Глава 34

— Что-то не так? — спрашивает снова, не получив от меня ответа. — Мелисса!

Я быстро беру бокал и делаю глоток воды. Пытаюсь улыбнуться, как будто ничего не случилось.

— Всё хорошо, не переживай. Просто… наверное, распереживалась. С утра места себе не нахожу, а время тянулось как резина.

Он смотрит пристально, нахмурившись. В его глазах тревога. Не та холодная, формальная забота, которую можно сыграть, а настоящая. Он наклоняется ближе, будто хочет лучше разглядеть меня.

— Мелисса, если плохо себя чувствуешь, мы можем съездить в больницу.

— Нет-нет, — качаю головой. — Я правда в порядке.

Богдан не настаивает, но и отпустить тревогу он не может. Следит за каждым моим движением, будто опасается, что я в любой момент могу упасть в обморок. Я что, действительно настолько бледная?

Мне чертовски приятно его внимание, его забота. Такая неожиданная и редкая для меня.

Второй кусочек все-таки удается проглотить без тошноты, а первый почему-то внезапно стал колючим, как песок. Прохладная вода, видимо, освежила, привела меня в чувство, а ком в горле исчез.

Мы продолжаем ужин. Говорим обо всем и ни о чем одновременно. Точнее, говорю почти я, а Богдан лишь слушает, а порой задаёт вопросы. Я более чем уверена, что он все обо мне знает. Водитель рассказывает. А может, кто-то другой, о ком я не знаю.

— Сессия… — выдыхаю я, опираясь локтями о стол. — Хотела отвлечься, правда. Училась ночами, зубрила, решала, писала. Лишь бы не думать. Лишь бы… не вспоминать о тебе. Потому что руки опускались, хотелось лечь и мечтать. Думать, что ты рядом. Поэтому заставляла себя садиться за книги, тесты…

Он не сразу отвечает. Сначала просто улыбается — не насмешливо, а мягко. Такой спокойной, взрослой улыбкой. Глаза его при этом блестят, но он, как и всегда, держит в себе слишком много. Не комментирует мое откровение.

— И ты справилась, верно? — спрашивает, вопросительно выгнув бровь.

— Да, почти все сдала. Устала ужасно, но горжусь собой.

— И правильно. Умничка.

— А у тебя что?

— Все как всегда.

О себе он так ничего и не говорит. Только пару раз упоминает сына своего брата Яниса — рассказывает, какой тот красавец, как обожает кричать. Совершенно не любит оставаться один. Но о своих делах ни слова. Ни о том, где был, ни как жил эти дни. А я не спрашиваю. Если бы хотел обсудить эту тему, открыл бы разговор сам. Но он, можно сказать, проигнорировал мой вопрос.

Когда мы доедаем, я отодвигаю тарелку, чувствуя, как легкая усталость смешивается с внутренним волнением. Богдан внимательно смотрит на меня, потом без слов подается вперед и мягко берет меня за руку. Его теплые пальцы переплетаются с моими. Он поднимается и, не отпуская, ведет меня с площадки вглубь заведения — туда, где начинается деревянная лестница.

Я еще раз оглядываю место, которое кажется нарисованным: огоньки, зелень, запах воды рядом. Словно сказка, куда вплетается наша с ним история.

Мы поднимаемся, ступени мягко поскрипывают под нашими ногами. Во втором этажа тихо. Он укутан в полумрак, хоть и освещен мягким светом из декоративных светильников. Здесь пять дверей. Все одинаковые, с тонкой резьбой на дереве. Но Богдан идет к самой дальней. Останавливается, достает ключ и открывает. Щелчок, и мы внутри.

Комната просторная. Все оформлено в светлых, теплых тонах: бежевые стены, пол — светлое дерево, мягкий свет от потолочного светильника заливает широкий коридор. Тут очень уютно и тихо. Я только успеваю сделать шаг вперед, хочу углубиться в помещение, как… Богдан закрывает за нами дверь и в следующую секунду прижимает меня к стене. Я упираюсь ладонями в горячую, каменную грудь. Его рука ложится мне на талию, вторая — у стены, ограничивая движение.

Взгляд Басманова прожигает насквозь. Поднимаю глаза, — он смотрит на меня как голодный зверь. Будто соскучился до боли, будто не может больше сдерживаться.

— Я думал о тебе все это время, — выдыхает он. А голос хриплый, сдержанный.

И прежде чем я успеваю ответить — его губы накрывают мои. Он впивается в мой рот жадным поцелуем. Наши дыхания сбиваются. По телу пробегают дрожь и жара олновременно. Тянусь к нему, обвиваю его шею руками. Мы словно сгораем в этом мгновении. И все, что было между нами — расстояние, трехдневная разлука — рушится в одном поцелуе.

Поцелуй длится целую вечность. Мы тонем в нем, как в водовороте. С каждой секундой сильнее, глубже, жаднее. Его ладонь скользит по моей талии. Пальцы оказываются под платьем — кожа мгновенно покрывается мурашками, а сердце бьется в горле.

Я задыхаюсь. От прикосновений, от близости, от того, что ощущаю его возбуждение, — настойчивое, плотное, как камень упирающегося мне в живот. Он почти рычит, прижимаясь ближе. Внутри все сжимается, становится горячо и тяжело — желание накатывает волной, почти лишая разума.

— Богдан… — выдыхаю в его губы, но он не останавливается. Подхватывает меня на руки так легко, будто я ничего не вешу.

Он несет меня через полутемную комнату — к большой кровати, застеленной светлым бельем.

Богдан опускает меня на постель — аккуратно, но с таким видом, будто вот-вот сорвется. Я приподнимаюсь на локтях, глядя на него снизу вверх. Ловлю его взгляд, которым буквально пожирает меня. Басманов нависает надо мной. Его глаза горят, дыхание тяжелое.

