Глава 16

— Глеб… — произношу я, но на самом деле, не издаю ни звука.

Шевелятся лишь мои губы, складываясь безмолвно в одной короткое имя, которое до сих пор имеет особую власть надо мной.

Взгляд Довлатова темнеет. Глеб шагает внутрь тесной комнаты, заслоняя собой весь дверной проём. Такое ощущение, что дышать становится труднее. Он будто бы забирает у меня весь кислород одним своим присутствием.

Во рту пересыхает, в голове туман, сердце бьётся так сильно и отчаянно, что мне приходится спросить саму себя:

А чего это я так разволновалась?

Но Довлатов не может не волновать.

Он забирает чашку из моих рук, со стуком ставит её на столешницу, упирается в неё ладонью и наклоняется, заставляя поясницей прижаться к раковине.

Всё, больше отступать некуда.

Я запрокидываю голову, смотрю в лицо Глеба и… теряюсь.

Тёмно-зелёные глаза в полумраке комнаты кажутся почти чёрными.

Всё моё внимание приковано к жёсткой линии сжатых губ.

Но я знаю и помню, какими мягкими они могут быть. Нежными, бережными, деликатными.

А могут быть страстными, напористыми, возбуждающими самые потаённые желания.

Вот и сейчас я против воли напрягаюсь, ощущая странный давно позабытый спазм желания в животе.

— Не надо, — пытаюсь сказать, пытаюсь отвернуться, пытаюсь оттолкнуться рукой от стены, чтобы проскользнуть мимо Глеба и уйти.

Но мне не дают.

Широкая ладонь ложится мне на талию и властным коротким рывком притягивает к телу Довлатова, в которое я в прямом смысле слова врезаюсь.

И ахаю коротко.

А ему будто только это и надо.

Чтобы прижаться губами к моему рту и скользнуть языком внутрь.

И я выдаю такой стон, полный страсти и отчаяния, что меня саму он возбуждает ещё сильнее.

Как и Глеба, который плотно прижимает меня к себе и показывает, насколько сильно он хочет меня.

Потому что я не могу игнорировать картинки прошлого в моей голове, перемежающиеся с настоящим.

Глеб трётся бёдрами о мои бёдра, коленом раздвигает ноги, чтобы стать ещё ближе.

Я обхватываю его за шею руками и прижимаюсь, и трусь всем телом в ответ. И настойчивые горячие ладони Довлатова повсюду. На моей талии, на моей груди, плечах, шее, пальцы ныряют под волосы, массируют чувствительный затылок, поворачивают мою голову, чтобы у губ была возможность усилить напор.

А я, будто довольная кошка, подставляю тело под его ласки и выгибаюсь.

Мы не целуемся, мы просто пожираем друг друга.

И новый стон, низкий и утробный, исходящий уже от Глеба, врывается в сознание, вибрирует на моих губах.

Надо остановиться, — мелькает в моей голове. — Иначе всё закончится, как и в прошлый раз. Сексом на столе конференц-зала. Или прямо здесь, в этой каморке.

Так и есть.

Довлатов приподнимает меня и сажает на столешницу, а сам устраивается между моих бёдер. Офисная узкая юбка уползает вверх, собираясь в гармошку. Горячие ладони гладят мои ноги, подбираясь к месту, где пульсирует отчаяннее всего.

Но стоит пальцам Глеба дотронуться до моих трусиков, как я подскакиваю, включая разум.

— Нет! — восклицаю отчаянно и упираюсь ладонями ему в плечи.

Довлатов несколько секунд бешенным недовольным взглядом смотрит на меня, потом делает глубокий вдох и… лбом утыкается в моё плечо.

Так мы и замираем на несколько мгновений.

Потом он подхватывает меня под ягодицы и снимаем со стола, аккуратно ставя на пол.

— Прости… забылся, — усмехается Довлатов, одёргивая мне юбку.

Но делает он это так медленно, явно получая удовольствие от возможности погладить мои ноги снова.

А коленки-то дрожат…

Забылся он? Сейчас тоже? Что-то не похоже…

Его слова и действия приводят меня в состояние лёгкого бешенства. Дело в том, что всё внутри пульсирует от желания, а он… забылся.

Ну забылась бы и я… а дальше что?

Секс? Неловкость? Увольнение?

Я бы с ним точно потом работать не могла.

— Забылся или решил повторить? — шиплю недовольно.

— Повторить что?

— Свой прошлый финт?

— Финт? Мой Рай, то не финт был, а секс — самый что ни на есть страстный и, кстати, твой первый раз, — довольно произносит, будто бы сам факт того, что он был у меня первым его до сих пор заводит.

— Спасибо, я помню, можем эту тему не трогать?

— А чего не трогать? Мне очень нравится то воспоминание. Ты была очень страстной, мой Рай, ты и сейчас такая же.

А я тяжело сглатываю. Ещё это его «мой Рай», когда он целый день подчёркнуто вежливо называл меня Раисой. Оно смущает и вносит неформальные нотки в наши отношения шефа и подчинённого.

— Это к делу не относится.

— Почему же не относится?

Я подозрительно прищуриваюсь, пытаясь понять, о чём он, но Довлатова в принципе сложно считать!

— Если… если ты думаешь, что тот факт, что я ношу твоего ребёнка, даёт тебе право лапать меня? Или считаешь, что мы можем спать друг с другом только потому…

— Мы можем спать друг с другом, потому что мы хотим друг друга, как тебе такой факт, мой Рай? — перебивает он, и я вижу, как его задевают мои слова.

— Я не хочу, — мотаю головой.

— Хочешь, — спорит он. — Иначе бы не стонала минуту назад и не раздвигала ножки, когда я между ними устроился.

— Ты… ты специально это сделал!

Такая пошлость и возбуждает, и раздражает меня.

— Нет, я хотел так сделать, ты тоже хотела. И даже не смей утверждать, что нет.

Довлатов ухмыляется, а мне кажется, что он нарочно выводит меня из себя.

Мне срочно надо бежать отсюда, иначе разговор может повернуть в такую сторону, что мне оттуда будет не выгрести.

— Я проверила всё… для завтра… — сбивчиво объясняю, опуская взгляд и разрывая зрительный контакт с Довлатовым. — Я пошла.

Хочу протиснуться мимо Глеба, но он стоит на моём пути. Приходится просить.

— Отойди, пожалуйста. Мне пора. Меня… меня муж ждёт. И не лезь ко мне. У меня прекрасный брак. Мне развлечения на стороне не нужны.

Можно ожидать шквала комментарий на этот счёт в мой адрес, но их нет.

Пауза затягивается, молчание давит на барабанные перепонки своей ноющей пустотой и психологической тяжестью.

Глеб, наконец, шагает назад и поворачивается в мою сторону, когда я вылетаю из каморки к выходу в коридор.

— Давай подвезу? — летит мне в спину.

— Спасибо, не надо… за мной… за мной приехали, — вру безбожно, а сама судорожно соображаю, как бы сбежать подальше и больше не попадать в поле зрения Глеба.

Вернувшись в офис, захватываю сумку с подоконника, думаю, что надо бы вызвать такси.

Если я буду постоянно на нём разъезжать, вся моя зарплата таксистам уйдёт.

Ну да и пусть… чёрт со всем этим…

Я просто устала.

Но едва выхожу из здания, как натыкаюсь на Довлатова, стоящего возле своей машины у входа.

Он демонстративно обводит рукой пустую парковку и приподнимает брови чуть вопросительно.

— Давай, мой Рай, я тебя всё-таки подвезу, раз твой прекрасный муж не смог приехать и забрать любимую жену. Я это сделаю за него.