Глава 36

К горлу снова подступает тошнота — уже не от запаха, не от вкуса, а от слов. Холод пронзает все тело, по позвоночнику течет ледяной пот. Ощущение, будто кто-то залезает пальцами в грудную клетку и сжимает сердце. Я смотрю на Соню не дыша.

— Что ты сейчас сказала? — мой голос едва слышен, охрипший.

Соня приподнимает бровь, пристально глядя мне в глаза, словно специально медлит, чтобы дать мне время все осознать.

— Вы предохраняетесь? — повторяет.

Внутри меня что-то обрывается. Я пытаюсь вспомнить… когда в последний раз у меня были месячные? Считаю в уме дни, недели. Сначала кажется, что все в порядке — был цикл, точно был… Или не был? Я не помню. Паника медленно, но уверенно стягивает грудь. Сдавливает как ремень, не дающий вдохнуть.

Мы ведь сначала были осторожны. Богдан пользовался презервативами, да, мы предохранялись… Но потом… потом все закружилось, будто стало неважно. Долго отъезда тоже занимались любовью без защиты и… После. Даже в номере у реки, он не спросил, не стал пользоваться презервативом — просто взял меня, как будто я принадлежу ему. А я? Я ничего не сказала. Ни слова. Просто позволила. Мне тогда было не до этого. Да и вообще не додумалась спросить, почему он вдруг решил быть со мной без защиты.

Сглатываю горечь. Вкус ванили, который еще ощущается на губах, теперь кажется отвратительным. Горьким. Я выпрямляюсь, стараясь не поддаться панике. Мысли скачут туда-сюда.

— Да, — выдыхаю. — Я пью таблетки.

Лгу конечно. Я их не принимала. И моя ложь точно чувствуется. Щеки мгновенно заливаются жаром. Мне даже не нужно видеть свое отражение — я знаю, как выгляжу в такие моменты. Соня щурится. Взгляд у нее цепкий и внимательный. Она знает меня слишком хорошо.

— Таблетки не всегда гарантия, что ты не забеременеешь, — говорит она резко. — Мелисс, блин!

Я отвожу взгляд. Пытаюсь сохранить спокойствие, но внутри все уже взрывается. Мышцы живота натягиваются до предела.

— Не может такого быть, — говорю тихо. — Не волнуйся. Все в порядке.

Но я чувствую, что ни черта не в порядке. И Соня это понимает.

— Мелисс!

— Я поеду домой. Устала, наверное. Не спала всю ночь. Благо экзамены сдала, хоть из-за этого расстраиваться не буду.

— Можно мне с тобой?

— Зачем? — выходит слишком резко и мне приходится оправдаться. — Извини, может Богдан вернется. Нам с ним поговорить надо, да и я не знаю, как он отреагирует в доме присутствие другого человека. Он особо не любит, когда кто-то лезет в его личное пространство.

— Да ладно, я же сказала, чтобы ты одна не оставалась. Вон бледная какая стала. А так я понимаю… Он же взрослый мужик, тем более речь про Басманова. Я бы тоже не одобрила, будь на его месте. Ты хотя бы тест купишь? Послушай меня, Мелисса…

— Куплю, но я уверена, что результат будет отрицательный.

— Все же дай мне знать. Лично я не так уверена…

— Я сообщу.

Позвонив водителю, прошу сказать, где находится машина. Попрощавшись с подругой, иду туда, куда она он указал.

Оказавшись в салоне, резко захлопываю дверь, будто это хоть как-то заглушит все, что творится внутри. Ладони дрожат. Сердце стучит не в груди, а в горле и в висках.

— Мелисса, — водитель оборачивается ко мне. — Все в порядке?

Черт, даже он замечает, что я не в себе. Неужели так ужасно выгляжу?

— Можем остановиться у аптеки? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Что-то случилось?

— Просто голова, — вру, не моргнув глазом. — Куплю что-нибудь и поедем дальше.

— Я схожу. Скажете, что взять?

— Нет, — выходит резче, чем хотелось бы. — Я сама.

Он не спорит. А я отворачиваюсь к окну, опускаю стекло. Мне нужен воздух. Дышать нечем. Еле сдерживаясь, чтобы не расплакаться.

Внутри меня все сжимается. Где-то между ребрами и животом — тяжелый, вязкий страх. Я опять пытаюсь вспомнить, когда у меня в последний раз были месячные? Когда? Почему я туплю? Память буквально подводит меня!

Сначала мы были осторожны. А потом… Он сам сказал, что хочет меня без этих презервативов, а я согласилась! Потому что тоже не хотела. Потому что не могла ему отказать, да и желания такого не было.

А теперь я вот тут, с ноющим сердцем и ощущением, будто вот-вот расплачусь от одного взгляда Басманова.

Если я беременна… Черт. Что, если я и правда беременна?

