Маленькие превратности жизни

Я достала из морозилки курицу и засунула её в духовку. Открыла сахарозаменитель, почитала инструкцию, выпила с ним кофе — непривычно, но вполне терпимо. Поискала в интернете всякие маски для омоложения, навела какую-то из овсяных хлопьев и растёрла по лицу. Включила музыку на копме и пошла к зеркалу.

Критично осмотрела себя со всех сторон, особенно область живота. Полезла опять в интернет, нашла упражнения для быстрого избавления от лишнего объёма в талии и полчаса пыхтела и корчилась на полу, изображая спортсменку.

Залезла в душ, смыла маску и плоды физических трудов в виде пота. Достала горячую курицу из духовки — запах умопомрачительный…

Такой счастливой и воодушевлённой я не чувствовала себя сто лет. Меня больше не пугала мысль потерять любимую работу, да вообще сейчас ничего не пугало. Было до боли знакомое, но давно забытое чувство, что тебе принадлежит весь мир, что ты справишься со всеми проблемами, что за спиной с восхитительным шорохом распускаются крылья…

Зазвонил телефон, перекрывая одну мелодию Стаса Михайлова другой. Я в танце подхватила телефон — Роман Викторович. Я сделала музыку потише и взяла трубку:

— Слушаю!

— Добрый день, Лиза. Я случайно проезжал мимо и решил заехать… Тем более вчера мы не договорили, а сегодня ты очень хорошо отдохнула, судя по музыке на всю улицу из твоих окон… Открой мне, пожалуйста, калитку.

Я так и замерла — с открытым ртом, мышкой от компа в руках, пялясь на дожидающуюся меня курицу. Крылья с треском свернулись, мир вдруг стал огромным и враждебным, а проблема в виде настырного начальника, казалось, сейчас проглотит меня целиком.

Нет, я могла бы выйти к нему за калитку и пообщаться в машине, но пускать его в свой дом… Здесь никогда не было ни одного мужчины, кроме папы, который раз в полгода приезжал чинить мне розетки по моей просьбе, но это не считается. Со всеми особями мужского пола, кто был у меня после развода с мужем, я встречалась где угодно, но только не здесь. Это исключительно моя крепость…

Что ему сказать-то? Навернулись слёзы. Была б я как Светка — послала бы его подальше и дело с концом… А я — дура, и я так не могууу…

— Елизавета, я жду.

Я оключила телефон, накинула кофту на домашнюю футболку с сильно вытянутым, и поэтому очень открытым воротником и побрела к калитке, на ходу заглушая панику и мучительно и безрезультатно пытаясь что-нибудь придумать…

Я даже не стала изображать улыбку. Высунулась из калитки и недовольно буркнула:

— Здрасьте.

Роман Викторович сегодня был без делового костюма — в светлых спортивных штанах и тонком свитере. Выглядел намного моложе, я аж растерялась на секунду… В руках он держал новый букет, совсем другой, с крупными фиолетовыми цветами, таких я никогда не видела.

Он протянул мне букет, улыбнулся и сказал:

— Вот! Вчерашний букет тебе не понравился, ты его даже не стала забирать…

Я просто совсем забыла про него, и сейчас меня кольнула совесть…

— А куда Вы дели вчерашний букет?

Роман Викторович привычно удивлённо посмотрел на меня:

— Выкинул…

Я сердито вздохнула, поджала губы. Потом ответила:

— Ну вот как так можно, они же живые были… Надо было их в воду поставить, пускай бы спокойно отцвели.

Роман Викторович, кажется, подобрал челюсть и нервно сглотнул слюну. Потом снова улыбнулся:

— Ну так давай хотя бы этот букет не будем мучить жаждой и поставим скорее в воду…

И он решительно распахнул калитку, так и не дождавшись от меня приглашения войти.

Прошёл мимо меня по кирпичной дорожке и свернул за угол, прямо ко входу в дом. Мог бы хоть поинтересоваться для приличия, вдруг я тут не одна… Мне захотелось закрыть калитку с другой стороны и позорно сбежать из собственного жилища. Подождать где-нибудь на соседней улице, пока он уедет…

Но бросать родные хоромы и драгоценнейших кошек на произвол Романа Викторовича я не рискнула. Поплелась следом, по пути вспоминая брошенную где-то миску с овсянкой, заляпанный стол и пол под ним (ну не получилось у меня жидкую кашу "нанести на лицо массирующими движениями" без происшествий), валяющееся с вечера платье на полу в ванной (ну туда-то он не пойдёт, правда?), коврик для занятия фитнесом посреди гостиной, кучу недавно снятого чистого белья на диване, в которой в основном трусы и лифчики… Может, и правда сбежать, пока не поздно?

