Глава 21. Полуночный разговор

На следующий день я ожидала визита Джаны с тяжелым сердцем. Потому что знала: маркиза прямо спросит о произошедшем и скрыть ничего не получится.

По крайней мере, мой отец не высказал недовольства, когда я оповестила его о скором прибытии леди Бронри. Клин клином вышибают – он был готов принять даже такую «дружбу», ради того, чтобы я смирилась с грядущим браком.

Вейн, которая должна была накрасить меня, тихо выдохнула:

—… На вас лица нет, госпожа.

Я усмехнулась. «Лица нет» - что же это значит?

Подобные выражения… Звучат так нелепо, пока не посмотришь на себя в зеркало. Лицо там, конечно, было. Вот только я его не узнавала.

Чужой лик усталой, изможденной женщины. Такой я запомнила и свою мать. Мы не были близки, если честно. Маркиза обожала балы, красовалась перед аристократами и собственным мужем.

Но, в редкие моменты уединения, у неё был такой же бессмысленный, опустошенный взгляд. Словно на меня смотрит бездушная кукла.

Наверное, подсознательно, я… Боялась стать такой же.

Как именно умерла моя мать? О, она поругалась с маркизом и порывисто уехала прочь из особняка. В тот день бушевала жуткая буря.

Говорят: карета просто перевернулась и упала с обрыва. Вот такой трагичный конец у её истории.

Мы с ней никогда не были близки, но я, всё же, проливала слёзы на похоронах матери. Однако, Фердинанд Бьякко был могильно спокоен. Возможно, ему было легче принять её гибель.

— Госпожа? – вновь позвала меня Вейн, отвлекая от мыслей.

Я слегка вздрогнула, сфокусировала взгляд и проронила:

— Накрась меня как-нибудь. Не важно: хорошо, или плохо выйдет.

Это мелочи, правда. Красивые платья, дорогие украшения… Когда-то меня радовали. Но, в итоге: все эти дары ничего не стоят.

Моё равнодушие, похоже, напугало девушку, но она молча подчинилась, завершая макияж.

Джана Бронри должна была прибыть на ужин и остаться с ночёвкой. Кажется, это первый раз, когда я принимаю подруг в поместье. Жаль, особой радости при этом не испытываю.

Интересно – отбор завершился? Гидеон выберет маркизу Бронри. Вариантов, по сути, не осталось. Невольная зависть коснулась моего сердца, но я подавила в себе эти чувства. Джана не виновна в произошедшем.

Когда Бронри подъехала на лошади, я встретила её, как и подобает радушной хозяйке.

— Мой отец был так зол, - поделилась девушка, - но я настояла на своём.

Вначале мы болтали на отвлечённые темы, ужиная. Только потом, когда пришло время готовиться ко сну… Я пригласила Джану в свои покои, где мы могли поговорить без лишних ушей.

— Да, подруга… - проронила Бронри, медленно распуская алые кудри. – Выглядишь откровенно плохо.

— Знаю, - я коротко хмыкнула, - так уж вышло.

Джана с улыбкой показала бутылку вина, которую, видимо, успела тиснуть из серванта за ужином. Я не стала возражать и мы разлили отменный напиток по бокалам.

— Всё настолько плохо, Эв? – серьёзно спросила Джана, делая глоток. – Заявление кронпринца поразило всех. А Домаанский так и вовсе… Он был крайне непочтителен к императору.

Эти слова будто вогнали новую иглу в моё сердце.

— Хуже некуда, Джана, - с трудом призналась я, - отец твёрдо намерен склонить меня к браку. Помолвка меньше, чем через месяц. Это… Просто невыносимо.

Я отпила больше вина, потому как лишь так могла говорить без запинок. Маркиза Бронри замолкла на несколько минут, а потом спросила:

— Может, попытаешься договориться с Янушем? Или, в крайнем случае: принять его. Кронпринц Колле недурен собой и многие отмечали его очевидный талант.

Я с горечью покачала головой:

— У нас не вышло договориться, Джана. Он желает сломить меня и… Я никогда не стану его «любимой». Потому что Януш Колле видит во мне женщину Гидеона Домаанского, брата его врага.

Бронри вздохнула, явно принимая мои слова. Я равнодушно пересказала ей подробности встречи с Янушем, отчего моя подруга напряглась сильнее.

— Судьба нам не благоволит, Эв, - рассеянно признала она, - я не хочу быть женой Домаанского, а ты – Колле. Если бы только третий принц тогда поторопился и выбрал тебя победительницей отбора…

Обычно, я отрицала чувства, связывающие меня и Гидеона. Но сейчас…

— Я бы хотела стать его женой.

Эти слова сорвались с губ удивительно легко и просто. Как и внутреннее признание того, что он мне действительно нравится. В котором, увы, не было никакого смысла.

Мы в западне и все решения давно приняли за нас. Я, Гидеон, Джана… Даже сам Януш Колле.

Сплошная западня.

*  *  *

Новое приглашение во дворец выглядело, как издёвка. Но я прекрасно понимала, зачем Колле хочет меня видеть.