Нас уже ничто не остановит.

Он будто тянет меня за собой в пламя, медленно и безвозвратно. Богдан не торопится — его ладони касаются моей кожи так, будто запоминают каждую деталь. Пальцы скользят по плечам, вдоль рук, замирают на поясе платья. Один взгляд и я уже помогаю ему, дрожащими руками расстегивая пуговицы его рубашки.

Богдан бросает мое платье на пол. Горячее дыхание, поцелуи вдоль ключицы, чуть ниже… Я тянусь к нему, не в силах остановиться. Все происходит будто во сне — медленно, с трепетом. Он целует меня, а я словно растворяюсь под его прикосновениями. Каждая клеточка тела оживает.

Богдан стягивает с меня бюстгальтер. Смотрит на меня. Его глаза… будто в нем целый океан чувств. Он опускает их, смотрит на мое обнаженное тело под его руками, а потом, наклонившись, легонько касается губами к животу, вызывая нереальные ощущения. Я извиваюсь, ловлю ртом воздух, обхватываю его за шею, чувствуя, как пульс гремит в ушах. Он такой горячий… сильный… весь мой.

Полностью избавившись от одежды, Басманов раздвигает коленом мои ноги и слишком резко проникает в меня, издав то ли стон, то ли рык. Я же улетаю в небеса, вскрикивая и крепко зажмурившись. Боже, это больно, но и адски приятно… Всего несколько толчков, потом, кажется, Богдан чуть успокаивается.

Наши тела двигаются в унисон, плавно, будто волна за волной. Он держит мои руки над головой крепко, как что-то безумно ценное. Слова не нужны — все сказано в его взгляде. В том, как он шепчет мое имя между поцелуями. В том, как его рука гладит мои волосы, пока мы растворяемся в этой безумной, почти болезненной близости.

И в этом слиянии — не только желание. В нем забота, тоска по разлуке, и какое-то тихое, обжигающее счастье. Мы теряемся друг в друге, и это лучшее, что со мной случилось за всю жизнь.

Не понимаю, в какой момент я оказываюсь сверху. Чувствую, что мы оба на грани. вот-вот взорвется. Опустив голову, зарываюсь лицом в его шею. Дышу через раз.

Не хочу его отпускать. Ни сейчас, ни потом. Никогда.

Еще несколько секунд, несколько безумных толчков и я, как и ожидалось, улетаю. Следом за мной и Богдан. Кончает, издав звериный рык и крепко прижав меня к себе.

Лежим так около трех минут, потом я слышу хриплый голос:

— Пойдем в душ, — шепчет Богдан, касаясь губами моего виска. — Хочу увидеть тебя обнаженной под водой…

Обняв меня, встает так, что… он все еще внутри меня!

Ванная просторный. Богдан выпускает меня, настраивает воду. Теплый свет, пар, прозрачные капли на стеклянных стенках… Вода падает сверху мягкими струями. Богдан подходит сзади, обнимает, прижимая меня к своей груди. Его руки скользят по моим бокам, по животу, вниз. Я тихо выдыхаю, опираясь лбом о плитку.

— Не насытился, Басманов? — дразню я, но голос дрожит от волнения.

— Слишком долго тебя не было, — хрипло отвечает он. — Я с ума сходил.

И снова его поцелуи. Влажные, обжигающие. Он снова касается меня так, как в первый раз — с жадностью. Ловлю его восхищенный взгляд, когда он разглядывает меня. А потом… мы снова сливаемся, в движениях и дыхании, на фоне шума воды и пульса в висках.

Через полчаса мы уже лежим в кровати. Я, положив голову на его плечо, обвожу пальцами узоры на груди Басманова. Он же, одной рукой обняв меня, вторую закидывает за голову, смотрит на потолок, думая о своем.

— Богдан… У тебя в офисе все в порядке?

— Да. Зачем спрашиваешь?

— Ты слишком задумчивый. Мне показалось…

— Не думай обо мне, Мелисса. Не люблю, когда женщины лезут в мои дела.

Его слова вылетают слишком грубо. Задевают меня, причиняя боль. Я не хотела бы слышать эти слова, тем более в таком тоне. Очень неприятно. Да и…

— Женщины? Сколько их у тебя? Которые лезут в твои дела? — Не скрываю свою обиду.

— Мелисса, — выдыхает Басманов. — Ты устала. Тебе нужно немного отдохнуть. Спи.

— Я хочу с тобой делиться всем, Богдан. Жду от тебя того же…

— Горишь желанием поссориться?

— Нет, конечно! Просто…

— Тогда к чему этот расспрос? — перебивает жестко. — Ненавижу обсуждать работу. Закрывай тему и не испытывай удачу.

Усмехаюсь и, едва сдерживая слезы, чуть отстраняюсь от Богдана. Но он притягивает к себе плотнее. Целует в висок, но в этот раз я ничего не ощущаю. Будто за секунды внутри все опустело.

Телефон Басманова начинает звонить. Он, забрав его, смотрит на экран.

«Адвокат Стрельцов», — вижу имя контакта.

— Да, — отвечает Богдан. Я не слышу, что говорит его собеседник, но тело Басманова заметно напрягается. Отпустив меня, садится на кровати. — Хорошо, через час буду.

Отключается.

— Что случилось?

— Мне нужно уехать, Мелисса. Водитель тебя отвезет домой.

— Богдан, я переживаю! Пожалуйста, хоть что-то скажи мне! Куда ты уезжаешь? Ночью вернешься?

Он собирает с пола вещи, одевается.

— По работе, — цедит зло. — Не знаю, вернусь этой ночью или нет. Езжай домой и не думай обо мне. Поняла?