Глава 10. Домыслы

Клавдия в этот раз работала «оптом». Встала посреди палаты, и перед ней в воздухе повисли три энергетических тела, соединяясь с телами физическими почти незримыми шлейфами.

Руки Клавдии действовали очень быстро, перепархивая от одного тела к другому. В этот раз ничего омерзительного она не вытаскивала и не выбрасывала. Я так понял, что в случае с той женщиной комок энергетической «грязи» был болезнью. Эти же трое недоделков были здоровы, как быки — за исключением повреждений, оставленных моими пулями.

Когда Клавдия закончила, то просто упала. Я стоял рядом, наготове, и подхватил её на руки.

— Врача, — пролепетала Клавдия. — Нужно позвать... Пусть проконтролирует...

— Да, я уже сбросил ему сообщение, — проворчал я и поспешил вынести девушку из палаты, пока благодарные пациенты не очнулись.

— О, благодарю...

В голове у Клавдии основательно помутилось, раз уж она не придала значения услышанному. Я же рассуждал просто. Если эти ребята лежат в интенсивной терапии, то за ними так и так приглядывают, значит, скоро зайдут. Ну а если вдруг кто-то из них внезапно по неустановленным причинам отбросит копыта — туда и дорога.

Я шёл к кабинету Клавдии, нёс на руках его хозяйку и скрипел зубами. Не столько от боли в раненном плече, сколько от ярости — проклятая жемчужина вновь жгла карман, будто краденая. Похоже, уже не только на поступки реагирует, но и на мысли.

Однако я уже начинаю жалеть, что меня занесло в этот мир. Дилемма: быть чёрным магом и превратить мир в корпоративный ад, или быть белым магом и кормить морковкой единорогов. Предварительно, разумеется, попросив у морковки прощения.

После общения с Клавдией даже слова Платона как-то померкли в памяти. Относительно того, что белый маг — это отнюдь не просто терпила, он вполне может за себя постоять.

— Мне кажется, — пролепетала Клавдия, — что наше знакомство слишком уж быстро развивается.

— Ты о чём? — спросил я, стараясь не глядеть на неё. Во мне всё ещё кипела злость.

— Мы знакомы всего пару часов, а ты уже несёшь меня на руках...

Мало того — я ещё и уложил её в постель. Ну, не настолько интимно — скорее просто на кровать. Снял с неё туфли. Сел на стул рядом.

— Давай, — протянул руки.

— Константин. — На меня смотрели её внимательные глаза. — Это не обязательно.

— Я что сюда — зря приехал? — чуть не прорычал я. — Давай уже!

— Ты приехал, чтобы очищать энергию, чтобы стать белым магом. Но если твоя природа взывает к обратному, есть ли смысл стоять у неё на пути? Чёрные маги — это не зло. Чёрная и белая магия — две стороны одной медали. Лучше стать великим чёрным магом, чем посредственным белым, как...

Она замолчала, будто проглотив последнее слово. Вздохнула.

— Клавдия, мне конкретно сейчас плевать с высокой колокольни на свою магическую судьбу, — сказал я. — Ты бы себя в зеркало видела! У тебя... морщины на лице.

Её кожа как будто и впрямь высохла, появились морщинки на лбу, вокруг глаз. Сами глаза потускнели. Ещё чуть-чуть, и вместо симпатичной девушки я увижу перед собой старуху.

— Это пройдёт, — улыбнулась она. — Неделя, две...

— Забирай у меня энергию и приходи в порядок! — прикрикнул я. — Иначе выпорю! Две недели сидеть не сможешь.

Клавдия вновь улыбнулась, и мне почудилась в её улыбке какая-то хитринка. С трудом повернувшись на бок, она коснулась моих рук, и я, закрыв глаза, заскрежетал зубами. Чувство, уже знакомое, на этот раз было... Да, пожалуй, в три раза сильнее. Паника тоже была в три раза сильнее. У меня отбирали что-то важное, что я хотел сохранить!

Это моя «тёмная половина» била тревогу. Но, как и в прошлый раз, паника быстро улеглась, и на смену ей пришло умиротворение. Я улыбнулся, чувствуя себя лёгким. А все тяжёлые мысли, одолевавшие меня только что, теперь казались форменной чепухой. Можно ли забивать себе голову этим, когда вокруг такой прекрасный день!

Клавдия сама разорвала нашу связь. Её руки упали на покрывало, и я услышал глубокий вдох.

— Спасибо...

Я пристально вгляделся в её лицо. Морщины исчезли, на щеках появился румянец, в глаза вернулся блеск. Сейчас вскочит — и побежит спасать ещё кого-нибудь... Только, кажется, уже без меня. Что-то я устал...

