Глава 6

Обед, который хозяева величали «скромной семейной трапезой», на деле растянулся на два бесконечных часа. Флора томно вздыхала, глядя на Хьюго, Хьюго томно жевал, мистер Тонбер томно хмурился, а миссис Тонбер томно напоминала всем, что «в нашем кругу принято есть с правильной вилкой с обязательной гравировкой и гербом рода». Я же томно считала минуты до побега.

Как только появилась возможность, тут же ускользнула из столовой и прямиком направилась на кухню. Туда, где пахнет не этикетом, а едой. С гостеприимством Тонберов можно похудеть на пару размеров.

В кухне было тихо. Слуги уже разбежались по своим делам, оставив после себя идеальную чистоту. А лучше бы забыли пару тарелок с нормальной едой. Тогда гостям не пришлось бы грабить кладовку, которую, к слову, преступно не заперли.

Внутри, при свете одинокой свечки, на ящике с картошкой сидела Эдвина. Перед ней лежал ломоть ржаного хлеба, рядом внушительный кусок сала. Она отламывала хлеб, накладывала на него сало и с наслаждением жевала, глядя в пространство с выражением абсолютного счастья.

– О, – я прикрыла дверь, – вижу, найдено истинное место силы в этом доме.

Эдвина вздрогнула, но, узнав меня, ухмыльнулась:

– Миссис Грейстон! Присоединяйтесь. Здесь еда настоящая, а не те облачка из взбитых сливок, что подают за столом.

– С удовольствием, – я присела рядом. – Признаться, я уже начала забывать, каково это – есть то, что можно укусить без риска сломать зуб.

Я взяла предложенное шикарное угощение и с наслаждением откусила.

– Как, оказывается, мало человеку нужно для счастья! – театрально вздохнула я. – Не мусс, не суфле, не намек на ужин, а настоящий честный кусок сала!

Эдвина прыснула:

– Вы говорите, прямо как я!

– Потому что мы обе знаем правду: лучшая философия – это сытый желудок.

Эдвина хихикнула и понизила голос, доверительно наклонившись ко мне:

– Этот слизняк Хьюго все так же строит из себя великого человека. А по сути, говорит одно, а делает другое. Только моя глупая сестра не замечает, как он смотрит на эту Перл.

– Флора не глупая, – мягко возразила я. – Она просто влюбилась первый раз. Это чувство как мусс: выглядит красиво, но на вкус ничего выдающегося, и оседает очень быстро. Но все равно, ты никогда не забудешь, когда первый раз его попробовала.

– Вы когда-нибудь влюблялись? – вдруг спросила Эдвина, глядя на меня в упор.

Я на мгновение замерла, потом расплылась в загадочной улыбке:

– Возможно. Или мне так казалось.

Любовь – это удел обеспеченных людей с множеством свободного времени. Когда приходится выживать, розовые чувства не важны. Они мешают. Отвлекают. Заставляют забывать о главном – например, о том, что сало вкуснее, чем этикет.

Я родилась в неблагополучной семье. Отец игроман, мать, работающая на трех работах. По вечерам родители закладывали за воротник. Неизвестно, как бы сложилась моя судьба в дальнейшем, если бы не наставник, случайно заметивший девочку семи лет, играющую с иллюзорной бабочкой. Он купил меня у родителей за смешную цену. Во-первых, ему для очередной аферы нужен был образ отца-одиночки. Во-вторых, очень хотелось иметь преемника. Я не скажу, что наставник был добрым со мной, но, тем не менее, относился ко мне куда лучше родителей. В аферах я стала участвовать с двенадцати лет, когда смогла научиться полностью контролировать магию иллюзий. К сожалению, наставник уже давно мертв. Возраст и коварная болезнь забрала его буквально за месяц. Последний его подарок мне – брак с Грейстоном и счет на внушительную сумму. Так я и стала вдовой, владелицей «Позолоченной рамы» и уважаемой дамой. Только вот на романтические грезы у меня никогда времени и сил не было.

