Глава 10

Я вхожу в клинику, и сердце начинает биться быстрее. Всё утро я себя успокаивала. Пыталась внушить, что это просто рядовой визит, но мозг-то не обманешь.

И нервную систему!

Знакомый запах медицинского учреждения обволакивает меня, вызывая смешанные чувства. Невольно вспоминаю, как в первый раз переступила порог этого места — тогда всё казалось таким многообещающим. Особенно после нескольких лет безнадёги.

Я рыдала каждый раз, когда начинался цикл. Ждала, что он не придёт, с надеждой и опасением. И медленно умирала каждый раз, когда этого не происходило.

Но я знала, что под лежачий камень вода не течёт. Что надо действовать.

Потому что это помогает собраться, сосредоточиться на цели.

И я сосредоточилась!

А теперь мысль, что плохие новости обычно не сообщают по телефону, высверливает мне мозг.

Я иду по коридору, стараясь не зацикливаться на мрачных опасениях, но тревога нарастает.

Вспоминаю, как мы с Толей впервые пришли сюда, чтобы начать обследование. Мы держались за руки, обменивались уверенными взглядами, обсуждали будущее и ребёнка. Надеялись, что всё получится с первого раза, что мы станем родителями…

С первого раза получилось.

Но…

Наша мечта развалила нашу семью.

Нет! — зло себя одёргиваю. — Не мечта, а Толик её развалил. Только он.

Теперь же, когда я иду одна по бесконечным коридорам медицинского центра, эта надежда кажется хрупкой и уязвимой.

Толя изменил.

Надеяться мне больше не на кого.

Я подхожу к кабинету с блестящей медной табличкой, на которой выбито имя врача: Роднянская Ольга Васильевна. Тихонько стучу и открываю дверь после тихого, но внятного «войдите».

— Доброе утро.

— Доброе утро, Раиса.

Репродуктолог подскакивает со своего места, направляясь ко мне с осторожной улыбкой.

Что-то не так, — мелькает мысль. — С ребёнком что-то не так. Она просто мне об этом не говорит.

— Чай? Кофе? — спрашивает.

— Вода, — откликаюсь. — Вы же сами говорили, кофеина поменьше.

— Ну одну чашечку в день можно, если хочется.

Она наливает мне стакан воды и ставит на стол, пододвигая стул.

— Присаживайтесь. А вы одна? Без супруга? Анатолий не смог.

— А вы не говорили его с собой брать.

— Да? Вот голова моя забывчивая… можно было и его… пригласить, — её взгляд начинает бегать от стены к стене, и я ещё больше напрягаюсь.

— Вообще мы с Анатолием разводимся, — решаю ей сообщить. — Поэтому звоните мне по любым вопросам, ему не надо ничего сообщать.

— Сожалею, — сложив брови домиком, смотрит на меня.

А я залихватски и чуть нервно смеюсь.

— Лучше поздравьте.

Ольга Васильевна недоумённо хлопает ресницами, но кивает.

— Тогда… поздравляю.

Я смотрю на врача, врач на меня… Тишина такая, что, кажется, я могу слышать стук собственного сердца и нервный скрежет зубов.

— Ну, что случилось-то? — подталкиваю Роднянскую, чтобы она, наконец, начинала. В противном случае, я просто взорвусь. — Или мы кого-то ждём?

— Ждём, — кивает она.

И в этот момент раздаётся стук в дверь. В отличие от моего — этот стук уверенный, конкретный и немного грозный.

Дверь приоткрывается, и за спиной раздаётся голос, от которого я подпрыгиваю на стуле.

— Добрый день, извините, что опоздал. Рейс задержали.

Я медленно, словно в замедленной съёмке поворачиваюсь к двери. Всё внутри с огромной скоростью ухает вниз, припечатывая меня к стулу.

— Глеб? — вырывается порывисто. — А что ты тут делаешь?