Глава 17

Я сижу в машине Глеба, глядя в окно на проносящиеся мимо огни города. Глеб везет меня домой, и в салоне царит напряженная тишина. Я почему-то ожидаю, что он начнет обсуждать наш поцелуй, сказанёт что-нибудь язвительное, но он молчит. Каждый километр дороги тянется, словно вечность, и моё сердце стучит в унисон с шумом шин, глотающих асфальт.

Украдкой бросаю взгляд на Глеба. На его лице сосредоточенность и задумчивость и ноль эмоций. Даже и не скажешь, что этот мужчина ещё недавно целовал меня так страстно и так отчаянно и пошёл бы дальше, если б я не нас не притормозила.

Мы можем спать друг с другом, потому что мы хотим друг друга, как тебе такой факт, мой Рай?

Всплывает в памяти его фраза.

Он хочет меня?

Я хочу его?

Но мои чувства к Глебу — не простое плотское желание. Всё гораздо сложнее.

Когда-то давно я похоронила все надежды и ожидания. И ушла…

Так было надо.

Но годы прошли, а мы увиделись и всё… Внутри новый взрыв, и чувства вырвались из клетки, и кровь забурлила по новой.

Наконец, мы подъезжаем к моему дому. Глеб останавливает машину, и моё сердце замирает. Он поворачивается ко мне и с лёгкой улыбкой говорит:

— Спокойной ночи, мой Рай. Завтра у нас важный день, важная встреча. Тебе нужно выспаться.

Я киваю и ощущаю лёгкую тошноту. Все внутренности будто в морской узел связали.

Это нервы…

Довлатов делает меня неуравновешенной. Я теряюсь рядом с этим мужчиной.

А может, снова обретаю себя?

Я хочу ему что-то ответить, но слова застревают в горле. Глеб выходит, чтобы открыть дверь и протянуть мне руку.

— Если тебя нужно доставить домой, не надо стесняться, я могу тебя возить, — говорит он внезапно.

— Вам заняться нечем? — намеренно грублю, скрывая своё смущение.

Хотя от предложения Глеба ощущаю странную теплоту.

Это не забота, — приходится напомнить себе.

А что тогда?

Ответа у меня нет.

Желание всё контролировать?

— Мне не сложно. Или, если тебя это смущает, я водителя выделю…

— Ага, и тут же слухи поползут, с чего это вдруг шеф отрядил личного водителя новенькой? — усмехаюсь невесело.

— Да мне плевать, — бросает Глеб.

— Я и не сомневалась, — пожимаю плечами и добавлю чуть тише: — А мне нет.

Прохладный воздух улицы обнимает меня, когда я быстрым шагом иду к подъезду. А потом поднимаюсь в квартиру и, закрыв дверь, прислоняюсь к ней спиной.

Хочется съехать вниз и сесть на пол прямо здесь в коридоре.

Но я мотаю головой, а после раздеваюсь, умываюсь, завариваю чай, делаю ежевечерние ритуалы на автомате.

И очень стараюсь избавиться от настойчивых воспоминаний, лезущих в мои мысли.

Правда, когда ложусь, сон, как назло, не идёт. Я верчусь в постели, укрываясь одеялом и пытаясь успокоить свою фантазию и память. В голове снова и снова всплывает наш поцелуй — нежный, страстный, полный обещаний. И Глеб… Его губы, его тепло, его голос, когда он сказал, что хочет меня.

Я закрываю глаза и, будто мазохист, пытаюсь представить, как это было, прокручиваю короткий трек воспоминаний, и каждый их повтор вызывает во мне только большее желание.

Я понимаю, что не могу больше скрывать свои чувства. Мне пора признаться, что это действительно так. Я хочу Довлатова.

Всё… любила его много лет назад… и до сих пор люблю.

Толю я тоже любила, но так спокойно и нежно. А Глеба страстно и беззаветно.

Орлов убил нежное чувство привычки своим поступком.

А Глеб… А с Глебом будет сложно… тем более, мы теперь навеки связаны жизнью, которая растёт во мне.

Я опускаю руки на живот и наглаживаю его, очень надеясь, что малыш почувствует, как я его жду и как хочу, несмотря на полную катастрофу, которая сейчас происходит в моей жизни, в моих чувствах и в моей голове.

Утром, не выспавшись и с тяжёлым сердцем, я собираюсь на работу. Бросив взгляд в зеркало, себя не узнаю. Кто эта усталая женщина тридцати шести лет. Кажется, я похудела. Щёки пропали, а глаза на бледном лице выглядят огромной чёрной бездной.

Сразу видно, что я мучилась от бессонницы всю ночь.

Это в двадцать можно скакать в клубе до утра и быть на утро свежей, как огурчик. А в тридцать шесть, даже бессонная ночь в собственной постели оставляет отпечаток на лице.

Утро неумолимо наступает, но я чувствую себя никакой. Вероятно, где-то в середине ночи я ненадолго вырубилась и погрузилась в неглубокий сон. Я очень надеюсь, что этого заряда хватит хотя бы на полдня.

Но нет… надеждам моим не суждено сбыться.

На совещании я выпадаю из повестки довольно быстро. Мы обсуждаем важные вопросы, но мои мысли блуждают где-то далеко, а глаза с огромным трудом я держу открытыми. Не отказалась бы от спичек…

Ударная доза кофеина тоже не помогает.

После двойного эспрессо спать хочется ещё сильнее.

Чего ж мне ночью не спалось?

Это всё из-за Глеба!

Виновник найден!

Я злюсь на него и на себя за то, что не могу сосредоточиться.

Как же Довлатов отреагирует, что его новый помощник, не справляется с обязанностями?

Представляю, как Глеб может лютовать, недовольный моим состоянием, но, к моему удивлению, он сохраняет спокойствие. Его голос звучит уверенно, и он смотрит на меня с… пониманием.

После совещания вызывает меня к себе. Я пытаюсь собраться с мыслями, но внутри всё равно всё дрожит от напряжения.

Я аккуратно закрываю за собой дверь его кабинета и поворачиваюсь к Довлатову.

— Как ты? — спрашивает он, его взгляд проникает в самую душу.

— Нормально, — отвечаю, хотя знаю, что это далеко от правды.

Взгляд скользит к комфортному дивану в кабинете Довлатова.

Прилечь бы на пол часика…

Я бы мигом вырубилась.

— Мой Рай? — зовёт меня Глеб, возвращая внимание к себе. — Тебя муж вчера не ругал, что ты так поздно вернулась? — спрашивает с легкой усмешкой.

Я мгновение смотрю на него, не понимая, как реагировать на этот личный комментарий, затем отрицательно качаю головой.

— Нет, — говорю, стараясь сохранить невозмутимость.

Ухмылка на лице Довлатова становится шире.

— Это потому, что никакого мужа у тебя нет, так?