Глава 5

— Рэнди, — звала я тихо, но ребенок был занят новым миром.

Я чувствовала себя беспомощной. Вот так с появлением Рейна малыш быстро перешел на сторону папы и всех «исправных» оборотней, оставив меня будто не у дел.

Когда вернулись Рейн и Петр, я ползала туда-сюда по гостиной следом за котенком. Ким сидела рядом.

— Что сказали по итогу? — сразу потребовал Петр, опускаясь на корточки рядом.

Рейн же направился сразу к сыну, игравшему занавеской.

— Что все это случилось, возможно, из-за того, что Рейна не было с рождения. — Слова давались тяжело. — А тут он появился, произошел резкий выброс гормонов…

— Энди, мы справимся, — присел Петр рядом. — Я найду специалистов…

А я не сводила взгляда с Рейна. Он просто протянул Рэнди руку, дал изучить, погрызть пальцы… и взял на колени:

— Иди сюда. Пойдем к маме?

Котенок начал вылизывать его руки, трогательно с ними возиться, хвать все, что попадается в лапы. А я смотрела… и у меня катились по щекам слезы. Что же мы натворили!

— Энди, он прежний, — раздался голос Рейна будто издалека. — Возьми.

Я послушно протянула руки к сыну и взяла на руки. А он так посмотрел на меня, будто впервые видел!

— Постарайся принять его таким, какой он есть — это не проблема, — настаивал Рейн.

— Рейн, врач сказал… — начала было раздраженно.

— Меня начинай слушать! — вдруг громыхнуло в моей Вселенной, и что-то внутри меня прижало уши и сжалось в комок.

Я раскрыла глаза на Рейна и обескураженно захлопнула рот.

— Слушай, я заберу сегодня Ким к себе, — вдруг предложил Виммер и поднялся. — Ей от меня в школу ближе. А после учебы я свожу ее в обсерваторию. Ким, соберешься?

То есть это даже не обсуждалось. Я растерянно оглянулась на девочку, но та только мелькнула сбоку, направляясь в свою комнату, и вернулась уже через пару минут с рюкзаком. Кажется, не я одна не могла удержать всех сразу. Но у меня был Петр. И я снова мелочно обрадовалась этому.

— Все будет хорошо с Рэнди, — коротко обняла меня Ким, опустившись на колени, и шепнула на ухо: — Рейн классный.

Они с Виммером вскоре оставили нас одних, и наступила странная тишина. Мы с Рейном сидели друг напротив друга, а Рэнди беззаботно бегал от одного к другому, падая и кувыркаясь. Я обиженно молчала, хмурясь. Осознавать, что это со мной нелады, было сложно. Но Рейн прав.

— Рэнди… — позвала я котенка.

Видеть его в звериной ипостаси было непривычно, хотя я знала, что рано или поздно он обернется. В отличие от меня, Рэнди не был бракованным. А я переносила на него все свои страхи и комплексы.

Но тут все было сложно. Такие, как я, всегда опасались полноценных оборотней, потому что нас слишком долго убивали как носителей несовершенных генов. И теперь страх истребления сидел у нас глубоко внутри.

— Эй… — Я погладила котенка по голове, еле сдерживаясь, чтобы не начать умолять обернуться. — Эй… соску теперь будешь сгрызать еще быстрее, — усмехнулась я. — А запас небольшой…

— Почему ты не стала кормить грудью? — осторожно поинтересовался Рейн.

— Я хотела, — надулась я, тяжело сглатывая. — Но я дефектная, Рейн. Нам сложно… И я не смогла, хоть и старалась.

— Чувство вины, Ди…

— Что? — усмехнулась новому имени.

— Так взрослее. Ты сильно повзрослела.

— Ну спасибо.

— Спасибо не стонет, — оскалился он. — Иди сюда…

Он перетянул меня к себе на колени в знак очередного перемирия, пока мы не найдем новый камень преткновения. Но на сегодня хотелось закончить.

Мы посидели еще немного, наслаждаясь временным спокойствием. Рэнди смешно катался рядом, бегал так, что задние ноги опережали передние, падал и снова катался.

— Ему просто очень понравилось бегать вместо того чтобы только лежать и сидеть на чьих-то руках, — объяснил Рейн. — Не знаю, что за врачей вы нашли, но, видимо, они мало что смыслят.