Роман Викторович ждал у двери:

— Ну показывай, Лизонька, свой дом.

Я первая зашла на веранду, сменила уличные тапочки на домашние и прошла в гостиную не оглядываясь. Я не умею принимать гостей. И уметь не хочу. Одно дело — Светка, она — не гость, а подруга, с ней не надо заморачиваться. Сама знает, где раздеться и сумку бросить, чтоб кошки ненароком в неё не залезли. А этот… Пускай где хочет раздевается.

Роман Викторович проследовал за мной на кухню. Я молча достала трёхлитровую банку, налила воды из-под крана, отобрала у него букет и засунула в импровизированную вазу.

Муська, самая смелая кошка, быстренько запрыгнула на подоконник, куда я водрузила банку, и стала подозрительно обнюхивать цветы, недобро косясь на Романа Викторовича.

— Ой, у тебя кошка!.. Какая красавица…

Ой, не надо мне тут сопли разводить, сама знаю, что кошки у меня шикарные.

— У меня не одна кошка. Четыре.

Роман Викторович притворно округлил глаза и улыбнулся:

— Ну зачем же так много, Лизонька? Ты ещё молода, чтобы столько кошек держать…

Я закатила глаза к потолку:

— Я люблю кошек, возраст тут ни при чём.

— А я вот люблю собак. У меня на даче две борзые живут, я тебя с ними познакомлю как-нибудь. Даже не как-нибудь, а в ближайшем будущем. Приглашаю, Лизонька, тебя к себе на дачу в эти выходные. У меня там банька есть, шашлычок пожарим, познакомимся поближе.

Меня моментально охватила паника. Какие собаки? Какая дача? Какая банька? Я терпеть не могу баню, я душ люблю! Видимо, ужас читался на моём лице, потому что Роман Викторович примирительно поднял руку:

— Нет, ты конечно можешь отказаться, но не говори "нет" сейчас, хорошо? Подумай до конца недели. А сейчас я бы с удовольствием выпил кофе…

Сердце стало успокаиваться, и я недовольно проговорила:

— Кофе у меня только растворимый. И ни на какую дачу я с Вами не поеду.

— Лиза, я же попросил. Обсудим это в конце недели. Я согласен и на растворимый.

Он, опять не дождавшись разрешения, сел за стол. Вообще, он такой огромный, что занимает половину моей кухни, как мне тянуться за кофейной банкой-то?

— Вон там банка с кофе, возьмите сами.

Я включила чайник, достала свою самую нелюбимую чашку, ложку и сахар и поставила перед ним на стол. Сам пусть себя обслуживает.

Роман Викторович вздохнул и стал немного неуклюже насыпать кофе и сахар. Может, торт предложить?.. Нет, обойдётся.

Себе я насыпала кофе отдельно, на маленьком рабочем столике. Садиться с ним за стол тоже не стала, осталась стоять у плиты. Ну когда он уже уйдёт-то?

Роман Викторович снова вздохнул и медленно заговорил учительским тоном:

— Лиза, ты должна меня понять. Мы взрослые люди. А ты ведёшь себя как взбалмошная юная девица. Я совершенно не знаю, как мне себя вести с тобой и чего от тебя ждать. Может, ты сомневаешься в серьёзности моих намерений? Напрасно, смею тебя уверить. Ответь мне, пожалуйста, что мне сделать, чтобы ты хотя бы просто перестала строить из себя недотрогу и нормально приняла мои попытки наладить наши отношения? И да, не надейся, я не отступлю от своих намерений.

Кофе я, конечно, не пролила и не поперхнулась, но была очень близка к этому. Я веду себя как взбалмошная юная девица? Я? Да я веду себя как почтенная уважаемая матрона!

Я выдохнула и сделала глоток.

