ГЛАВА 16

Я заварила себе еще аркнуба и уселась с ним на небольшой диванчик у стены. Просто необходимо было успокоиться и прийти в себя после слов, брошенных Лаксом мне в лицо.

Предательство, смерть, ненависть — все это мне уже было знакомо. Я постаралась вернуться в тот день в больнице и воскресить в памяти интонации его голоса, так отчетливо дрогнувшего в тот момент, когда я спросила, а уверен ли он в своих словах. В тот момент мне казалось, я слышу в нем сомнение, но сейчас, оглядываясь назад, я уже не была так уверена в том, что оно там действительно было. Я не хотела мириться с тем, что произошло в Снежном мире. Даже если там и вправду было предательство. Я не могла такого совершить, это ошибка.

Только смогу ли я с этой ошибкой жить, вернувшись в свой мир?

Смогу ли я засыпать и просыпаться каждый день с мыслью о том, что, возможно, стала причиной чьей-то смерти? Таблетки, конечно, помогут мне обойтись без кошмаров…

Я застыла. Таблетки! Ведь я оставила флакон с лекарством в резиденции! Таблетки остались в моей комнате, на тумбочке возле кровати. Кто-то из Патронов обязательно зайдет ко мне — просто, чтобы проверить, что все в целости и сохранности. Что они сделают, если найдут флакон? Что мне теперь делать?

Я на цыпочках подкралась к двери, прижала к ней ухо. В коридоре слышны были голоса девушек, кто-то заливисто смеялся, кто-то серьезно задавал вопросы. Похоже, Лакс развлекается вовсю. Мысли в моей голове лихорадочно заметались.

Если я лишусь таблеток, уже этой ночью меня настигнет очередной кошмар из серии «все хотят тебя убить, предательница!». Ощущение ледяной воды в желудке я помнила очень хорошо, и освежать память новым утоплением мне не хотелось. Выдержу ли я эту ночь? А может, утону по-настоящему, захлебнувшись водой из сна?

Я отошла от двери и уселась на диванчик, сжимая на коленях руки. Надеюсь, Лакс еще недолго будет играть роль радушного хозяина, иначе я просто сойду с ума от мыслей. И все же придется подумать, ибо вернуться в Белый мир за лекарством я смогу не сегодня и точно не завтра. Сколько мы пробудем в Дайтерри? День, два?

Господи, но ведь резиденция всего в паре кварталов пути отсюда! Мне понадобится всего полчаса, чтобы добраться туда и обратно. Я просто возьму таблетки и приду.

Правда, это «просто» немного портили правила посещения женихов претендентками, о которых я все же еще не успела позабыть. Один визит в день знакомства и один — в день битвы за Трофей, чтобы жених не привязывался к той, которая, возможно, не доживет до конца турнира. В годы смертельных турниров правила обычно соблюдались очень жестко, и я была уверена, что, если выйду, то обратно точно не вернусь.

Но ведь нам с Лаксом не обязательно встречаться в его доме. Мы можем увидеться у Ворот, тем более, от резиденции до них вообще рукой подать.

Я уставилась на дверь, кусая губы. Давай же, Лакс, хватит охаживать местных красавиц. Все равно на турнире биться за тебя никому из них не придется. Интересно, правда, как объяснит Неярь Перунка внезапное исчезновение своего «брата»? Хотя наверняка он все продумал и просчитал заранее.

Я подошла к окну и стала рассматривать идущих по улице женщин. Уже к вечеру в стране их станет на несколько десятков меньше. Во время турниров до первой крови в день ухитрялись проводить до пятидесяти боев. Смертельные бои длились дольше, но тоже собирали свой кровавый урожай. За семь десятков дней турнира погибало в разные годы от тысячи до трех тысяч женщин. Их рабочие места тут же отдавались другим — чего-чего, а неустроенной рабочей силы в стране было с избытком. В течение следующего года счастливые жены беременели и рожали детей. Матерям мальчиков везло — они получали после родов постоянные рабочие места и сохраняли их за собой почти до конца жизни. Тем же, кто произвел на счет девочек, приходилось до начала следующего турнира перебиваться временными заработками. Мужчины не имели права работать, так что в их обязанности вменялось сидеть с кучей детей своей нынешней жены от предыдущих союзов и лелеять мечты о новом турнире.