— Слушай, есть нормы первого обращения. Специалистам виднее.

— Ладно-ладно… — примирительно прижался он губами к моему виску. — Во сколько он у тебя спать ложится?

— По-разному, — замерла я. — Но уже давно пора. Пошли покажу, как дорого ты обошелся государству…

Пока я показывала Рейну квартиру, Рэнди уснул без задних лап у него на руках… и обернулся ребенком.

— Держи, — вернул он мне привычного малыша, и я осторожно прижала его к груди.

Вместе мы прошли в спальню.

— Вот тут мы и жили все время без тебя. — Я опустила ребенка на кровать, и тот раскидал ручки и ножки. Вечер вышел у него непривычно насыщенным.

Рейн прошел к окну, и теперь стоял, глядя на город. А я смотрела на него, пытаясь почувствовать, как мне теперь с ним… Хорошо? Определенно лучше. Тревожно? Тоже. Я слишком привыкла принимать решения одна, а тут требование слушать кого-то еще… Да еще какое! И теперь с ним придется считаться. А у нас никогда не получалось считаться друг с другом…

— А как ты был все это время?

— Так себе, — задумчиво отозвался Рейн. — Работал… — Он повернулся и направился к нам. — А он на тебя похож больше.

— Ну да, как же, — фыркнула я.

— Мне виднее — я его впервые вижу, — мягко улыбнулся Рейн, опускаясь рядом. — И глаза твои, и форма губ… — Он смотрел то на меня, то на Рэнди, сравнивая. — А уши, как у деда — острые…

— Как интересно, — подалась я вперед. — А дед его где?

— Где-то в министерстве безопасности, — горько усмехнулся Рейн. — Мы не общаемся, он не одобрил моего ухода из-под его давления.

— Ты еще и поэтому ушел в частный розыск?

— Да. Отец все видел меня каким-то уважаемым и значимым чиновником, желательно в своем окружении. Но не более уважаемым, чем он сам. Я, само собой, не стремился оправдывать его надежд и упивался погонями в отделе оперативного реагирования.

Я усмехнулась:

— Да уж… Нет родителей — проблема. Но даже если они есть — проблема не становится меньше.

Рейн как-то странно на меня посмотрел при этом, что я уж подумала, что ляпнула что-то не то. Только он вдруг просил:

— А если бы ты узнала, что отец у тебя есть и не против быть рядом?

— Да ну, откуда? — отмахнулась я. — Я же тебе говорила…

— Чисто теоретически? — допытывался он.

— Он же нас бросил. Да и видела я его — счастлив с породистыми сыновьями. Так что нет смысла фантазировать о несбыточном.

— А почему ты думаешь, что мать указала тебе на того самого?

— С чего ей врать мне? — нахохлилась я. — Ты прямо как Виммер!

— А он что? — вздернул бровь Рейн в своей манере.

— Ну он тоже мне утром мозги протирал на эту тему! Вы достали.

— Ладно-ладно, не пыли, — примирительно поднял Рейн ладони. — У тебя найдется что-нибудь для стихийного мужика в доме?

— Полотенце, туалетная бумага, — оценивающе посмотрела на него. — Чашка, тарелка… могу зубной щеткой поделиться.

— Негусто, — усмехнулся он, поднимаясь. — Вижу, не планировала мое возвращение.

— Совсем. — Я поднялась следом. Ноги подрагивали. — Рейн, давай спать. Рэнди не поел на ночь — поднимет нас рано утром.

— Ложись. Я позже. Привык не спать до утра. — Он усмехнулся, глядя, как я подползаю к Рэнди. — Столько привычек теперь менять… Даже не верится. Дурочка ты, Энди.

— Это бесспорно, — зевнула я, укладывая голову на подушку и, кажется, моментально засыпая. Потому что последний вопрос я едва промямлила: — А как же твои обезболивающие?

Но ответа уже не услышала.

***

Кажется, она уснула сразу же. Я стянул футболку, повесил ее на край пеленального столика и оглянулся на кровать. Не верилось, что она снова рядом. Хотелось трогать, обнимать… Я перевел взгляд на малыша, и в груди раздулось что-то большое и теплое, едва влезающее в грудную клетку и рвущее ее на части — радость быть отцом. С Энди все это чувствовалось будто впервые. Мой зверь признавал ее, хотел, обожал… Всего этого мне не хватало в прежней семье. И только теперь я понимал разницу между признанием зверя и отсутствием его одобрения на отношения. Мой никогда не одобрял Эмму. Был безразличен. Только котенка любил, несмотря ни на что.

