Глава 20

Витольд уже стоял у алтаря. Одетый в светло-голубой камзол и серые штаны, он выглядел презентабельно. Стивен подвел меня к нему, поставил напротив.

— Я, Стивен, глава рода Осташенковых, вручаю тебе, Витольд, граф Ольстерский, свою сестру Ингиру, — произнес он ритуальную фразу и отошел от алтаря.

Витольд окинул меня внимательным взглядом, затем положил ладонь правой руки на алтарь и стал произносить древние слова брачной клятвы. Смысл у них был тот же, что и у земных: в горе и радости, пока смерть не разлучит нас. Только здесь еще добавлялись обязательства защитить супругу от любой внешней проблемы.

После того как он закончил, я коснулась ладонью левой руки алтаря и произнесла свою часть клятвы. Мол, я, как порядочная жена, обещаю повиноваться своему супругу, постараюсь создать в доме уют и комфорт и вырастить наших детей достойными людьми.

Мне показалось на секунду, что, когда я говорила о повиновении, в глазах Витольда заплясали бесенята. Впрочем, может, и не показалось. Витольд успел хорошо изучить мой характер и прекрасно понимал, что полного повиновения и послушания от меня никогда не добьется. Максимум я соглашусь на словах, а сделаю все равно по-своему.

Как только я закончила проговаривать клятву, над нами с Витольдом громыхнул гром — боги оказали нам свою милость и одобрили брак, что неудивительно, если вспомнить мои сны.

На наших с Витольдом запястьях появились пока еще не активированные «браслеты» — показатель того, что брак частично свершился.

Теперь можно было идти к праздничному столу. А уж оттуда — в кровать, завершать брачную церемонию.

Витольд подал мне руку, я вложила свою ладонь в его, и мы медленно и неспешно двинулись прочь от алтаря.

На этот раз я не волновалась — настойка сделала свое дело, убрав практически все эмоции. И я была спокойна, как удав, которых в этом мире не водилось.

— Успокоительное? — негромко поинтересовался Витольд, когда мы вышли из зала.

— Да, — не видела смысла врать я.

Витольд ничего не сказал, но вряд ли обрадовался данному факту.

Через несколько минут мы дошли до празднично украшенного обеденного стола. Напуганная предыдущим появлением Анауриэль, Алисия и здесь не стала демонстрировать всем и каждому свое богатство. Обеденный зал был украшен живыми цветами, испускавшими невероятно сладкий аромат. Красные, желтые, оранжевые, голубые, фиолетовые, они располагались по углам, на подоконниках, под потолком, подвешенные в кашпо, стояли в кадках на полу. Накрытый белоснежной скатертью стол радовал и глаз, и желудок. Мой — так уж точно. Мясо жареное, вареное, пареное, тушеное, дичь, рыба, овощи всех мастей, каши, салаты, соленья, хлеб нескольких видов. В общем, пир горой. Не съешь сам — порадуешь многочисленными остатками слуг.

Мы с Витольдом уселись в кресла неподалеку от его родителей, севших во главе стола. Слуги начали накладывать в тарелки первое — густой наваристый мясной суп.

Местную традицию сначала поесть, а потом уже поздравлять молодоженов, я вполне одобряла.

Первое мы ели недолго, потом сразу же переключились на второе. Я успела порадовать свой желудок кашей с мясом и тушеными овощами, когда начались первые поздравления. Отвечать на них не было необходимости. Но не станешь же жевать, когда к тебе обращаются. Так что пришлось забыть о ложке с тарелкой.

По этикету первыми поздравляли Лоурелия и ее супруг, кронпринц Джордан. Судя по выпиравшему животу, это было последнее появление Лоурелии в свете перед родами. Совсем скоро ей предстояло разродиться будущими наследниками престола. Ну, или наследником.

— Что можно пожелать тем, у кого все есть? — начала Лоурелия, взглянула шаловливо на сидевшего рядом Джордана и продолжила. — Любите друг друга, станьте единым целым, и тогда многие проблемы исчезнут сами собой.

«Но я в этом сомневаюсь, потому что слишком хорошо тебя знаю», — добавила она взглядом, направленным на меня.

И правильно. Стать единым целым с кем-то — это точно не обо мне.

Следом за Лоурелией стали произносить пожелания остальные. Я слушала выборочно.

