Глава 14

Только тебя для полного счастья не хватало, — проносится в моей голове, и я с раздражением думаю, что не буду отвечать.

Анатолий для меня стал пустым местом. Вот пусть им и остаётся дальше.

Игнорируя пока ещё мужа, достаю ключ и собираюсь молча открыть дверь и молча уйти, но Толя вознамерился пообщаться.

Он пихает букет мне в лицо и бормочет, что нам надо поговорить, забыть все разногласия и сохранить брак ради ребёнка.

Меня так и подмывает сообщить ему, что даже ради ребёнка уже нет смысла его сохранять, так как ребёнок не от него.

Но я не уверена, что выдержу сегодня ещё один серьёзный разговор.

— Пожалуйста, уходи, — говорю строго и пихаю букет в его сторону. — И веник свой забери. Он мне не нужен, как и твои заявления.

— Раечка, зачем ты так злишься? Цветы прими, от чистого сердца!

— Не хочу.

— Капризная ты моя, — пытается он прихватить меня за талию, но я отскакиваю.

— И трогать меня не надо.

— Рай…

Разворачиваюсь к нему и смотрю с раздражением, мне в общем-то несложно догадаться, какие черти его сюда принесли.

— Что такое, Толь? С адвокатом свои перспективы обсудил? Понял, что раздел имущества и бизнеса будет очень болезненным? Так я хочу, чтоб всё было по закону. Пополам.

— А бизнес тебе мой зачем? — начинает скрежетать зубами.

— Можешь дать деньгами, я возражать не буду.

— Сколько?

— В суде и договоримся о компенсации.

Я реально без адвоката даже чихать не буду. Пусть всё решают профессионалы.

— А ребёнок?

— А ребёнок, — набрав в лёгкие побольше воздуха, выпаливаю. — Ребёнок не твой.

Толя отшатывается.

— Как не мой?

Он глупо хлопает глазами и поверить ушам не может.

— Не твой, — пожимаю плечами. — Перепутали что-то в клинике, так что не твой он. Расслабься, живи дальше.

Толя с подозрением прищуривается, на лице его странное выражение. Эмоции от шока до отвращения.

Следующие слова убивают меня наповал.

— Так, может, это ты шалава его нагуляла. А мне сказку наплела про ЭКО. Может, и не делала ты ничего… просто спала с каким-то левым мужиком, от него залетела и придумала вот это всё.

Мне становится и горько, и смешно.

Я действительно прикладываю руку к груди и смеюсь, потому что то, что говорит Орлов, настолько нелепо, что мне удивительно, как эта идея вообще могла прийти ему с голову.

Вот уж точно больное воображение, воспалённый разум.

— Толь, пить надо меньше. Я при всей своей буйной фантазии такой бы план не придумала и не провернула. И вообще, — выдыхаю резко и устало. — Я через такой ад прошла, в клинику таскалась, сколько процедур, анализов, уколы гормонов… и что? Ты же всё это видел. Тоже думаешь, сама придумала? Всё это ради покрытия собственной измены?

— Кто вас баб знает… — с сомнением отвечает он.

Я вставляю ключ в замочную скважину, открываю дверь и со словами «до свидания» захлопываю её перед носом Орлова.

Замки я уже поменяла, так что внутрь не ворвётся.

Но если сейчас будет доставать, вызову полицию.

И мне плевать, что там дальше будет.

Просто жизнь стала какой-то странной, какой-то нереальной, какой-то фантастически сказочной.

Только сказка эта пока не понятно с каким концом. И вообще больше на хоррор в стиле Братьев Гримм похожа.

Кругом сплошные серые волки… и разбойники.

А я одна бреду не знамо куда.

* * *

На следующий день прихожу на работу слегка разбитая, сон долго вчера не шёл. Осознание происходящего мучило весь вечер.

Когда остаёшься наедине со своими мыслями и проблемой, начинает по-другому смотреть на вещи.

Пытаешься просчитать, а что дальше-то будет?

А там в будущем сплошная пустота, да туман.

Эли в приёмной нет.

Я провожу ладонью по идеально прибранному столу, кидаю сумку на низкий подоконник и опускаюсь в кресло.

Думаю, что у меня есть ещё время.

Но его нет…

Потому что дверь в директорский кабинет открывается, и оттуда выглядывает Глеб. В отличие от меня, выглядит Довлатов великолепно.

Отдохнувший, собранный, идеальный.

— Доброе утро, Раиса, зайдёшь ко мне?

— Доброе утро, Глеб Александрович, — мой слух почему-то царапает то, что Довлатов называет меня полным именем, будто это признак того, что он решил держать дистанцию. — Не думала, что вы уже на месте.

— Я иногда в шесть уже на работе, возможно, Эльвира не предупреждала, но такое бывает. Принеси кофе, пожалуйста, и давай пробежимся по делам.

Сухой тон, отстранённый вид — в общем-то мне всё понятно.

Я делаю так, как он просит. Варю кофе, чёрный горький насыщенный, несу к нему в кабинет. Проверяю список дел, меняю встречи местами, где он просит, фиксирую, кому что отправить, в общем занимаюсь обычной деловой рутиной, но замечаю, что Довлатов держит дистанцию.

Будто бы решил отсечь всё личное по определению.

Нет, он предельно вежлив и включен в рабочий процесс, но… что-то поменялось.

Он будто бы… не заинтересован во мне…

Бросаю на него короткий взгляд, а Глеб смотрит в окно и продолжает объяснять, какая информация ему понадобится к завтрашнему большому совещанию.

Ещё несколько дней назад он предлагал мне стать его любовницей. Намекал про это, по крайней мере, а сейчас…

Сейчас ноль интереса.

Ноль намёков.

И я, вот странная, должна бы радоваться этой субординации, но самой… самой обидно, что ли.

По-женски. По-глупому… Нелепо даже.

Почему?

Почему так?

Почему я это чувствую?

— Здесь всё понятно, Раиса? — спрашивает он, повернувшись к окну спиной.

Его силуэт в утреннем солнечном свете — это просто тёмное пятно. Мне не видно его лицо, а голос… голос будто бы и ничего не выражает.

Но я смотрю на Глеба, на то, какой он высокий, подтянутый, на его сильные широкие плечи, на длинные пальцы, перебирающие страницы ежедневника, и в горле пересыхает.

Столько лет спустя… а ничего не забыто.

И я привыкла к его интересу, а когда его нет… мне не по себе.

Я словно пустое место.

А мне… мне не хочется быть пустым место для Довлатова.

Он будто бы вычеркнул всё, что вчера мы вместе пережили.

Будто бы…

Но когда я направляюсь к выхожу из офиса, чтобы приступить к делам, Глеб меня притормаживает прямым вопросом.

— Ты как?

— В смысле как? Я отлично… — пожимаю растерянно плечами.

— Как себя чувствуешь? Как… ребёнок?

Чтобы скрыть замешательство, я мелодично смеюсь, а сама пальцами впиваюсь в планшет, с которым пришла.

— Всё хорошо. Так же как вчера. За один день ничего не изменилось.

— Если почувствуешь себя нехорошо или… что-то ещё… пожалуйста, ставь меня в известность.

— Я беременная, Глеб Александрович, — отрезаю сухо. — Беременность не болезнь и не… деловая задача. Зачем мне перед вами отчитываться? Или вы хотите, чтобы я каждый день вам докладывала о своём состоянии?