Но здесь уже не было никаких полунамеков и компромиссов — меня утопило с ушами в безусловной любви к этим двоим. Дыхание сбивалось, сердце стучало свободно, сбросив напряжение, и я смотрел и просто пытался поверить в то, что это реально… Потому что все казалось сном.

Я смотрел и думал обо всем, перебирал свои мысли, планы, желания… все требовало пересмотра теперь, потому что многое изменилось. И только одно угнетало — мне нужно закончить это дело ублюдков, крадущих детей. Только теперь придется считаться с Виммером.

Когда в комнате раздалось недовольное кряхтение, я очнулся от мыслей. За окном уже немного прояснилось, а сын, как предсказывала Энди, проголодался.

— Эй, — прошептал я и аккуратно взял ребенка на руки, — что ты ешь?

— Рейн, — сонно прокряхтела Энди, намереваясь подняться, но я придавил ее свободной рукой к кровати:

— Так, коротко — чем кормить?

— Пачка смеси в холодильнике — разогреть в приборе одной кнопкой. Проверить температуру смеси — капельку на сгиб локтя… Соски рядом в контейнере, — мямлила она, пытаясь проснуться, а я мрачнел с каждым словом.

— Ладно, спи, — приказал я и направился в кухню.

Не сказать что я справился идеально — Рэнди в процессе обернулся котенком, наделал лужу на пол и все никак не мог взять бутылку новыми челюстями. В какой-то момент сообразил, что в человеческом облике будет привычней и, наконец, поел. Потом мы вернулись вымотанные к дрыхнувшей маме и устроились вдвоем у нее под боком.

***

Только все в нашей с Энди жизни было не так, как хотелось.

По утрам хочется просыпаться от желания заняться любовью со своей самкой — пока оно пойдет немного на спад, утихнут гормоны и станет можно возвращаться к обыденной жизни. Потом нежное время беременности и приглушенной страсти…

У нас же изначально не было шансов.

И первое утро подкинуло меня на кровати от крика.

— Рейн! Рэнди!

Я оказался на ногах быстрее, чем проснулся, и сразу же нашел Рэнди — ребенок в звериной ипостаси игрался тут же с новой неизученной деталью в его Вселенной — хвостом. Энди слезла с кровати следом, села рядом с малышом:

— Рэн научился бегать!

— Не кричи так больше, пожалуйста, — присел я рядом с сыном, протирая лицо.

Сердце ошалело перерабатывало адреналин, вскипятивший кровь, в голове — туман. И я сначала не поверил. Машинально взял котенка на руки, погладил… Энди что-то говорила, кажется, предлагала мне сходить в душ.

— Рейн, что с тобой? — коснулась она моего плеча.

— Все нормально, — осип мой голос.

Я просто не чувствовал боли с утра. Так привык, что она всегда вставала со мной. А теперь ее не было.

— Точно? — заглянула Энди в мое лицо, а я замер.

Такая она была уютная, немного помятая, взъерошенная… И я улыбнулся:

— Да, — притянул ее к себе и зарылся носом в ее волосы. Чувствовал, как робко обняла меня, еще не присвоив. Но неудивительно — в этом вся Энди. По-другому с ней и быть не могло. — Ты можешь пригласить Виммера на завтрак? — поинтересовался.

— Зачем? — насторожилась она.

— О делах поговорить.

— Ладно… — И она вытянула голову на тумбочку с моей стороны. — Хотя если «Старый ублюдок» в твоей записной не он, то тебе просто кто-то звонит.

— Не успел еще переименовать, — проворчал я и дотянулся до мобильного. — Слушаю.

Голос Виммера мне не понравился сразу:

— Рейн… — он сделал многозначительную паузу, не спеша переходить к сути, и я сразу понял, что упустил-таки что-то важное. — Твоя бывшая жена заявила о пропаже дочери.

К сожалению, Энди тоже услышала. Ее глаза расширились, губы задрожали.