Мы замолчали, наслаждаясь едой и тишиной. Но тут на кухне послышались шаги и голоса.

– Тихо, – шепнула я, гася свечку. Незаметно для Эдвины на всякий случай набросила на нас шлейф рассеивания. – Нас могут поймать.

Голоса приблизились, потом раздался смех, и шаги направились к кладовке.

Дверь резко распахнулась и тут же захлопнулась снова. Послышался щелчок замка.

– Нас заперли! – Эдвина побледнела и вцепилась в край ящика. – Только бы до мамы эта новость не дошла. Не хочу, как сестра, поехать в закрытый пансион.

– Успокойся, – я положила руку ей на плечо. – Ничего страшного не произошло.

– Но они же решат, что мы… что мы… – она замялась, – бунтуем!

– А разве нет? – причина паники меня откровенно развеселила. – Бунт за кусок хлеба с салом – чем не благородное дело?

Эдвина нервно хихикнула, но все еще выглядела встревоженной.

– А если они не откроют? Если забудут про нас до утра?

– Тогда мы доедим сало и поспим на мешках с крупой, – невозмутимо ответила я. В моей жизни были ситуации куда похуже, чем оказаться запертой в кладовке с едой. Тем более, мне что-то подсказывает: Хартфорд быстро сообразит, где можно нас искать. – Но до этого не дойдет.

Я достала из прически шпильку, осмотрела замок и ловко поддела механизм. Через несколько секунд раздался тихий щелчок, и дверь открылась.

– Как вы это сделали?! – Эдвина уставилась на меня с открытым ртом:

– Старый трюк, – я пожала плечами. – В мире много запертых дверей, которые нужно открыть.

– Вы невероятны! – восхищенно сказала Эдвина. Как мало ребенку для радости надо. – Я думала, все эти взрослые дамы только и умеют, что пить чай и сплетничать.

– А я думала, что юные наследницы богатых семейств только и делают, что капризничают и требуют новых платьев, – парировала я ради шутки.

– Похоже, мы обе ошибались, – Эдвина с довольным видом вздернула нос и тут же сама прыснула от смеха.

– Похоже на то, – я протянула ей руку. – Идемте? Пока нас не хватились и не решили, что мы устроили тут заговор против хороших манер. Или не обвинили в бунте.

Я как раз направлялась в библиотеку, надеясь найти там тишину и хотя бы один том без советов о «правильном поведении леди», когда мое внимание привлек странный эпизод в холле.

Миссис Тонбер, озираясь по сторонам, буквально затащила Хьюго за массивную колонну и прижала палец к губам. Он выглядел растерянным, но послушно наклонился к матери, готовясь выслушать очередную порцию наставлений.

Кажется, хозяева не хотят, чтобы гость в моем лице спокойно отдыхал. Так и норовят мне подкинуть интригующую ситуацию.

Быстро оглядевшись и убедившись, что никто не смотрит в мою сторону, я снова накинула шлейф рассеивания. Даже при посещении богатых домов в неурочное время с целью облегчить душу владельца на энную сумму, мне и то не так часто приходилось прибегать к магии, как за время пребывания в поместье. Сразу видно – здесь живут добропорядочные люди.

Осторожно приблизившись, я замерла в тени соседней колонны, достаточно близко, чтобы слышать каждое слово.

– …и ты все портишь! – шипела миссис Тонбер, вцепившись в рукав Хьюго. – Мы так тщательно все спланировали, а ты ведешься на эту… эту вертихвостку!

– Но, мама, я просто… – невнятно пробормотал счастливый женишок.

– Никаких просто! – она резко оборвала его. – Ты должен сосредоточиться на Флоре. На ней! Ее приданое – наш единственный шанс.