— Роман Викторович, Вы ошибаетесь. Я веду себя вполне достойно, учитывая то обстоятельство, что Вы оставили меня без любимой работы, а, стало быть, и без средств к существованию. Добавим сюда Ваш неоправданный каприз ухаживать за мной, что рождает слухи на работе, и факт того, что Вы — первый мужчина в моём доме, что, безусловно, повлечёт сплетни со стороны соседей. В сумме — мне следует выставить Вас вон, но я угощаю Вас кофе. Вывод — я веду себя очень терпеливо и уважительно по отношению к Вам, Вам так не кажется?

К концу моей речи взгляд Романа Викторовича из удивлённого стал сердитым. Ну хоть какое-то разнообразие.

— Нет, Елизавета, мне так не кажется. Мне кажется, ты перегибаешь палку и переходишь некоторые границы. Это и есть черта взбалмошных девиц — видеть всё под своим углом, удобным только им. Я предлагаю тебе выгодную должность вместо прежней, что значительно увеличит твои средства к существованию. Мой, как ты фривольно выразилась, — он поморщился, — неоправданный каприз ухаживать за тобой — вполне оправданное желание любого мужчины рано или поздно иметь семью: жену и детей, поэтому слухи на работе меня совершенно не волнуют. Твои соседи меня волнуют ещё меньше. А вот твои слова о том, что я — первый мужчина в твоём доме, мне очень приятны.

Он с улыбкой посмотрел на меня. Я сейчас очень сожалела об этих своих словах, отвернулась и стала гладить кошку на окне. Обиделась я.

Роман Викторович допил кофе, стукнул чашкой об стол, поднялся и будничным тоном попрощался:

— До вечера, Лиза.

Я настороженно обернулась, с чего бы это до вечера-то?

— Вечером я заеду на чай, должна же ты наконец начинать привыкать ко мне. Не провожай, я помню, где выход.

Я смотрела с окна кухни, как он идёт мимо дома и скрывается за калиткой. Потом села и разревелась. Ревела долго, попутно поедая остывшую, но всё равно вкусную курицу и щедро делясь ею с кошками. Если я не совсем дура и любимые любовные романы не врут, то вечером он будет намекать на интимные отношения. А я не хочу. Вообще. Что мне делать?

Я нашла единственный выход — позвонила Светке и, шмыгая носом, попросила приехать. Она в таких делах разбирается намного лучше меня, может, посоветует чего путного…

Светка примчалась через десять минут (подозреваю, что её гнало не сочувствие к рыдающей подруге, а банальное женское любопытство, но мне пофиг). Калитку за Романом я так и не закрыла, поэтому она зашла сама и застала меня в той же позе — сидящую и ревущую за столом. Сама поставила чайник, взяла кофе и… уставилась на оставленную Романом на столе чашку.

— У тебя были гости?

Я кивнула.

— Роман?

Я опять кивнула и залилась слезами пуще прежнего.

— Так. Так дело не пойдёт.

Светка отобрала у меня поднос с курицей, отправила к раковине мыть опухшее красное лицо, а сама налила нам кофе, предварительно помыв и убрав мою нелюбимую чашку.

— Теперь рассказывай.

Я вздохнула. Она застонала и начала задавать вопросы:

— Без приглашения приехал?

— Конечно. Сказал — мимо проезжал. Интересно, куда он тут мимо ехал-то только… Врёт.

Светка кивнула и продолжила распросы:

— Чего хотел-то? Приставал?

Я замялась с ответом:

— Нет, не приставал. Но сказал, что приедет вечером… Зачем, как думаешь? Сказал, что я должна привыкать к нему. И что у него серьёзные намерения, и он хочет иметь жену и детей…

Слёзы снова потекли по щекам. Светка ответила:

— Понятное дело — зачем, за этим самым и приедет… Так а ревёшь-то ты чего?

Ну что она, совсем не понимает что ли?