— Я же говорила, Рейн, — выдохнула она, — я же говорила…

— Спокойно, — притянул ее к себе. — Успокойся.

Странно, но у меня внутри все привычно покрылось коркой льда в том месте, где жила привязанность к дочери. Эмоции вспыхнули и сгорели, и уже через несколько вдохов я снова мог соображать..

— Петр, — позвал я Виммера в трубке, — мне нужна охрана для Энди и сына.

— Харт уже едет к тебе. А ты нужен мне.

— Выеду, как приедут спецы Харта.

— Жду.

Я положил трубку и обнял Энди:

— Успокойся, я найду ее.

Но дело было плохо. Энди заклинило — она сидела, широко раскрыв глаза, и дрожала в моих руках.

— Я говорила, что ты не удержишь всех, — прошептала еле слышно, когда попытался привести ее в чувство.

— Ты знаешь, — взял ее за подбородок и заставил смотреть мне в глаза, — сомневаться я и сам в себе могу. А вот поверить в меня для разнообразия было бы неплохо.

Энди тяжело сглотнула:

— Мне страшно, Рейн… прости…

— Береги сына. — Я притянул ее к себе и коротко поцеловал в губы. — Сейчас тебе обеспечат охрану, а я займусь этим.

Я говорил, а мысли уже бежали по следу новости. И самое первое, что пришло в голову — Эмма мне не звонила. Оставив Энди в спальне с сыном, я вышел в гостиную и набрал бывшую. Взяла она трубку не сразу.

— Что тебе?

Непривычно.

— Ты почему мне не позвонила? — зарычал я, расхаживая у окна туда-сюда.

— Ты же занят. Нашел ее? — усмехнулась она в ответ.

— Ты в своем уме?! Как так вышло, что ты снова упустила Лину?!

— Может, себя спросишь?! — вскричала она. — Мы не нужны тебе! И вот результат!

— Как пропала Лина?! — прорычал я в ответ.

Но Эмма только бросила трубку.

— Черт, — сдавленно процедил я, сжимая мобильник до хруста.

— Что такое? — послышалось робкое сзади.

Я обернулся. Энди стояла с котенком на руках — страх перед новой ипостасью сына прошел… Но я отметил это лишь мельком.

— Эмма не стала разговаривать.

— Подожди, — моргнула Энди, взвинчиваясь с каждым словом. — Ваша дочь пропала, а она не стала разговаривать? Ты один нашел лагерь с детьми! Ты — первый, кто может помочь и имеет право знать, а она не разговаривает?!

— В прошлый раз она повела себя так же — неделю молчала. Боялась, — задумчиво щурился я.

— Теперь, видимо, не боится, — и Энди прижала к себе сына, потираясь щекой о его мохнатый лоб. Рэнди доверчиво жмурился — устал за утро, а принявшая его в новом виде мама была для него теперь самым главным явлением. — Рейн, кто мог украсть Лину? Те, кто сделали все это с детьми? Они знают, что ты виноват в угрозе их делам?

— Это не имеет смысла, — хмурился я. — Петр сказал, что эти ублюдки уже нервничают. Мстить мне — только подставлять свои шкуры еще больше.

И здесь руки начали неметь. Потому что объяснение — просто попутная месть. Но тогда смысла требовать у меня что-то взамен жизни дочери не было.

Надо было ехать к Эмме и снова стараться не прибить, пока добьюсь от нее обстоятельств, при которых пропала Лина. Потом выслеживать ее по камерам, но все это займет время, которого у моей девочки могло не быть.

Либо можно выбрать другое направление, но тогда я могу вовсе не вернуться, как и планировал до вчерашнего дня.

Я отчаянно глянул на Энди, потом опустил взгляд на сына. Я и правда не удержу всех…

— Рейн… — Голос Энди не сразу прорвался через кокон оглушающих заключений. — Рейн… — Энди смотрела на меня растеряно. — Я бы бежала к тебе, несмотря ни на что, если бы Рэнди кто-то украл. Тем более Эмма уже теряла Лину. Как можно повторить одну и ту же ошибку второй раз?

Нельзя.

Я замер от догадки, сузив глаза на Энди, но сердце, замершее в страхе, ожило и застучало привычно. Конечно, догадку еще стоило проверить, но Энди была права.

— Собирайся, — скомандовал я. — Поедем кое-куда.