– Я знаю, но…

– Никаких но! – миссис Тонбер понизила голос до зловещего шепота. – Ты хоть понимаешь, во что мы ввязались? Мы не только банкам должны, Хьюго. Есть еще один человек. Очень опасный. И если он узнает, что ты отвлекаешься на какую-то певичку вместо того, чтобы жениться на Флоре…

Ой какие интересные подробности. Официальных ссуд им показалось мало, и они решили обратиться к неофициальным? Весьма рискованное решение. Если представитель банка в случае неоплаты может потребовать наложения ареста на ваше имущество, то ростовщики способны наложить арест на вашу жизнь.

Хьюго побледнел.

– Ты же не говорила…

– А зачем пугать тебя раньше времени? – она раздраженно вздохнула. Надо же, какая миссис Тонбер трепетная мамаша: расстраивать сыночку не хотела, а продать его за капиталы Хартфорда – пожалуйста. – Но теперь ты должен быть особенно осторожен. Никаких глупостей. Никаких флиртов. Никаких… – ее взгляд упал на карман его жилета, – …сувениров!

Она резким движением вытащила из кармана Хьюго кружевную подвязку и потрясла ею перед его лицом.

– Это что, Хьюго? Ты совсем потерял голову? Думаешь, Флора не заметит, что ты носишь с собой такие вещи? А если дядя Флоры узнает? Все пойдет прахом! Он и так не в восторге от твоей кандидатуры, и только влюбленность племянницы его заставляет терпеть тебя.

– Мама, я… я просто забыл убрать! – залепетал Хьюго, пытаясь ненавязчиво отобрать у мамы кружева.

– Забыл? – миссис Тонбер сжала подвязку в кулаке. – Забыл, что от этого зависит наше будущее? Забыл, что мы на краю пропасти?

– Я все исправлю, – поспешно пообещал Хьюго. – Честное слово. Я буду внимателен к Флоре, буду делать все, как надо.

– Смотри мне, – она строго посмотрела на него. – Еще один промах и я сама поговорю с тем человеком. Ты понял?

– Да, мама, – Хьюго опустил голову.

Миссис Тонбер еще раз окинула холл подозрительным взглядом, затем резко развернулась и направилась вглубь дома. Хьюго остался стоять у колонны, сжимая кулаки и глядя ей вслед с выражением смеси страха и раздражения. Кстати, очень полезные для нас эмоции.

Я осторожно вышла из-за укрытия, развеяв заклинание. Положение Тонберов еще хуже, чем мы предполагали. Как бы они не начали играть по грязному. Не то чтобы я боялась этого, просто предпочитаю носить белые перчатки. Наставник всегда говорил, что замараться очень просто, а вот отмыться куда сложнее, да и не всегда возможно.

В этот момент Хьюго поднял глаза и заметил меня. На мгновение его лицо исказилось от паники, но я лишь слегка улыбнулась и кивнула в сторону библиотеки:

– Прекрасный день для чтения, не правда ли, мистер Хьюго?

Он нервно сглотнул, но выдавил из себя:

– Д-да, конечно. Пожалуй, я тоже загляну туда позже.

– Как пожелаете, – я пренебрежительно кивнула и направилась прочь, стараясь не ускорять шаг, бросив напоследок: – Только не советую вам книги с интригами. Не ваша тема определенно.

Вечером, по настоянию Флоры, женская часть семейства собралась в малой гостиной, чтобы обсудить подготовку к свадьбе. Комната была залита мягким светом канделябров, на столике дымился чай, но атмосфера напоминала скорее поле боя, чем дружеское чаепитие.

Флора, сияя от предвкушения, разложила на диване эскизы платьев и образцы тканей.

– Смотрите, – она указала на один из рисунков, – я выбрала вот это: простое, но элегантное. С кружевами по лифу и юбкой в пол. Очень сдержанно, и со вкусом.