— Тебя видно с улицы, претендентка.

Я подпрыгнула, услышав голос красавчика Неяря позади себя. Обернувшись, я увидела его: стоит, прижавшись спиной к дверям, и улыбается так, что, казалось, скулы сводит. Он вошел так бесшумно, что напугал меня.

— Ты ведь тоже из другого мира, правда? — спросил он, быстро приблизившись и разглядывая меня любопытными глазами. Куколки в волосах танцевали при каждом движении головы. — Я сразу это понял, сразу, как только увидел.

Я настороженно следила за его перемещениями.

— Что тебе нужно?

Он отскочил от меня, широко улыбаясь. С этой же улыбкой он объявлял днем раньше о том, что турнир будет смертельным.

— Да ничего, мне просто интересно. Так ты из мира Аркселя… Донна?

Я словно впервые услышала свое здешнее имя. Донна… а почему Донна? Почему не переделанное «Стилгмар»? Почему Патрон Камнри назвала меня именем, слишком напоминающим то имя, которым в Снежном мире меня называл Лакс?

Однна, говорил он. «Ты помнишь меня, Однна?»

Нет, как-то неправильно звучит. Не Однна меня там звали, совершенно точно. Буквы были те, но звучало это не так, звучало это как-то вроде…

Одн-на.

Я, должно быть, издала какой-то звук, ибо Неярь посмотрел на меня с выражением лица, которое во всех обитаемых мирах, как видно, означало одно и то же. «Ну и странная же ты».

— А? Что, прости? — Из головы и в самом деле вылетел его вопрос. — Ты что-то спросил?

— Я спросил, не из мира ли ты Аркселя, Донна?

— Да. То есть, нет. — Я смутилась под его взглядом. — Я из другого мира, но не из мира… Аркселя.

Он ждал продолжения, но я замолчала. Что «брату» Лакса здесь было нужно? Подтверждение того, что кроме Лакса в Миламире есть и другие пришельцы? Или он просто зашел поболтать из чистого любопытства? Я так не думала, по крайней мере, взгляд его был уж слишком испытующим. Неярь смотрел на меня так, будто оценивал. Мне стало неприятно, и я тряхнула головой, не желая больше быть объектом разглядывания.

— Ну, да, вижу. Ты ведешь себя не так, как вела себя та, другая.

Другая? Я прикусила язык, чтобы не спросить. Наверняка речь о Силенке. Кого еще Лакс мог сюда приводить? Я с горечью огляделась вокруг, понимая, что могла бы и раньше обратить на это внимание. Цветы, подушки на полу, светлые шторы, птицы — в убранстве апартаментов чувствовалась женская рука, и это, конечно же, была Силенка. Лакс приводил ее сюда, может, даже эти апартаменты были их любовным гнездышком. Неудивительно, что младший сын Владыки так много времени проводил вдали от дома — у него в каждом мире был дом. Укромный уголок, где он и Силенка могли отдохнуть от остальных и побыть вдвоем.

— Нет, ты точно другая, — засмеялся Неярь. — Странная какая-то. Но мне нравишься. Скажи, в тебя тоже вделали эту металлическую штуку вроде маячка?

Я машинально коснулась рукой шеи, и он это заметил и ухмыльнулся.

— Я бы тоже хотел иметь такую. Разрешишь посмотреть?

Он сделал шаг ко мне, но я резко отступила, едва удержавшись от того, чтобы заслониться рукой. Он остановился и с недоумением посмотрел на меня.

— Не разрешу, — сказала я.

— Ну, хорошо, я и не настаивал, — сказал Неярь, отворачиваясь от меня и направляясь к плите. Он закинул в нее угля из стоящего рядом ведерка и аккуратно прикрыл поддувало заслонкой, чтобы пламя разгорелось. — Если ты не против, я посижу с тобой. Мне нужно поговорить с Аркселем, а в моей комнате ожидания толпятся претендентки.

Он посмотрел на меня, будто ожидая согласия. Что я могла сказать? Это его дом.

— Как угодно.

Неярь поставил на огонь чайник, я уселась на диванчик и задумалась о своем, теребя ткань рукавов выходной рубашки. В голову лезли всякие глупости вроде смерти от утопления во время одного из кошмаров и букв имени — Одн-на, — которые явно значили больше, чем просто буквы, если и здесь я была названа ими же.

