Глава 30
О боже… Как же голова болит.
Я с трудом разлепила тяжелые веки. Перед глазами висел густой багровый туман. Страшно мутило.
Где я?
Попыталась пошевелиться и едва не вскрикнула — тело настолько затекло, что любое движение причиняло нестерпимую боль. Немного отдышавшись, я с усилием приподнялась на локтях и несколько раз сильно моргнула.
Туман начал постепенно рассеиваться, тошнота отступила. А в нос ударил аромат хвои и можжевельника. Такой знакомый и такой жуткий…
Что случилось⁈
В груди начала разгораться паника. Я усиленно потерла воспалённые глаза, пытаясь прогнать остатки тумана. Ну же, давай! Мне надо знать, где я!
Только бы мои догадки оказались ошибочными!
Наконец, глаза стали видеть отчётливо, и… моё тело мое покрылось ледяной паутиной ужаса, а на лбу выступила испарина. Я полулежала на усыпанной гравием тропинке, прислонившись спиной к чему-то жесткому, колючему. Обернувшись, я похолодела еще больше: позади меня возвышалась плотная, высоченная стена из зеленых, густых кустов.
Нет! — заорало сознание. — Это, наверняка, очередной страшный сон. Я хочу проснуться! Пожалуйста!
Я принялась колотить себя кулаками по ногам. Но боль, которую я испытывала, как и следы, оставленные на коже моими ударами, были абсолютное реальными.
Но такого же просто не может быть! Как я сюда попала? Так, что я помню? Мы с Мелиссой помирились, потом выпили… Нет! Неужели она мне… Нет! Не верю! Она же выглядела такой милой, такой искренней, такой заботливой!
Мозг отчаянно сопротивлялся, отказываясь принимать единственное логичное объяснение произошедшему. Увы… других версий не было. После того злополучного бокала я ничего не помнила.
Какая же я идиотка! Дура наивная! Расстроенная разговором с Боданом, я, как доверчивая овца, повелась на сладкие речи белобрысой мерзавки. Мне так хотелось ей верить! И вот… Я тут, в лабиринте, из которого нет выхода. И где меня никто не найдёт.
«В этом лабиринте не работает система оповещения. То есть, если человек попадает туда, преподаватели не смогут его обнаружить», — эхом прозвучал в голове голос Ронды.
Но зачем Мелиссе потребовалось переносить меня сюда?
Чтобы я умерла от голода? Но это же глупо… Рано или поздно, меня должны будут найти! В этом я была уверена.
Чтобы испугать меня?
Мысли в голове метались, как загнанный в капкан зверёк. Я снова огляделась по сторонам. Но меня окружали лишь монотонные, высокие, зеленые стены и тускло освещенная луной дорожка из желтоватого гравия.
Что мне делать? Надо попытаться найти дорогу сам…
Не успела я додумать эту мысль до конца, как слева послышался тихий шорох, и из-за поворота появилась фигура в черном. В полумраке, который царил в лабиринте, она почти сливалась со стенами.
От страха я на мгновение задохнулась и застыла. Потом, судорожно цепляясь за ветви, рывком поднялась с земли.
Надо бежать!
Но ноги не слушались меня. Я хотела закричать, но из горла не вырвалось ни звука, ни хрипа, ни шепота… Как это часто бывает в ночных кошмарах. Только сейчас этот кошмар был явью.
Фигура медленно, плавно двинулась в мою сторону. Шаг за шагом она всё приближалась и приближалась ко мне. Я стояла и, затаив дыхание от ужаса, смотрела на нее, как кролик на удава. Тело превратилось в одну большую черную пустоту.
— Ну что, разве я тебе не говорил, что всегда получаю то, что хочу? — хриплый шепот резанул мой слух ледяным, зазубренным клинком.
Клаус⁈
На человеке была черная маска, скрывавшая почти всё его лицо. Видны были лишь глаза, которые в темноте выглядели как два зловеще поблёскивающих в лунном свете чернильных пятна.
— Пожалуйста, — с трудом выдавила я. Голос мой звучал едва слышно, и мне казалось, что каждое слово дается мне с болью.
Черная фигура тихо рассмеялась, и от этого смеха мне стало жутко. Несколько шагов, и его рука прикоснулась к моей щеке.
Я резко дернулась, но пальцы грубо обхватили мою шею, а страшное, скрытое маской лицо почти вплотную приблизилось к моему.
— Ты будешь моей…
Я зажмурилась.
— Ты будешь моей! — повторил рычащий голос. Совсем другой голос.