Анауриэль пожелала не изменять хорошему вкусу во всех сферах жизни, при этом стрельнула глазками в Витольда, как бы намекая, о каком хорошем вкусе идет речь.

Артиус сообщил, что надеется продолжать сотрудничество со мной и после моего замужества, потому что ничего важнее денег в мире нет. Я заметила, как при этих словах нахмурился Стивен. Ему очень нелегко досталась необходимость распрощаться с лавкой. Уже потом я узнала, что Джордан уговаривал своего друга-приятеля несколько дней, при этом подключив старших сыновей императора оборотней. Стивен все никак не желал смириться с тем, что собственная сестра увела у него из-под носа семейный бизнес.

Анатариуэль Аристонский пожелал умения доверять. Я скептически изогнула бровь в ответ на эти слова. Он ухмыльнулся. Мы друг друга поняли. Он увидел, что я и впредь собиралась самолично осматривать все коробки из эльфийского каравана.

Наконец, когда поздравили все, кто только мог, мы с Витольдом поднялись из-за стола и под внимательными взглядами всех присутствовавших за столом отправились «познавать друг друга». Я не знала планов Витольда, но в том состоянии, в котором сейчас находилась, мне было все равно, что он скажет или сделает.

Витольд шел вглубь дома. Я шагала рядом. Мы пересекали просторные залы и двигались по широким коридорам.

В конце концов Витольд дошел до двери в одном из коридоров, потянул за ручку, а когда дверь открылась, сделал приглашающий жест рукой.

— Прошу, нейра Ингира.

И знакомые чертенята в глазах. Он точно издевается. Ну, или пытается вывести меня из состояния «искусственного анабиоза».

Я, как примерная жена, перешагнула порог и оказалась в спальне. Широкая комната с высокими потолками воображение роскошью не поражала. Здесь не было того шикарного интерьера, что обязательно присутствовал в земных любовных романах: кровать у стены, достаточно вместительная, чтобы спать вдвоем, рядом, справа, тумбочка с тремя ящичками, потом — окно, занавешенное шоколадного цвета тюлем, у другой стены — платяной шкаф, настенное зеркало круглой формы, небольшая дверца. Справа от кровати, на стене, полки, под ними — туалетный столик и два напольных растения типа пальм в деревянных напольных кашпо. С одной стороны от кровати, на густом ворсистом ковре, покрывавшем пол, были расположены два кресла. В общем, ничего такого, что не могла бы себе позволить какая-нибудь бизнес-леди средней руки.

Витольд явно решил не перенимать у матери привычку к излишней роскоши.

— Нейра Ингира, — снова позвал меня Витольд, заставив повернуться, — предлагаю скрепить наш союз легким яблочным сидром.

В руках у него действительно оказались два бокала с янтарным сидром. И где только успел достать?

— Не смотрите с таким подозрением, нейра Ингира, — и улыбка от уха до уха, явно какой-то «сюрприз» приготовил. Вот только какой? — Клянусь, обычный сидр.

И Витольд демонстративно сделал глоток из одного из бокалов.

— Можно мне тот бокал? — попросила я.

— Вы никому не доверяете, нейра Ингира, — хмыкнул Витольд и сделал глоток из другого бокала. — Так лучше?

То есть выбора у меня нет? Ладно.

Я взяла первый попавшийся бокал.

— Ваше здоровье, нейра Ингира, — Витольд приподнял бокал в шутливом тосте. Я повторила его жест.

Выпили. До дна. Действительно, сидр. Обыкновенный. Вроде.

— И что не так с этим сидром? — поинтересовалась я, когда оба бокала опустели.

— Вы что-нибудь слышали о вартангере, нейра Ингира?

Сволочь. Конечно же, я слышала о вартангере. Не лекарство ни разу, не яд, ничего подобного, просто биологически активная добавка к пище, как сказали бы на Земле. Добывается у эльфов из цветов лесной ариники, милого растения с красными лепестками. Никаких побочных эффектов вартангер не имеет. Но при этом ни один амулет еще никогда не сумел его обнаружить.

Вартангер воздействует на психику любого существа одинаково, за что его ценят и любят лекари и работники спецслужб. Он помогает раскрепоститься и убирает дурные мысли. То есть не полностью убирает, а как бы блокирует их. Ненадолго, часа на два-три. Но, например, для лечения магией детей или животных, особенно перепуганных, этого времени вполне хватит.