– О, как чудесно! – Амелия всплеснула руками. – Просто восхитительно! И кружева такие нежные! Я бы все отдала, чтобы надеть такое платье!

– Да, очень мило, – Эдвина окинула эскиз скептическим взглядом. – Но разве свадьба не тот случай, когда можно позволить себе что-то… поярче?

– Поярче? – Флора слегка нахмурилась. – Но я же не циркачка.

Перл, откинувшись на спинку кресла, медленно отхлебнула чай и с легкой улыбкой заметила:

– Дорогая Флора, свадьба – это событие на всю жизнь. Разве не стоит потратить чуть больше, чтобы оно запомнилось? К тому же… – она сделала паузу, – жених наверняка захочет, чтобы его невеста блистала. Разве нет?

Миссис Тонбер напряглась.

– Конечно, дорогая, – поспешно сказала она, – но и скромность – признак хорошего тона. Не стоит бросаться в крайности.

– Крайности? – Перл приподняла бровь. – Разве желание выглядеть достойно – это крайность? Или вы считаете, что Хьюго достоин только скромного торжества?

– Я этого не говорила, – голос миссис Тонбер стал жестче. – Но разумная экономия – залог благополучия семьи.

Мне же достаточно было молча наблюдать за этой пикировкой, попивая чай и стараясь не улыбаться слишком явно. Сегодня солирует Перл? Посмотрим к чему это все приведет.

Но отсидеться простым зрителем мне не дала Флора:

– А как вы думаете, миссис Грейстон? У вас должен быть хороший вкус, раз вы владеете картинной галереей.

– А знаете, – с нотками превосходства произнесла я, – есть золотая середина. Можно выбрать сдержанный фасон, но с какой-нибудь изюминкой. Например, вышивка серебряными нитями. И скромно, и празднично.

– Вот! – подхватила Флора. – Миссис Грейстон совершенно права!

– Или, – Перл не собиралась сдаваться, – можно выбрать фасон с шлейфом. Это добавит торжественности. И, конечно, больше кружева. Много кружева.

– Шлейф? – миссис Тонбер едва заметно побледнела. – Но это же дополнительные расходы…

– Зато какой эффект! – Перл улыбнулась. – Представьте: Флора идет к алтарю, шлейф стелется по полу. Хьюго будет в восторге.

– Да, – мечтательно вздохнула Амелия, – это будет так красиво!

– Красиво, – согласилась Эдвина, – но непрактично. Через пять минут шлейф будет в грязи, если церемония на улице. Или на него кто-нибудь наступит.

– Эдвина! – одернула ее миссис Тонбер. – Не стоит быть такой циничной.

– Я не цинична, я реалистична, – пожала плечами Эдвина. – И потом, разве не важнее, чтобы невеста чувствовала себя комфортно? А не таскала на себе лишние пять метров ткани.

Перл бросила на Эдвину колючий взгляд, но тут же снова обратилась к Флоре:

– Милая, подумай: шлейф, кружева, драгоценности. Ты будешь выглядеть, как настоящая принцесса. Разве не этого ты хочешь?

Подозреваю, что дамочка специально раскручивает невесту на большие траты, чтобы показать лицо прижимистой миссис Тонбер.

– Ну я правда хочу, чтобы все было идеально, – задумчиво протянула Флораю

– И будет, – я мягко улыбнулась. – Но давайте не забывать, что главное это не платье, а чувства. Хотя, – добавила я с легкой иронией, – если чувства подкреплены хорошей вышивкой, это только плюс.

Все замолчали, обдумывая мои слова. Перл поджала губы, миссис Тонбер облегченно выдохнула, Флора задумчиво разглядывала эскизы. Рано она радуется, ручная вышивка серебряными нитями стоит, как месячное содержание этого поместья.

– Пожалуй, – медленно произнесла Флора, – я все же остановлюсь на первоначальном варианте. Но – она подняла глаза на Перл, – может, добавить немного вышивки?