Лакс распахнул двери так неожиданно, что мы вздрогнули, и Неярь едва не уронил чашку горячего аркнуба себе на колени.

— В чем дело? Почему у дверей куча женщин, Ней?

— Ты проводил своих претенденток? — вместо ответа спросил тот.

Лакс широкими шагами пересек комнату и выглянул в окно. Повернувшись к Неярю, он уставился на него, игнорируя меня.

— Ней, я еще раз задаю вопрос. В чем дело? Что за двойное кольцо стражи перед окнами?

Неярь отставил чашку и улыбнулся, не разжимая губ. Мною овладело плохое предчувствие. Ох, не зря этот красавчик так интересовался мною, не зря. Наверняка знает, что происходит, и наверняка в происходящем виноват именно он.

— В целях безопасности самого популярного мужчины Миламира, конечно же, — сказал он. — Арксель… то есть, прости, Лакстерн, ты же не думаешь, что я из-за тебя подставлю под удар свою репутацию?

Лакс развернулся к нему лицом. Глаза его ничего не выражали, но я знала откуда-то, что он взбешен. Он отошел от окна и встал напротив Неяря, невозмутимо отпившего из чашки глоток аркнуба.

— Я думал, мы решили эту проблему.

— Я тоже так думал, но посмотрел на девушку и передумал. — Он протянул руку и погладил меня по плечу.

Я не успела рта открыть, как Лакс подскочил и за руку сдернул меня с дивана. Я едва удержалась на ногах, когда он почти отшвырнул меня себе за спину.

— Если ты хоть пальцем…

— Не-не-не! — Неярь скривился как от лимона. — Ну, что я тебе, баба какая-нибудь? Но, Лакстерн. Послушай. Сегодня ты уходишь, а после турнира у меня появляются проблемы. Где гарантии? Где мои гарантии счастливой безбедной жизни до твоего возвращения? Я хочу такую же вещь, как у девушки, или завтра она отправится на турнир. Я сдам тебя как миленького, братишка. Ты уж поверь. Мне в этой стране еще жить и стареть, а ты, возможно, и не вернешься никогда.

— Мы говорили о детях мужского пола и большой денежной компенсации, — сказал Лакс. — Оставить тебе что-либо из своего мира я не могу. Пока не могу, и ты знаешь, почему.

— Значит, пока побудете здесь.

— Ты меняешь решения с непостижимой быстротой. — Я думала, он взорвется, но, к моему удивлению, голос Лакса звучал спокойно. — Что именно ты хочешь получить?

— Возможность отслеживать людей на расстоянии. Возможность управлять ими на расстоянии. Не все претендентки красивы и молоды, как мне хотелось бы. Я мог бы призывать тех, кто мне нравится, и заставлять остальных проходить мимо, как сделал ты.

— О чем он говорит?

— Я расскажу тебе, — бросил мне Лакс через плечо. И уже Неярю: — Я рад бы помочь тебе, но это невозможно, Ней. Мы договорились с тобой сразу. Я прихожу за девушкой, мы с ней уходим. Тебе остаются деньги и дети-мальчики до конца жизни.

— Ты скрыл от меня некоторые преимущества сделки, — хмыкнул Ней. — И теперь, когда я о них знаю… Ну, ты же понимаешь, что справиться с целой толпой стражей не сможешь. Выбора-то нет.

Воцарилось молчание. Я не могла видеть лица Лакса — я стояла у него за спиной, но судя по ширящейся ухмылке на лице Неяря, события оборачивались не в нашу пользу.

— Это исключено, — сказал, наконец, Лакс.

— Я так и думал.

Прежде, чем мы сообразили, что происходит, Неярь подскочил к окну и распахнул его. Его высокий визгливый голос разнесся, казалось, по всей улице.

— На помощь, люди! Мой брат и его претендентка хотя скрыться! На помощь!

Я застыла на месте соляным столпом, но Лакс схватил меня за руку и потащил за собой.

— Бежим!

Мы практически вылетели из комнаты, но было поздно — я уже слышала топот ног стражей на лестнице. Лакс остановился всего на мгновенье, потом дернул меня в конец коридора, к дальней комнате. Вслед нам донесся легкий беззаботный смех Неяря, который тут же сменился воплем, видимо, адресованным стражам:

— Там! Они там, там!