— Светочка-а-а, я не хочу, понимаешь? Я не хочу, чтоб он приезжал. Он мне не нравится, я его бою-ю-юсь…

Светка закатила глаза к потолку:

— Ну начинается… Лиз, ты совсем того? Ты про возраст свой помнишь? Про одиночество в старости не забыла? Детей не хочешь что ли? Да я б на твоём месте даже не думала! Нет, дело твоё, конечно, но я тебе даже завидую. Я б сейчас за свечами и бельём в магазин летела, а ты жрёшь и ревёшь…

Я рассмеялась сквозь слёзы. Да знаю я, что Светка всё понимает, не убеждает меня, а просто показывает ситуацию с другого ракурса… И я решаюсь:

— Свет, я вчера бывшего встретила…

Светка вытаращилась на меня с неподдельным интересом. Нет, она, конечно, в курсе, что я в разводе, но я вообще не люблю распространяться о своём неудачном браке, поэтому подробностей никогда ей не рассказывала. Она осторожно, чтобы не спугнуть моё небывалое желание пооткровенничать, спросила:

— И как он?

И я не сдержала широченную улыбку:

— Хорош, как и раньше…

Светка пересела с табуретки ко мне на диванчик, схватила меня за локоть, и, уже не в силах сдержать любопытство, попросила:

— Расскажи, а? Только нормально расскажи, чтоб мне не пришлось вытягивать из тебя клещами… Я ж даже не знаю, о чём и спрашивать-то сейчас…

Она заглянула в мою пустую чашку:

— Погоди, я тебе сейчас кофе ещё сделаю…

Она полетела к чайнику. Потом распахнула холодильник и спросила:

— Торта тебе отрезать?

Я улыбнулась:

— Нет, я на диете с сегодняшнего дня. Да угомонись уже, садись и слушай…

И я рассказала ей всё с самого начала: про Игоря, про жизнь с ним, про то, какой он… И закончила описанием вчерашней короткой встречи.

Светка с неподдельным интересом слушала меня (вот она, сила великого женского любопытства), даже не перебила ни разу, только иногда угукала и подливала нам обеим кофе. Под конец она только спросила без церемоний:

— А фотка есть? Любопытно…

Я притащила маленький фотоальбом, засунутый на самый низ самого малоиспользуемого ящика комода, и протянула ей. Там были несколько фоток ещё со времён моей учёбы в школе, десяток свадебных счастливых фотографий и случайные снимки взрослеющих нас в каких-то поездках, прогулках, просто на фоне голых стен новой квартиры… Мы везде неизменно улыбались и с обожанием смотрели друг на друга… Я сейчас была очень рада, что эти снимки уцелели, и я не разорвала их в далёком прошлом.

Светка внимательно просмотрела альбом, вздохнула и сказала:

— Ну теперь я, по крайней мере, понимаю причину твоего затворничества.

Я тут же попыталась возразить:

— Ты только не думай, что он разбил мне сердце, оно стало каменным, и я больше никогда не выйду замуж, — я притворно закатила глаза в потолок. — Я сама в то время порядочной дурой была, оба виноваты.

Светка насмешливо посмотрела на меня:

— Ну хорошо, что хоть спустя столько лет понимаешь это. Я тебе даже больше скажу — ты виновата сильнее, чем он. Он же мужик, что с него взять-то? А ты действительно была дурой. Впрочем, немного воды утекло с тех пор…

Я состроила рожицу:

— Вот спасибо, порадовала, подруга называется…

Мы похихикали, и Светка продолжила:

— Я вообще не о твоём разбитом сердце. Я о том, что не забыла ты его. Поэтому и затаилась, менять в жизни ничего не хочешь.

Я округлила глаза:

— Как это не забыла? Наоборот, пока не встретила вчера — не вспоминала даже…

Светка слегка улыбнулась и ответила со вздохом:

— Ну дура и есть…

Мне почему-то вдруг расхотелось вообще говорить об Игоре. И я резко сменила тему:

— Свет, посоветуй, что мне вечером-то с Романом Викторовичем делать, а?

Светка не возражала против смены темы (видимо, информации было слишком много, ей — услышанной, мне — впервые озвученной вслух), и она, достав таки из холодильника оставшийся торт, с воодушевлением ответила:

— Ну давай теперь думать, что делать с Ромиком. Вариантов три. Первый — сбегать за свечами и бельём и, в конце концов, перестать ломаться.

Она ненадолго замолчала, поглощая мой кулинарный шедевр, жестом предложила мне, но я помотала головой.

— Вариант второй, твой любимый, — тупо сбежать из дома и отключить телефон.