— Покажи свою жемчужину, — попросила Клавдия.

Я сунул руку в карман, вынул жемчужину, в которой уже унялись все переходные процессы, и с удивлением на неё воззрился. Чернота сжалась до крохотного пятнышка.

— А смысл? — вырвалось у меня.

— Что ты имеешь в виду? — Клавдия приподнялась на локте, заглядывая мне в глаза.

— То, что стоит мне шагнуть два шага по этому району, как жемчужина опять почернеет. Потому что когда я думаю о подонках, которые превращают жизнь людей в ад, единственное моё желание — убить их. — Помолчав, я добавил: — Может, ты и права. Может быть, я — просто чёрный маг, которому нужно прекратить думать о других и заняться своими делами. Пожалуй, так я и впрямь достигну многого.

Клавдия вдруг хихикнула, как школьница, прикрыв рот рукой. Я вопросительно посмотрел на неё.

— Какой же ты смешной, Костя. — Она впервые назвала меня сокращённым именем. — Вспомни, что ты сказал, прежде чем отдать мне энергию.

Я лениво отмотал в мыслях сцену чуть назад. А что я такого сказал?..

— Ты сказал, что тебе плевать на себя, — напомнила Клавдия. — Ты беспокоился обо мне и поделился со мной своей энергией. Ты сделал это не задумываясь. Ни один чёрный маг на такое не способен.

Я недоверчиво хмыкнул, но спорить не стал. Усталость накатывала всё сильнее. Надо бы вызвать такси и ехать домой отсыпаться. С этой мыслью я и встал, но не учёл, насколько сильно магическое опустошение влияет на физическое тело.

Всё дальнейшее было, по сути, чередой нелепых случайностей. Я встал, колени подогнулись. Чтобы не рухнуть, я наклонился и оперся руками о кровать. Постарался не задеть при этом Клавдию, но в результате одна моя рука оказалась слева от неё, другая — справа, а лицо напротив её лица.

Клавдия на секунду испугалась, вздрогнула. Будь я в полном порядке, тут же бы выпрямился. Но ног к этому моменту вообще не чувствовал, потому остался в той же позе.

Миг испуга прошёл, и Клавдия истолковала ситуацию по-своему. Да, я помнил, что после исцеления и восстановления она немного дезориентирована. И вовсе не собирался этим пользоваться. Но у меня, по сути, не было выбора, когда она подалась мне навстречу, обняла и поцеловала. В следующий миг я попросту на неё упал.

— Ты ведь закрыл дверь? — жаркий шёпот проник мне в ухо.

— Возможно, — пробормотал я, чувствуя, как ловкие пальчики расстёгивают пуговицы моей рубашки.

* * *

Разбудил меня стук в дверь. Я с трудом разлепил глаза. Где-то глубоко внутри крохотная часть меня билась в панике: я, Капитан Чейн, позволил себе вырубиться в незнакомом месте! Да меня тридцать раз могли зарезать во сне. Меня и сейчас смогли бы зарезать без всяких усилий — я даже веки едва поднимаю.

Что-то белое метнулось к двери, проскользнуло сквозь неё. Клавдия. Уже одетая, в халате. Ну да, у неё-то рабочий день в самом разгаре... Или не в разгаре? Судя по спектру лучей, пробивающихся между задвинутыми занавесками, день уже на исходе. Получается, с учётом того что сейчас середина лета, я проспал... Часов десять?!

Сонливость исчезла. Я тряхнул головой и оценил обстановку. Лежу в постели, под одеялом, совершенно раздетый. Одежда рядом, на стуле, аккуратно сложена в таком порядке, в каком следует её надевать.

Я поспешил привести себя в порядок. Военная выучка здорово пригодилась. Меньше минуты прошло, а я, полностью одетый, застелил постель. Как раз в этот момент дверь открылась, и в комнату вошла улыбающаяся Клавдия.

— Уже на ногах? — обрадовалась она. — Право же, у тебя очень сильный организм и удивительная проводимость.

— Проводимость чего? — переспросил я.

— Магической энергии, конечно же.

Я кивнул, поставив себе мысленную зарубку расспросить подробнее у Платона. Может, тут такие вещи дети с колыбели знают. Ни к чему будить в Клавдии подозрения.

Клавдия выглядела так же, как и прежде. Как будто бы ничего не случилось. И у меня возникли сомнения в собственной памяти. Может, мне это приснилось? Но если и так, то из каких же соображений я улёгся спать в её комнате совершенно голым?

— Платон Степанович приехал, — сказала Клавдия. — За тобой. Я думала напоить тебя чаем...