Мы оказались в комнате. Она была почти пуста, если не считать пары деревянных стульев у окна и шкафа с открытыми дверцами у стены. Лакс закрыл двери, защелкнул замок — но его хватит на пару минут, мы на втором этаже, и бежать некуда. Когда в дверь ударили, я ахнула и отступила к окну. Лакс — за мной, его глаза сканировали помещение.

— Что делать?

— Я сотру им память, — быстро сказал он, не отпуская моей руки и не отрывая взгляда от двери. — Во всяком случае, попробую, ведь они должны взбеситься оттого, что я захлопнул дверь прямо перед их носами.

Как будто подтверждая его слова, из-за двери донесся злобный рев. От следующего удара замок хрустнул, полетели щепки. Казалось, будто в дверь с разбегу ударил буйвол. Господи, сколько же их там собралось?

— Будь готова к тому, что прибор не сработает. Не кричи и не выдавай себя, поняла? Веди себя как миламирка, даже если покажется, что лучше сказать правду.

— Но что с нами будет?

— Не знаю. — Он посмотрел на меня, и едва ли не впервые в его взгляде я увидела страх. — Нас могут отправить на турнир, а могут казнить сразу. Все зависит от милости Главной женщины. Она здесь вершит суд…

Снаружи раздался вопль, в дверь еще раз ударили, и она проломилась. Я ахнула, рефлекторно отступая назад. Лакс освободил свою руку из моей хватки и достал из кармана одежды небольшой приборчик, похожий на земной мобильный телефон. Экран светился неярким желтым светом.

— Когда я скажу, закрой глаза. Если нам удастся сбежать, беги в…

Дверь затрещала под напором нескольких тяжелых тел. Женщинам уже не нужен был стимул, они готовы были сокрушить нас и без дополнительного подстегивания. Двери упали внутрь, взметнулась туча пыли, мы отскочили. Женщины ввалились в комнату, кашляя, размахивая длинными ножами и вращая налитыми кровью глазами, и тогда Лакс навел на них свой приборчик и скомандовал:

— Давай.

Я закрыла глаза. Раздался легкий хлопок, и звуки резко стихли. Лакс снова схватил меня за руку и потащил за собой. Открыв глаза, я увидела, что женщины в дверях застыли на месте, словно кто-то выдернул из розетки шнур от их питания. Мы почти проскочили мимо, но тут одна из стражей, крупная и рослая, резко взмахнув рукой, сбила меня с ног. Я упала на пол, больно ударившись коленями, но Лакс уже тоже остановился, наткнувшись на стену стражей вперед нас. Мы оказались в ловушке. Позади нас раздался голос одной из женщин:

— Ты слишком самонадеян, мужик! — она выплюнула это слово с таким презрением, что даже я залилась краской.

Часть женщин бестолково топталась на месте и, кажется, не понимала, что происходит, но остальные уставили короткие ножи нам в бока и глядели на нас строго и серьезно. Меня и Лакса разлучили, заключив каждого в кольцо. В широком коридоре места хватило для всех.

— Ведите их к Главной, — скомандовала та, что сбила меня с ног. — И смотрите в оба. Мужик опасен.

Она оглядела меня с ног до головы меня осуждающим взглядом.

— Ну, а ты-то. Вчера на турнире вела себя как слюнявое ничтожество, а сейчас и вовсе закон нарушаешь. Тоже мне, женщина.

— Мне жаль, что так вышло, брат, — выдохнул наблюдающий за всем этим с порога комнаты Неярь. Он выглядел испуганным, но в меру, как человек, который вынужден поступить по совести, но боится этого. Он повернулся к стражам. — Она совсем затуманила моему брату мозги. Но это понятно — мне-то богини дали силу быть отцом мужчин, а все его женщины доселе были бесплодны.

Женщины зацокали языками, видимо, сочувствуя своим товаркам. Те, которым Лакс стер память, явно не понимали, где они и что делают, и пытались уйти, толкая остальных. На лицах их была написана просто детская растерянность. Неярь тоже заметил их, и в глазах его блеснул недобрый огонек.