На этом приёме должны объявить результаты отбора, разве может кронпринц Аттии остаться в стороне? Ещё раз унизить Гидеона и… Меня – тоже.

Я слышала о том, что графиня Вайне скоропостижно выбыла из списка участниц. Причины не афишировались, однако, ходили слухи о том, что Мирта уехала в сельскую местность, а её отец прервал соглашения со многими аристократами.

Радует ли меня это? Нет, не особо. Наверное, каждый получает по заслугам. И я… Тоже. Отец готовится к проведению помолвки с кронпринцем. Мне уже шьют прекрасное платье для венчания в храме.

Белое с золотым, традиционное, невозможно изящное. Сжечь бы его. Вместе с остальными нарядами…

— Какого цвета платье стоит подобрать для приёма? – спросила Вейн, обеспокоенно глядя на меня.

— Всё равно, - сухо бросила я, а потом, неожиданно, хмыкнула, - хотя… Пусть будет тёмно-фиолетовый.

— А? – удивилась девушка. – Но, это весьма близкий к траурному оттенок и…

Она запнулась, глядя мне в глаза и, наконец, понимающе кивнула.

Настолько тёмные цвета носят вдовы, или замужние женщины, которые недавно перенесли серьёзную потерю в семье. Нарушаю ли я этим правила?

О, да. Волнует ли меня это? Нет.

Нет никакого смысла соблюдать правила, быть идеальной аристократкой. Возможно, это мой последний шанс показать характер.

Я собиралась на завершающий бал отбора медленно и нехотя. Вспоминала то, с чего всё начиналось и поджимала губы. Вокруг меня беспрестанно суетились служанки, старающиеся воссоздать образ «идеальной леди».

Но тёмный цвет платья делал отражение в зеркале визуально старше и строже. Причёска – высокая, сдержанная, без ярких заколок.

Мне нравился этот образ. Возможно, оттого, что он напомнил мне вдовствующую императрицу.

Поездка ко дворцу была достаточно быстрой. Сумерки уже опустились на столицу, но дворец, как и всегда, горел сотнями тысяч ярких огней. Очень красивое зрелище, стоит признать.

Кареты подъезжали, останавливались у лестницы и отправлялись дальше. Я нацепила на лицо спокойную усмешку, когда пришёл мой черед выбраться наружу.

Вдох-выдох. Это не так просто, как кажется. Подняться вверх по лестнице, дождаться представления от церемониймейстера и выйти вперед, без запинки, под шквалом острых взглядов.

Такой одинокой я не ощущала себя никогда. Каждый шаг – как танец на ножах. Каждый едкий взгляд… Оседает липкой мерзлотой на плечах. Нечто похожее… Было и на моём дебюте.

Как сложно иногда улыбаться. Особенно тогда, когда горло разрывает иррациональный вой.

«Из тебя никудышная стерва, Эвелин» - шепчет подсознание, - «ты оказалась слишком чувствительной».

Нет, я всегда такой была. Просто старательно взрастила в себе семена здравого цинизма. Сейчас, впрочем, он не спасает.

Не такая коварная. Не особо хитрая. Я с иронией называла себя «злодейкой» в истории Гидеона и Мирты, но… В итоге, я та, кто отчаянно нуждалась в спасении.

Такая вот горькая ирония.

Я пытаюсь найти взглядом в толпе Гидеона, но его нет, как, впрочем, и Джаны. Приходится собрать самообладания в кулак, фальшиво улыбнуться знакомым леди и нагло вклиниться в их разговор, что полнился свежими сплетнями.

— Кажется, третьего принца не хочет видеть император…- предположила одна дама.

— Да, но это такой скандал! На сегодняшнем вечере объявляют результаты отбора, но ни принца, ни леди Бронри – нету! – горячо зашептала другая.

— Ох, разве кто-то сомневался, что маркиза выиграет? – буркнула активная сплетница.

— Ну… - вторая веско посмотрела в сторону мягко улыбающейся меня. – М-многие ставили на леди Бьякко!

Девушки подобострастно захихикали, а я ответила им почти что оскалом.

Мог ли император настолько осерчать на Гидеона? Возможно. Узнав историю его рождения, я способна поверить в любые мерзости.

К слову, о них: Януш Колле, наконец, почтил гостей своим присутствием. Кронпринц выцепил меня взглядом и коротко усмехнулся, жестом приманивая поближе.

Острое желание не подчиниться зажглось в сознании и тут же потухло. Я пошла вперёд, отсчитывая крупицы своего терпения.

— Вы так скромно одеты, леди Бьякко, - усмехнулся Колле, зная, что его слышат окружающие, - я польщен тем, насколько серьёзно отнеслись вы к грядущей помолвке.

Насмешка в его голосе была более чем очевидной. Мне даже не хотелось злиться.

— Империя Тирид славится своей порядочностью, - обманчиво ласково улыбнулась я в ответ. Щека Януша дёрнулась, как от нервного тика.

Не ты один способен играть в отвратительные намеки, мистер.

Кронпринц грубо подтянул меня к себе за талию, словно призывал заткнуться. Мы действительно практически не общались друг с другом в последующие несколько часов, но, это не значит, что стало легче.

Совсем наоборот.