Я знаю, как он относится к детям. Он же неоднократно говорил, что мечтает стать отцом. Я даже видела, как светились его глаза, когда он говорил про сына своего брата. Когда он смотрел на его фотографии…

Мне хочется скорее узнать ответ на свой вопрос, а потом поделиться с Богданом, если я действительно беременна. Но его нет. Ни звонка. Ни сообщения. Ни одного чертового слова не сказал перед уходом!

Он снова ушел, и в этот раз в тот момент, когда я начала чувствовать, что все серьезно. Все по-настоящему.

А если я скажу ему? Он обрадуется? Или просто исчезнет? Страх ест меня изнутри, прожигает насквозь.

И все же… я бы хотела ребенка. Малыша от Богдана. Потому что если под моим сердцем растет еще одно сердечко — это значит, что Басманов все еще со мной. Пусть не рядом, но часть его есть во мне. И это даст мне силу.

Я закусываю губу, вытираю ладонью угол глаза. Нет, Мелисса, нельзя сейчас раскиснуть. Нельзя плакать. Надо узнать. Просто увидеть результат теста.

А потом уже решать — как жить дальше.

— Приехали, — сообщает мужчина. Подняв голову, вижу аптеку.

Купив три теста и таблетки от головной боли, возвращаюсь в машину. До дома добирается в полной тишине. Лишь тихая музыка играет в салоне. И я безумно благодарна водителю, что он не повышает громкость. Потому что сейчас каждый звук действует на меня ужасно. Раздражает.

Я захлопываю дверь квартиры и бросаю ключи на тумбочку. Не снимая верхнюю одежду, направляюсь в ванную и запираюсь там. Щелчок замка звучит как выстрел.

Руки дрожат. Не от страха, а от неопределенности. Оттого, что эта маленькая полоска пластика сейчас может перевернуть все. Я распечатываю упаковку, открываю инструкцию. Перечитываю несколько раз. Все просто. Слишком просто для такого судьбоносного момента.

Через пару минут тест лежит на полочке над раковиной. Я смотрю на него, как на мину с таймером. Не могу оторваться, но и приближаться страшно.

Сажусь прямо на пол, спиной к холодной плитке. Колени подтянуты к груди. Голову опускаю на них. Слушаю, как стучит сердце. Оно грохочет, как в тоннеле. А в голове, перед глазами только лицо Богдана.

Его руки. Его дыхание у моего уха. Его «ты моя». И тишина с того момента, как он ушел.

А если он не вернется?

Нет. Даже думать об этом не хочу.

Проходит минута. Две. Может, пять. Я не знаю. Теряю счёт времени. Поднимаюсь на ноги и делаю шаг к раковине. Дрожащей рукой беру тест.

Две полоски.

Одна четкая, будто выцарапанная на белом фоне. Вторая — бледная, но она есть. Она точно есть. И сколько бы я ни моргала, ни всматривалась, она не исчезает.

Я беременна.

Мир не рушится — он просто замирает. Останавливается, а я вместе с ним. Не плачу. Не улыбаюсь. Просто стою и смотрю, как дрожит в пальцах прямоугольник, на котором теперь вся моя жизнь.

Я принимаю горячий, обжигающий душ. Пытаюсь смыть с себя тревогу, неуверенность, отчаяние. Намыливаю руки, живот. Кладу ладони туда, чуть ниже пупка, замираю. Там, теперь… он или она. Кто-то, кто уже есть. Кто будет жить там несколько месяцев, расти.

Выхожу, кутаясь в мягкое полотенце, переодеваюсь в простую футболку и шорты. Ложусь на диван, подгибаю ноги. Телефон рядом. Он уже почти сросся с моей ладонью я жду каждую секунду. Проверяю звук, обновляю мессенджеры. Но от него ничего нет.

Богдана нет.

И его нет ни сегодня, ни завтра, ни даже послезавтра.

Я не выдерживаю, то плачу, то злюсь. То надеюсь, то ненавижу себя за эту наивную веру. Я строю диалоги в голове, перечитываю наши переписки, ловлю себя на том, что нажимаю на его фото в контактах… и не звоню.

Гордость? Боль? Страх?

Не знаю.

В какой-то момент я начинаю успокаиваться. Привыкать. Засыпать не в два, а в полночь. Завтракать не всухомятку, а хотя бы с чаем.

И вот, спустя неделю, когда за окном давно ночь, а я, окончательно обессиленная, гашу свет и укрываюсь пледом, слышу тихий щелчок замка. Я не спала в спальне с тех пор, как он не возвращается домой. Только в гостиной на диване.

Замираю, прислушиваясь к медленным, но уверенным шагам.

Сердце будто перестает биться, а потом начинает колотиться с удвоенной силой.

Я приподнимаюсь, снова включаю свет. В дверном проеме появляется Богдан.

Уставший. Загруженный. Бесконечно родной.

Он молча смотрит на меня.

У меня в горле ком, в животе новая жизнь, а в глазах наверняка все то, что накопилось за эти дни.

Я не знаю, что скажу ему. Как начну разговор и признаюсь ему.

А признаюсь ли вообще…