, а я смеюсь.

— А как ты себе представляешь новорожденных малышей? Уж точно не таких, как ты, верно? — не могу прекратить смеяться. — Они действительно рождаются крошечными. И им нужна любовь и забота.

Богдан поднимает глаза, смотрит на меня, чуть склонив голову набок. Долго и внимательно. И в этом взгляде нет ни капли иронии, только мягкость и нежность.

— Тогда ты точно подберешь Даниилу все самое лучшее, — говорит почти шепотом. — Ты умеешь любить и заботиться.

К горлу неожиданно подкатывает ком.

— Ты от меня ничуть не отличаешься, Богдан, — отвечаю тихо. — И уверена, будешь замечательным отцом.

Басманов не комментирует мои слова.

Спустя несколько минут мы выходим из магазина, выкупив несколько самых красивых костюмчиков. Среди них есть пара розовых пинеток, которую я тоже впихиваю в пакет, пока Басманов отвлекается на телефонный звонок. Не знаю, для чего я их взяла… Просто очень понравились. Богдан не заметил, чему я очень рада.

Мы садимся в машину. Водителя нет, Басманов расслабленно смотрит на телефон, кому-то отправляет сообщение, лишь после этого переводит на меня взгляд.

— Заедем в ресторан, пообедаем?

— Нет, — цокаю языком, прижимаясь к груди Богдана. Он сразу же зарывается в мои волосы пальцами, целует в макушку. — Лучше что-нибудь закажем, посидим дома вдвоем. Поболтаем и…

— Хорошо, — перебивает. В его голосе чувствую улыбку. — Значит, закажем в дом.

Поднимаю на него взгляд, улыбаюсь.

Воздух между нами будто моментально меняется. Богдан смотрит на меня, в его взгляде столько нежности, что у меня сжимается горло. Он наклоняется, а я не отступаю. Жду, когда поцелует.

Он касается моего лица — бережно, почти трепетно. Его пальцы скользят по щеке. Закрываю глаза, вдыхаю его запах. Такой родной и любимый аромат. Горячее дыхание обжигает кожу, а через секунду его губы касаются моих. Сначала едва заметно, будто Богдан не решается. А потом глубже, с напором.

Положив руку на его грудь, чувствуя, как часто бьется сердце Басманова. Я видела статью, где писали, что он бесчувственный и безжалостный. Про него говорят ужасные вещи. Что он не щадит никого, что у него нет сердца. Но я с этим совершенно не согласна.

Даже сейчас он держит меня так, будто боится отпустить. Прижимается вплотную. Буквально растворяюсь в нем. Все, что было до этой секунды, — исчезает. Сейчас есть только Богдан. Его губы. Его руки. Его любовь, которую я вижу насквозь. Да и он не пытается скрыть свои чувства. Больше не делает этого.

— Что же ты делаешь, Мелисса. Сводишь с ума, — хрипло шепчет мне в губы. — Я же не выдержу. Возьму прямо здесь.

Положив голову на его грудь, тихо посмеиваюсь.

— Бери где хочешь. Хоть здесь, хоть дома…

Дверь распахивается и водитель садится за руль. Богдан цедит сквозь стиснутые губы что-то непонятное. Я не отстраняюсь. Прикрываю глаза, прислушиваясь к ритму его сердце. Мне так хорошо рядом с ним, чувствую себя в безопасности.

Господи, пусть он будет моим первым и единственным мужчиной. Не хочу в своей жизни никого, кроме него.

— Познакомишь меня с женой брата?

— Они в другом городе, Мелисса. Поедем как-нибудь после твоих экзаменов.

— А с родителями? Познакомишь? Хочу увидеть женщину, которая тебя родила.

Выражение лица Богдана становится суровым. Он смотрит на меня так, будто я лопнула что-то ужасное.

А потом, погладив меня по голове, как ребенка, снова прижимает к себе.

— С моей матерью хочешь познакомиться? — в его голосе усмешка.

— А почему бы нет? Она же твоя мама…

— Никогда не познакомлю, Мелисса, — цедит жестко. — Она не только мне, но и Янису всю жизнь испортила. Так что… никогда о таком не думай, хорошо? Только с братом как-нибудь пересечемся и его женой. Другой родни у меня нет. Запомни это раз и навсегда.