Глава 9

— Что, прости? — переспрашиваю, думая, что ослышалась.

— В командировку улетаю. Поехали?

— Ехать с тобой? В качестве ассистента? — глупо уточняю я.

А Довлатов приподнимает брови и низким бархатным голосом отвечает:

— И это тоже.

— Но… но я пока не все дела переняла. Ты что, я ж запорю всё. А куда командировка?

— В Москву.

Он внезапно протягивает руку, берёт меня за запястье и тянет на себя, вынуждая встать.

Я ничего не вижу, кроме его лица. Окружающий мир теряет очертания. В висках бешено стучит пульс. И дышать тяжело, потому что Глеб слишком близко.

И держит меня слишком интимно.

— Ну что ты, мой Рай, так напряглась. Ты же знаешь, что я ни к чему не принуждаю, — на его губах появляется порочная усмешка. — Всё по обоюдному согласию.

Опускаю взгляд на его руку. Красивые длинные пальцы на моём запястье вызывают у меня смешанные чувства.

Поднимаю взгляд. Глаза Довлатова сверкают, и я не могу понять, что он на самом деле имеет в виду. С одной стороны, это может быть просто шутка, но с другой — его тон и выражение лица заставляют меня сомневаться.

— Рая, я уверен, что ты справишься со всеми задачами, и, честно говоря, было бы здорово провести это время вместе, — говорит он, наклоняясь чуть ближе. Я чувствую, как его дыхание касается моей щеки. — Уверен, мы будем отличной командой.

Неужели он действительно предлагает мне нечто большее, чем просто поездка по работе? Или это всего лишь его способ проверить, как я отреагирую?

— Ты же не против немного поработать вне офиса?

Я смотрю в его глаза, пытаясь прочитать его намерения.

— Глеб, я… — начинаю я, но слова застревают у меня в горле. — То есть Глеб Александрович… Я не думаю, что… что мой муж меня отпустит в командировку без согласования с ним.

Господи, что я несу, — мелькает в голове, но Довлатов приподнимет бровь и отпускает мою руку.

— Так ты, значит, замужем? — быстрый взгляд на мою пустую руку.

Пока да, — мысленно.

— Да, — это уже чётко и вслух.

Да, кольцо я сразу сняла. А так вообще украшения не люблю. Не ношу.

Глеб, слегка поджав губы, кивает, затем окидывает меня пронизывающим взглядом с ног до головы и… отходит.

Кажется, возвращается способность дышать.

Довлатов встаёт у окна, складывая руки за спиной и смотрит на улицу.

— Значит, но я другому отдана и буду век ему верна?

Втягиваю воздух и думаю, что мне не показалось.

Он, что, реально предлагал в мой первый рабочий день нерабочие отношения?

Ну Глеб Александрович! Ну наглец!

Внутри натянутая струна звучит от возмущения.

К самой себе.

Не ври! Ты бы сама этого хотела!

Не хотела бы?

Хотела бы!

Так можно спорить бесконечно.

Поэтому я делаю то, что всегда мне помогает в подобных случаях, когда я испытываю смущение напополам с возмущением. Язвлю…

— А мне говорили, что вы, Глеб Александрович, очень человечный руководитель.

Глеб хмыкает.

— Вот, значит, как обо мне говорят?

— Да… но что-то я начинаю сомневаться в коллективной оценке.

— И правильно, мой Рай, только собственный опыт релевантен, — Глеб смотрит на меня с лёгкой усмешкой. — Не стоит полагаться на чужие мнения.

— Но у вас есть репутация, — отвечаю, стараясь сохранить лёгкий тон. — И, честно говоря, я надеялась, что она соответствует реальности.

— О, я могу быть очень человечным… когда это выгодно. Но ты должна сама решить, насколько это соответствует твоим ожиданиям.

Я чувствую, как напряжение в воздухе начинает расти.

— Так вы хотите, чтобы я сама сделала выводы о вас? — спрашиваю, стараясь не выдать своего волнения.

Довлатов, поворачивает голову, смотрит на меня, вздёрнув бровь. Не могу игнорировать ровную линию его плеч. Под белой рубашкой, пиджак он скинул, угадываются очертания мускулов. В двадцать шесть он был стройным, даже слегка худощавым, а сейчас мышцы нарастил. Не гора, но крепкий и сильный, это видно и под одеждой.

Не то чтобы я хотела представлять, какой он без неё, но почему-то начинаю именно это делать.

Ты всё ещё можешь согласиться на командировку, — со смешком подкидывает внутренний голос.

Нет! — решительно ему противостою.

— Так вот, выводы, — продолжаю. — Я их сделала… ещё восемнадцать, простите, семнадцать лет тому назад. Давайте не будем доводить до того, чтобы я их прямо сейчас меняла на диаметрально противоположные. И если это всё, я могу идти? Увидимся послезавтра или, когда вернётесь из командировки. За это время, думаю, я полностью приму дела у Эльвиры.