И теперь, получается, мы с Витольдом оба выпили одинаковое количество вартангера. Если, конечно, мне не подсыпали больше. Вот знала же, что мой теперь уже муж гадость задумал! Но кто ж предполагал, что дело дойдет до вартангера?! Я наивно полагала, что…

— Я под действием успокоительного, — оборвав мысленно саму себя, произнесла я.

— Вы ведь знаете, что у вартангера нет побочных эффектов. Он подействует немного позже, вот и все, — и смотрит, как голодный кот, загнавший в угол крупную мышь.

— Для чего это? Что вам даст вартангер? — я не чувствовала никаких изменений, по крайней мере, пока, но догадывалась, что в ближайшее время все может измениться.

— Не мне, нейра Ингира, а вам. Вы жили в сильном напряжении последние дни. И сейчас вам необходимо расслабиться. Сами вы себе это не позволите. Значит, нужно действовать мне, вашему мужу.

Мне даже ответить было нечего. Он с первых минут семейной жизни решил показать, кто в доме хозяин? Я, конечно, терпеть это не стану. Но сейчас, сейчас у меня не было сил что-либо обсуждать. Да и желания большого — тоже.

В ногах правды нет, учила земная пословица. А потому я уселась на кровать и вопросительно посмотрела на Витольда.

— Вы так и будете стоять?

— Мне нравится наблюдать за вами, — последовал обезоруживающий ответ. — А еще я пытаюсь понять, насколько сильно успокоительное повлияло на вашу психику. Редкая нейра так спокойно отнеслась бы к известию о вартангере.

— То есть вы ждали от меня истерик? — уточнила я. — Не стоит. Я предпочитаю мстить обдуманно.

Витольд не поверил и весело расхохотался. Наивный. Хотя когда он смеется, выглядит веселым и беззаботным… Но это мне как раз на руку. Поживет со мной полгода и станет таким же подозрительным, как и Артиус, не доверявший теперь ни словам, ни обещаниям с моей стороны. Только документы, заверенные у местных нотариусов.

Очень скоро мое оцепенение стало сходить на нет, появились долгожданные эмоции. И самая первая — раздражение, переросшее в желание прибить Витольда за добавку в сидр.

— Вижу, вам стало лучше, — подал голос молчавший до этого Витольд.

— Немного, — отозвалась я. — И что дальше?

— Не хотите подняться?

Я смерила его подозрительным взглядом и, не спеша вставать, уточнила.

— Зачем?

— Странный вопрос, — и снова та самая, давно знакомая улыбка, как будто Витольд разговаривает не со взрослой бизнес-вумен, а со слабоумным подростком. — Мы с вами женаты, нейра Ингира. Брак нужно закрепить.

«Зачем?» — чуть не повторила я свой вопрос.

Нет, ну в самом деле. Что ему нужно от уставшей, раздраженной нейры, поднявшейся ни свет ни заря, чтобы выйти за него? Мне, между прочим, и сейчас неплохо так сидится.

Витольд, видимо, смекнул, что вставать я не хочу, да и не стану из чистого упрямства, сделал пару шагов, опустился на кровать рядом и попросил:

— Нейра Ингира, посмотрите на меня, пожалуйста.

Я воспитанно повернулась в его сторону, чтобы сообщить, что действие успокоительного прошло, добавка к сидру, похоже, подействовала, а значит…

Мне не дали и рта раскрыть в буквальном смысле слова.

Губы Витольда мгновенно накрыли мои. Я сама не поняла, каким образом очутилась в его объятиях. А через несколько секунд меня уже целовали. Я словно нырнула с головой в глубокий омут, наполненный непонятным восторгом, странным ликованием, пресловутыми «бабочками» внизу живота и желанием, чтобы поцелуй не заканчивался никогда. Не знаю, сколько мы целовались в реальности. По ощущениям, это была вечность.

А потом… Потом мы переместились в горизонтальную плоскость, и я растворилась в ощущениях.

Говорят, первый раз самый запоминающийся. Не знаю, может, у кого-то и так. Я свой не запомнила и очнулась на постели, когда все уже было закончено.