– О, конечно! – тут же подхватила Перл. – И кружева чуть больше. Совсем чуть-чуть. Но, главное, выбрать правильные. Тонкие, как паутинка, и практически невесомые.

– Хорошо, – согласилась Флора. – Но без шлейфа.

– Как пожелаете, – Перл слегка пожала плечами. В ее глазах мелькнули смешинки.

Миссис Тонбер незаметно вытерла лоб платочком.

– Превосходно, – сказала она. – Значит, с платьем мы определились.

– Ура! – воскликнула Амелия. – Теперь можно обсудить цветы!

Эдвина застонала, я рассмеялась, а Перл бросила на меня взгляд, полный немого восхищения. Видимо, оценила мою тактику улаживания конфликтов и навязывание лишней стоимости.

Но к обсуждению декора мы перейти не успели, потому что Эдвина вдруг выпрямилась и громко спросила:

– А скажите-ка, дамы, каково ваше истинное отношение к браку? Без прикрас, без «ах, как чудесно», а по правде?

В комнате повисла пауза. Амелия, хлопая ресницами, первой нарушила молчание:

– О, брак – это же самое прекрасное, что может быть! Две души соединяются навеки, живут в любви и согласии, растят детей, – она мечтательно вздохнула. – Как в легендах!

Миссис Тонбер одобрительно кивнула:

– Совершенно верно. Брак – это священный союз, опора общества, залог стабильности. Мужчина обеспечивает семью, женщина создает уют. Все должно быть гармонично.

– То есть женщина сидит дома, шьет салфеточки и считает дни до возвращения мужа с работы? – девочка скептически приподняла бровь очень знакомым жестом.

– Эдвина! – Амелия слегка покраснела. – Не стоит так упрощать.

Перл, до этого лениво помешивавшая ложечкой чай, вдруг улыбнулась и откинулась на спинку кресла:

– А мне нравится вопрос. Давайте по правде. Молодые люди видят в браке сияющий замок на холме: флаги трепещут, трубачи трубят, принцесса ждет у ворот. А по факту… – она сделала театральную паузу, – по факту это старый дом с протекающей крышей, где каждый день одно и то же: завтрак, обед, ужин, счета, споры о деньгах, дети плачут, муж хмурится. Романтика тает, как утренний туман.

Я решила поддержать ее, заодно подкинуть Флоре ненавязчиво парочку умных мыслей:

– И когда романтика исчезает, на смену приходит скука. А скука, знаете ли, самый опасный враг брака. Потому что от скуки муж начинает искать развлечения на стороне, а жена – считать, сколько раз за неделю он забыл сказать «спасибо» за ужин.

Амелия выглядела шокированной:

– Но ведь любовь все преодолеет!

Так и не скажешь, что она мать Эдвины. Складывается ощущение, что все совсем наоборот. И это говорит человек, который сам побывал в этом пресловутом замужем.

– Любовь, дорогая, – Перл покачала головой, – прекрасно смотрится на бумаге. В жизни же она быстро покрывается пылью быта. Сегодня вы танцуете под луной, а завтра спорите, кто должен вынести мусор. Сегодня он дарит вам цветы, а через год забывает, какой у вас любимый цвет.

– Мисс Эйвери! – мама Хьюго возмущенно выпрямилась. – Это крайне циничное высказывание!

– Зато правдивое, – парировала та. – Спросите любую пару, прожившую вместе лет пять. Половина вздохнет, вторая поморщится. И лишь единицы скажут: «О да, мы все так же влюблены, как в первый день!»

– Вот! Наконец-то честно! – Эдвина удовлетворенно кивнула. – А то все эти разговоры про священный союз и вечную любовь звучат так, будто их сочинили те, кто никогда не жил в браке.

– Но это же так грустно! – Флора чуть не плакала. – Получается, брак – это ловушка?