Колле таскал меня за собой, как собачку, будто демонстрировал окружающим мою покорность. Я понимала: кронпринц решил избрать иной метод давления и могла лишь мысленно похвалить его за осведомленность.

Ведь бессилие изматывало меня намного сильнее, нежели агрессивные стычки. Ощущение того, что я просто не способна вырваться из его крепкой хватки… Сводило с ума.

И вовсе не в хорошем смысле. Я чувствовала себя мотыльком, что неизбежно будет съеден пауком. Когда я стану женой кронпринца…От меня действительно останется лишь выеденная оболочка.

Но подобные мысли приходилось скрывать и все чаще улыбаться, до боли в щеках, пряча раздражение на дне. Только лишь фруктовое вино немного успокаивало мои нервы.

К облегчению: кронпринц, наконец, решил прекратить пытку, когда к нему приблизился дипломат другой страны. Он отпустил меня, ясно давая понять: далее я могу делать то, что захочу.

В моей компании он больше не нуждается. Все вокруг, вероятно, уже успели оценить степень нашей «близости», так к чему продолжать цирк?

И вновь я осталась совсем одна.

Заторможенность собственного сознания напрягала. Возможно, я слишком переборщила с вином. В голове так… Шумит.

Сжала пальцы в кулачки, ловя на себе заинтригованные взгляды общественности. Интересно, какие сплетни возникнут обо мне после приёма?

«Эвелин Бьякко легкомысленно обнималась с кронпринцем Колле»

«Маркиза, очевидно, соблазнила его, чтобы заиметь побольше власти!»

«Она ни капли не сожалеет о том, что выбыла из отбора третьего принца…»

Иногда мне кажется: намного легче быть такой Эвелин. Редкой стервой без стыда и совести, которая поступает во благо своим эгоистичным желаниям и лишь ради выгоды.

Но я сожалела о том, что покинула отбор. И о многом другом – тоже.

Терпеливый вздох сорвался с губ. Мне стоит уехать с приёма поскорей, но… Если честно, в родной особняк тоже не хочется. На меня давят даже стены в том доме. Я во всём вижу насмешливую неотвратимость.

Коротко усмехнувшись, я нашла одного из дворцовых слуг и капризным тоном попросила проводить меня в комнату отдыха.

Не так далеко от зала торжеств оборудовали отдельные помещения, в которых нетрезвые гости могут прийти в себя, отдохнуть, или… Предаться греховным утехам.

Многие аристократки боялись отправляться в эти безобидные комнаты только из испуга, что их сочтут распутными. Мне же теперь всё равно.

Лучше остаться в одиночестве здесь, чем в роскошном поместье Бьякко. Я не собиралась задерживаться надолго, просто… Немного прояснить мысли. А может, всё же, остаться здесь до утра?

Сознание вырисовывало искаженное от злобы лицо маркиза и моё настроение даже немного улучшилось.

«Ты словно ребёнок, Эвелин» - проскрипела усталость в сознании, - «мелкие пакости, дабы скрыть горечь»

Да, это мой стиль.

Слуга почтительно отвёл меня в гостевую комнату и уточнил, что никто не потревожит леди Бьякко.

Жаль, соврал. Тревожить… Я стану сама себя.

Помещение не очень большое. Удобный диван, низкий столик, лунный свет, просачивающийся через шторы… Скромно.

Скромно, но со вкусом.

Смогла ли бы я так жить?

Без роскоши и богатства. Без драгоценностей и пышных платьев. Без утомительных балов и улыбок, от которых становится тошно?

Бабушка Жаннет… Могла об этом только мечтать. Она часто рассказывала мне истории о простых людях, услышанные от служанок.

Про то, как один заблудился, но нашёл свою судьбу. Про любовь, которая не всегда бывает взаимной. Про счастливую семейную жизнь в крохотном домике…

Сейчас я понимаю: она часто об этом задумывалась.

Голова слегка закружилась и я раздражённо вздохнула, опускаясь на мягкий диван. Платье слишком закрытое, в нём душно, особенно сейчас, когда я, самую малость, пьяна.

Но, даже в таком состоянии, я заметила колыхнувшиеся занавески, будто от сквозняка и мгновенно напряглась.

Какого чёрта? Это мой разум играет со мной, или…? Невольный страх вспыхнул в сознании. Почему-то, я сразу вспомнила Адриана и от этого ощутила жуткую скованность.

Словно тело меня больше не слушалось.

— К… Кто там? Выходи, не прячься, - дрожащим голосом спросила, вглядываясь в темноту.

— Это я, Эвелин, - пришёл спокойный ответ.

Небольшой шкафчик в углу отъехал, открывая спрятанный секретный проход (и сколько их в этом дворце?).

Я могла ожидать многого, но точно не того, что Гидеон Домаанский тайком проникнет ко мне в гостевые покои.

Я вскочила и самую малость покачнулась, не веря происходящему.

— Гидеон? Ты… Ты пришёл ко мне?

Голос, полный хрупкой надежды. Голова вновь предательски закружилась, я приготовилась упасть обратно, на диван, но Гидеон поймал меня за талию, прижал к себе и… Поцеловал.