Что⁈
Я резко распахнула глаза. Передо мной было бледное, почти сероватое, изможденное лицо, с крупным, крючковатым носом. Обведенные темными кругами черные глаза горели лихорадочным блеском.
И я узнала это лицо! Это был тот самый мужчина из моей медитации!
— Альберт! Оставь меня! Ты всё равно ничего не добьешься! — я вскинула руку, обтянутую блестящим, темно-голубым шелком и рывком скинула его пальцы со своей шеи.
Или это не я? Что вообще происходит?
— А что ты мне сделаешь? — мужчина расхохотался. — Или ты до сих пор не поняла, что в вине, которое ты выпила, помимо снотворного, было зелье, блокирующее магию? Ну? И где твои искры? — Он с издевкой посмотрел на меня.
Я напряглась, пытаясь нащупать свою магию, но… ничего не произошло. Меня захлестнула волна почти животного страха.
— Севрей уже, наверняка, ищет меня! — стараясь скрыть дрожь в голосе, выпалила я.
— Твой Севрей безмозглый идиот, — зловеще усмехнулся Альберт. — Магии в нём кот наплакал, как и ума. А вот ты дура. Согласись ты тогда выйти за меня, мы стали бы совершенной парой и идеальными правител…
— Я за такого мерзавца, как ты, никогда бы не вышла! — резко толкнула его в грудь. — Даже если бы ты был единственным мужчиной на всём свете! Ты мне противен!
Мужчина дернулся, как от пощечины. Лицо его на мгновение исказила гримаса злобы, но черты лица тут же разгладились, а на губах заиграла всё та же гадкая ухмылка.
— А мне уже всё равно, — он почти будничным жестом смахнул пылинку с сюртука. — Твои хотелки уже никого не интересуют.
Его рука грубо обхватила меня за талию и резко притянула к себе, а вторая потянулась к моей груди.
— Нет!!!
— Мамочка! — тоненький голосок хрустальным колокольчиком прорезал пространство. Он звучал откуда-то справа.
— Ларинья! — оттуда же донёсся взволнованный голос моего любимого. — Где ты? Ты тут?
Рука Альберта замерла в воздухе, голова медленно повернулась в сторону.
— Севрей! — испуганно заорала я. — Стой! Не пускай сюда Лилию! Бегите за подмогой!
Но было уже поздно. Из-за темного поворота показались мой муж и моя… доченька. В руках малышка держала свою любимую игрушку — пушистого, вязаного котенка.
— Ларинья! — не обращая внимания на мой предостерегающий вопль, Севрей бросился к нам… но, внезапно, в воздухе раздался нежный, шелестящий свист и хлюпающий, протяжный «чи-и-и-рк», от которого у меня упало сердце, а волосы встали дыбом.
Мой супруг тихо вскрикнул. Его руки вскинулись к горлу в попытке зажать зияющую рану, из которой фонтаном хлестала кровь. Его тело еще несколько секунд оставалось в вертикальном положении, а потом начало медленно оседать в густую, багровую лужу, которая с каждой секундой становилась всё шире и глубже.
Оглушенная от ужаса, я молча смотрела, как тело моего любимого дергается в предсмертных конвульсиях, как из его рта вырывается последний хрип.
А потом наступила тишина. Страшная, темная, мертвая.
Голову будто охватило пламенем. Я раскрыла рот, но оттуда вырвался лишь почти беззвучный хрип. Тело свело судорогой боли. Не физической, а душевной. Но куда более страшной!
— Мамочка? — неуверенный оклик доченьки вернул меня в реальность.
— Маленькая моя! — каким-то чудом у меня прорезался голос. Из глаз потекли слёзы, поскольку я понимала, что это последние секунды, когда я вижу моего ребенка. — Нажми на глазки Матросика! Пожалуйста! Как мы с тобой играли, помнишь? Нажми на его оба глазика! И ничего не бойся!
Радость, лихорадочным огнем горевшая в темных глазах Альберта, сменилась подозрением, потом злобой, когда он понял, чего я добиваюсь.
— Нет, сука! Она не уйдёт! — ударив меня в поддых, он сорвался с места и ринулся к Лилии.
— Малышка, жми! — из последних сил прохрипела я, сползая по стене из кустарников на землю. И, перед тем, как сознание окончательно отключилось, я с радостью увидела, как позади моей малышки воздух пошел рябью, потом полыхнул белой вспышкой и… ее утянуло в портал.
Спасена…
Это было последнее, что я успела подумать, прежде чем меня накрыла непроглядная тьма.