– Нет, – Перл неожиданно смягчилась. – Это выбор. Просто молодые люди видят его через призму романтики: венчание, клятвы, взгляды украдкой. А реальность – это не взгляды, а совместное планирование бюджета, не клятвы, а умение договориться, кто сегодня гуляет с собакой. Чем раньше поймешь разницу, тем меньше разочарований.

Флора замолчала, задумчиво глядя в окно. Миссис Тонбер нервно теребила платочек. Амелия пыталась осмыслить услышанное, а Эдвина с довольным видом откинулась на спинку кресла.

– В конечном счете, – добавила я с легкой усмешкой, – брак похож на хорошую книгу. В начале захватывающий сюжет, яркие герои, надежда на счастливый финал. А потом выясняется, что это не роман, а экономический отчет: страницы с расходами, главы о ремонтах, пара абзацев о том, как не поссориться из-за забытой чашки на столе. И только самые стойкие дочитывают до конца, и иногда, представьте, находят там что-то настоящее.

Миссис Тонбер открыла рот, чтобы возразить, но так и не нашлась с ответом. Итог наших посиделок меня более чем удовлетворил.

Я неспешно шла по коридору, наслаждаясь тишиной и вечерним умиротворением в доме.

Внезапно чья-то рука резко придержала меня за локоть, а в следующий миг я оказалась прижатой к стене, не грубо, но уверенно. Передо мной стоял Чарльз Хартфорд, его глаза блестели в полумраке коридора.

– Ну? – его голос звучал требовательно и властно. Все как обычно. – Что удалось узнать? Готова ли Флора выслушать правду о своем драгоценном Хьюго?

Я чуть приподняла бровь, не пытаясь вырваться. Напротив, слегка наклонила голову, будто рассматривая мужчину с любопытством.

– Так торопитесь открыть ей глаза? – мой голос звучал легко, почти насмешливо. – Поспешишь – людей насмешишь, мистер Хартфорд.

– Время работает против нас, – он наклонился ближе, почти касаясь моего лица. – Чем дольше она верит в этот фарс, тем больнее будет удар.

– А может, – я понизила голос до шепота, – именно сейчас она наиболее восприимчива? Фундамент уже заложен: сомнения посеяны, вопросы возникли. Осталось дать им время прорасти. Торопиться не стоит.

Чарльз на мгновение замер, вглядываясь в мои глаза. Я видела, как в нем борются нетерпение и здравый смысл.

– Вы правы, – наконец произнес он, чуть отстраняясь. – Но это чертовски трудно – ждать.

– Терпение, мистер Хартфорд, – я улыбнулась, и в этой улыбке было больше вызова, чем мягкости. – Терпение – добродетель, особенно когда игра только начинается.

– Вы мастер игры, миссис Грейстон, – коротко усмехнулся Хартфорд. – Приятно встретить равного соперника.

– О, я играю лучше, – мои пальцы невесомо прошлись по его подбородку, едва касаясь кожи. – Просто предпочитаю не раскрывать все карты сразу.

Чарльз резко выдохнул, но не отступил, а лишь сжал губы, сдерживая улыбку.

– Хитро. Очень хитро.

– Спасибо, – я поправила рукав платья и сделала шаг в сторону, освобождаясь из его захвата. – И запомните: Флора хоть и послушная девочка, но сейчас она под властью первой влюбленности. А это чувство – самое сильное. Оно не поддается простым разоблачениям. Нужно действовать тоньше.

Он молча смотрел, как я отхожу на пару шагов, затем негромко спросил:

– И что дальше? Каков ваш план?

– А вот это, – я обернулась через плечо, подмигнула и добавила с легкой насмешкой, – пока останется моим секретом.

И, весело покачивая юбкой, направилась к своей комнате, чувствуя на спине его взгляд: напряженный, заинтересованный, полный восхищения и легкой досады. Последним аккордом прозвучал тихий смех Хартфорда. Не злой, а одобрительный.