Выпалив всё это, замолкаю.

Тишина мне кажется звенящий.

Довлатова там не снесло порывом моего возмущения?

Но нет… стоит… и отсылает со снисходительной улыбкой.

— Можешь идти, мой Рай.

И я, развернувшись, иду к двери.

Правда, прежде чем выйти за неё, недовольно ворчу.

— Я не твой Рай, Глеб. Не твой.

Бурчу я тихо, но, конечно, Глеб слышит. Я это понимаю опять же по его усмешке.

Чудесно… видимо, я его веселю и забавляю.

До самого вечера меня потряхивает, я всё ещё опасаюсь, что он опять позовёт меня к себе, переговорить тет-а-тет, и продолжит сыпать непристойными предложениями.

Но нет, Глеб меня не трогает. А следующий день без него в офисе проходит легко и свободно. Пролетает так быстро, что я не замечаю, как наступает вечер.

Решив не заморачиваться с ужином, я заезжаю в итальянский ресторан, балую себя слегка, строю планы, как бы задержаться в фирме до декрета. Ведь Глеб может помахать мне ручкой после конца испытательного срока.

Хотя что-то подсказывает мне, что он не станет этого делать.

Нет, но про мужа я, конечно, сильно сказанула.

Сама смеюсь, вспомнив.

А ведь технически даже не соврала. Нас с Орловым ещё не развели.

Оказавшись дома, бегу в душ, в надежде, что он поможет мне вымыть из головы мысли обо всех мужчинах на свете и просто расслабит.

После, завернувшись в пушистое полотенце подхожу к зеркалу, протираю запотевшую поверхность.

На меня смотрит немного раскрасневшаяся блондинка, взгляд которой блестит, а кожа светится.

Провожу ладонями по щекам.

Это всё от гормонов, наверное.

— Тра-та-та-та-та, — доносится мелодия из спальни. Видимо оставленный мною телефон разрывается на кровати.

Надеюсь, это не Толя, у него есть привычка названивать и написывать, особенно вечерами, когда выпьет. Несколько раз пытался поплакаться, как ему сложно.

Он же не к постоянной любовнице ушёл, а жить в одиночку.

Для мужчины, привыкшего к семье, это сложно. К быту не приспособлен.

Ну ладно, он умеет очаровывать и выглядит хорошо. Крепкий, высокий, сильный, моложавый. Он себе ещё найдёт жену, от которой будет погуливать и которая, наверняка, благосклонно закроет на это глаза.

А я вот нет! Не закрыла.

Не блокирую я его только потому, что у нас скоро суд и развод.

Ну и я беременна, вообще-то. Как бы он не грозил алиментами, я не могу его взять и послать в далёкое пешее, это всё же и его долгожданный, я надеюсь, ребёнок.

Уверена, он придёт в себя, и мы договоримся. Не совсем же он гнилой.

Ну а если гнилой, тогда будем биться в судах до победного.

Только верить, как всегда, хочется в лучшее.

Телефон замолкает и тут же звонит снова.

Видимо, что-то срочное.

Затянув полотенце на груди потуже, спешу в спальню. Хватаю телефон с покрывала и вижу, что звонит мой репродуктолог.

— Да, Ольга Васильевна, добрый де… э-э-э… вечер, — здороваюсь быстро.

— Здравствуйте, Раиса, извините, что так поздно беспокою, но вопрос срочный.

В её голосе неуверенность, волнение, смущение. Совсем не похож на её обычный твёрдый, наполненный конкретикой тон.

— Да? — напрягаюсь. — Слушаю вас.

— Не могли бы вы завтра подъехать ко мне… часов в десять. С утра.

— В десять… у меня работа… я…

— Я очень прошу вас отпроситься, — перебивает и добавляет мягче. — Пожалуйста, это очень важно.

— Хорошо, — не спорю. — Я отпрошусь. Ладно.

Сама уже с ужасом представляю, как, не отработав и двух полных дней, уже беру отгул на утро.

Мрак… Меня Довлатов линчует за такое отношение. Да уж… ответственная и расторопная…

Ну да ладно, вопрос, наверное, действительно важный. Ольга Васильевна бы не стала по пустякам беспокоит.

— А что за вопрос? Вы можете сейчас что-то объяснить?

— Завтра при личной встрече.

— Эм… — внутри всё холодеет. — Что-то с ребёнком не так.

— Нет-нет, мы всегда делаем преимплантационную генетическую диагностику. Насчёт этого не волнуйтесь. Спите спокойно, все подробности завтра.

— Хорошо, поняла вас. До завтра, — кладу трубку, сажусь на кровать и задумчиво стучу краем телефона по нижней губе.

Тогда почему так срочно? И прямо с утра? Ну ладно… осталось отмучиться каких-то двенадцать часов, и узнаю.