— У него в кармане иноземная поделка, которая может убить. Заберите ее и выбросите, если не хотите потерять память, как эти, — он махнул рукой куда-то в сторону. — Боюсь, эти несчастные потеряют память о сегодняшнем дне навсегда.

Лакса грубо и быстро обыскали. Я заметила, что ножи в некоторых местах вдавились в его тело слишком сильно, и на ткани одежды проступила кровь. Но он не дернулся и не издал ни звука, позволяя женским рукам шарить по своему телу. Прибор был извлечен из кармана и тут же растоптан ногой одной из женщин.

— Ты лишен чести, Неярь, — сказал Лакс, глядя в глаза своему «брату».

— А ты — жизни. Прощай.

Нас потащили вниз, постоянно понукая окриками и тычками. Я чувствовала себя участницей современной театральной постановки или какого-нибудь шпионского боевика. Попытка бегства, попытка шантажа, а теперь что? Плен и казнь? И даже Патрон Камнри уже не вмешается, ибо группа наверняка на пути к Воротам и вот-вот покинет этот мир навсегда. А что может сделать, оставшись одна, Патрон сопровождения?

Мы вышли на улицу, где нас ждали еще стражи. Похоже, Неярь позаботился о своей безопасности, как следует — по крайней мере, двадцать вооруженных женщин находились в саду и у машины за оградой.

— Я что-нибудь придумаю, Стилгмар, — сказал Лакс на гальбэ. — Не падай духом, мы выберемся.

— Еще одно слово на этой тарабарщине, и я тебе кровь пущу! — рявкнула одна из женщин.

Пришлось замолчать. Под взглядами и выкриками уличных прохожих, которые откуда-то уже все знали, нас довели до автомобиля с паровым двигателем, усадили и пристегнули цепью за ноги и за руки к специальным поручням в салоне. Женщины действовали ловко, почти деловито. Кажется, им приходилось это делать далеко не в первый раз.

Зеваки окружили машину, выкрикивая ругательства и скабрезности в наш адрес. Я опустила голову, пытаясь скрыть пылающие щеки. Лакс же сидел прямо, словно шест проглотил. С рывком машина тронулась и покатилась по улице.

— Главная будет в восторге, — сказала одна из усевшихся с нами рядом — для спокойствия — женщин. Всего их в салоне рядом с нами оказалось трое: две по бокам, одна — лицом к нам. — Ты, деточка, уже сегодня побываешь на турнире, поверь мне. Ну, а ты, мужик, скорее всего, будешь отдан сестрам Главной на потеху. Конец великой любви.

Она откинула голову и хрипло расхохоталась.

— Переоденут они тебя в девочку и заставят развлекать гостей. Но ты, милая, — она повернула ко мне голову, — уже этого не увидишь, не переживай.

Я не знала, о чем они говорят. Я ни на кого не претендовала, значит, я не могла за кого-то бороться в этом турнире. Лакса-то дисквалифицировали, если так можно сказать. Что со мной сделают? Мне нужно будет сражаться? Убивать?

Я постаралась не выказать своего страха. Выпятив подбородок, я уставилась прямо перед собой, в лицо женщине, сидящей напротив.

— Ну-ну, смотри, смотри, милая. Вспомнишь меня перед смертью, тебе мелочь — а мне все приятно будет, что тебе радость доставила.

Она засмеялась, обнажив желтые клыки.

— Не провоцируй их, — тихо сказал Лакс.

— Все верно, не провоцируй, — поддержала та, что сидела рядом с ним. — Главная — женщина добрая, но мы ж всегда можем сказать, что вы сопротивлялись и даже кровь нам пустили.

Она чиркнула себя своим же ножом по руке, оставив приличных размеров порез. Потекла кровь, женщина поймала мой взгляд и снова засмеялась.

— Вот видишь, уже так и есть.

Я опустила голову. Женщины негромко переговаривались, но я и Лакс молчали всю дорогу до высокого дома, в котором находился зал слушаний, или, как его здесь называли, «Трибуна».

Солнце уже поднялось достаточно высоко, и мне захотелось есть и пить, ведь с утра кроме пары кружек аркнуба во рту ничего не было. Но, похоже, придется потерпеть.

Нас выволокли из машины, снова взяли в ощетинившееся ножами кольцо и повели через выложенную камнем площадку ко входу.