Она снова набила рот и с удовольствием облизала губы. У меня потекли слюни, но я только отхлебнула кофе с сахарозаменителем. Пускай уже Светка доест этот торт и не искушает меня.

— Вариант третий — пустить его в дом, но только для того, чтобы объяснить, что у вас с ним ничего быть не может. Какой вариант выбираешь?

Я усмехнулась:

— Конечно, второй — мой любимый!..

И я действительно ушла вечером из дома и отключила телефон. Идти особо было некуда. У Светки вся семья дома, я там явно не в тему буду. Поэтому я просто села на скамейку на перроне у железной дороги и достала недочитанную книжку про смелую героиню-авантюристку, которая переоделась мужчиной и нанялась лакеем в дом богатого аристократа, который, естественно, обо всём догадался, и понеслась любовь-морковь…

Поезда сегодня не было, и мне было отлично видно с этого ракурса всю свою длинную прямую улицу. И я периодически поглядывала в даль, ожидая, когда появится машина Романа Викторовича, остановится у моего дома, а потом, наконец, уедет…

Неподалёку скрипнули тормоза, и я с замиранием сердца оглянулась… Тьфу-ты, просто машина остановилась. Из неё вылез парень и прикурил сигарету. Ничего интересного.

Буквально через минуту подъехала ещё одна, тоже вылез кто-то, поздоровался по-приятельски с первым и тоже закурил. Ещё через две минуты с громкой музыкой подтянулись ещё несколько машин. Вот нашли-то место встречи! Хотя пятачок за перроном действительно почти всегда пустой, и днём здесь часто катаются дети на самокатах и роликах, так почему бы вечером тут не собираться местным любителям быстрой езды и музыки?

Я ещё раз оглянулась на них. Все как один в кепках, спортивных штанах и найковских футболках. Машины дорогие. "Гопота" — сделала вывод я и углубилась в чтение. Там как раз тот самый аристократ лишал невинности героиню, которая вдруг из авантюристки превратилась в робкую пугливую овечку. Я б на его месте не церемонилась, получила своё — потом извинилась бы, а он чего-то там доказывает и укруживает…

Голоса вдруг стали ближе, или мне показалось?.. Я с опаской обернулась. Точно, три представителя местного бомонда шли в мою сторону. Чёрт… Я отвернулась и сделала вид, что читаю.

— Лиза, привет!

Денис?! Господи, я же совсем забыла о его существовании… Но сейчас я искренне рада, что это он, а не неизвестные маньяки-насильники старых дев. Я искренне улыбнулась:

— Привет.

— Никак не ожидал Вас здесь увидеть в такой час… У Вас всё в порядке?

Я снова выдавила улыбку:

— Конечно! Просто вышла пройтись немного…

Звучит просто трындец как глупо. Но что я могу поделать-то…

Денис сел рядом на скамейку, двое его друзей остались стоять поодаль.

— Читаете? Прям как порядочный библиотекарь…

— Нет, порядочные библиотекари не читают бульварные пошлые романы. Они читают классику и энциклопедии.

Мне почему-то было очень спокойно в его обществе, хотя особо говорить мне с ним было не о чем.

Денис достал сигареты и вежливо поинтересовался:

— Не возражаете, если я закурю?

Я мотнула головой, но вдруг меня, кажется, укусила героиня-авантюристка бульварного романа, и я неожиданно для себя попросила:

— Угостите и меня сигаретой пожалуйста…

Денис слегка опешил:

— Пожалуйста…

И протянул мне пачку. Я взяла сигарету, и он поднёс зажигалку. Слава Богу, прикурила я сразу, а то выглядела бы полной дурой…

Денис помолчал минуту и, видимо решившись, заговорил:

— Всё-таки подозреваю, что-то у Вас случилось… Может, покатаетесь с нами? Обещаю, всё в рамках приличия, как только захотите — сразу отвезу Вас домой…

Яд от укуса героини-авантюристки, видимо, уже проник в мозг, и я, наплевав на всё на свете, поверила Денису и ответила:

— Если Вы пообещаете взять на себя ответственность за мою безопасность — то покатаюсь.

Денис, кажется, искренне обрадовался:

— Конечно обещаю!

Уже садясь в машину к Денису, я посмотрела на свою улицу, куда только что свернул автомобиль Романа Викторовича… Да и чёрт с ним.