Я почувствовал, что чай меня не спасёт. Мне нужно хотя бы раз за день полноценно поесть.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Я и так уже злоупотребил твоим гостеприимством.

Щёки Клавдии чуть заметно порозовели.

— Я надеюсь, ты ещё вернёшься? Я тут почти каждый день... А впрочем, вот, возьми мою карточку. — Клавдия вытащила из ящика стола скромненький серебристый прямоугольник с простыми чёрными буквами. — Здесь мой рабочий телефон, сейчас запишу домашний. Я живу в паре кварталов отсюда, нанимаю двухкомнатную квартиру у владельца, из чёрных магов.

Она записала второй номер карандашом, потом достала нечто вроде промокашки, положила сверху, прижала, убрала и протянула визитку мне. Я взял, повертел в пальцах и хмыкнул. Номер был написан как будто бы чернилами, причём, хорошими. Осторожно потерев надпись, я убедился, что она не размазывается. Ещё какая-то магия, бытовая разновидность? Ладно, разберёмся.

— Благодарю. — Я опустил визитку в карман пиджака. — Я, к сожалению, сегодня без карточек...

— Уверяю, мне прекрасно известно, как дозвониться до имения Барятинских, — улыбнулась Клавдия. — Я умею обращаться с телефонным справочником... Пойдём, провожу тебя. Кстати, пока ты спал, я подлечила твоё плечо. Так и быть, не буду спрашивать, где ты его так повредил. И тебе не придётся мне лгать.

То-то боль прошла абсолютно!

— Клавдия! — воскликнул я.

— Да это же просто царапина, — отмахнулась она. — Никаких усилий.

Ну вот что с ней поделать?..

Мы вышли на залитое закатным огнём крыльцо. Я прищурился: лучи солнца били прямо в лицо. Не сразу разобрал, где стоит рядом с такси Платон Степанович.

— Как прошёл день? — спросил он, когда мы подошли.

— Великолепно, — воскликнула Клавдия. — Константин меня попросту изумил. Он невероятно вынослив. Целых четыре раза за день! За день, Платон Степанович, а не за месяц!

— Очень рад вашему счастью, любезная Клавдия Тимофеевна, — не моргнув глазом сказал Платон. — А как дела с пациентами и цветом магии Константина?

— Не понимаю, — нахмурилась Клавдия. — Но я ведь только что...

— Не обращайте внимания, — вздохнул Платон. — Просто шучу.

— Буду весьма признательна, если вы поясните мне соль этой шутки.

— Нет. Не будете, уверяю... Садитесь, Константин Александрович. Семья ждёт вас к ужину.

Платон кивнул на машину, взялся за ручку пассажирской двери. Но тут Клавдия встрепенулась, будто что-то вспомнила:

— Платон Степанович, минутку. Я хотела с вами поговорить, но вы утром так внезапно нас покинули...

— Не хотел мешать вашему знакомству, только и всего.

— Вы порой чересчур любезны. Однако мне не помешало бы ваше свидетельство. То, что я вынула из энергетического тела той женщины...

— Я видел, — перебил Платон.

— В-видели? — широко распахнула глаза Клавдия. — Тогда, значит, вы понимаете?

— Я не слеп и не глуп, Клавдия Тимофеевна.

— И что мы будем делать?

Платон замешкался, и я решил вклиниться в разговор:

— О чём речь?

Меня немного задело, что за весь день Клавдия не поговорила об этом со мной. Хотя... У нас хватало других тем. И большую часть дня я проспал.

— Отойдём, — сухо сказал Платон, и мы прошли несколько шагов, чтобы таксист не подслушал разговор.

— Константин, ты ведь помнишь ту чёрную субстанцию, что я извлекла из энергетического тела пациентки? — посмотрела на меня Клавдия.

— Такого не забудешь, — кивнул я.

— Это была не просто болезнь. Болезнь обычно меньше и она инертна. А это... Оно двигалось.

— И что это значит? — спросил я.

— Помимо болезни там было что-то ещё. С моей стороны было бы слишком смело указать на чёрную магию, да? — Тут она робко взглянула на Платона Степановича.

— Я бы сказал, безрассудно, — припечатал он. — После таких обвинений неприятности могут быть весьма и весьма суровыми.

— Но ведь вы сами видели!

— И что из того? — пожал плечами Платон. — Даже если мы докажем этот конкретный случай. Найти того, кто применил магию, мы не сможем. И все рода сошлются на какого-то безродного проходимца. Мало ли их таких шатается по городу — бастардов с внезапно проснувшимся даром. А на улицах слишком мало возможностей воспитать в себе светлую силу.

— Но это больше, чем чья-то порча! — воскликнула Клавдия. — Это что-то в воздухе. Они что-то затевают!

— И чего же вы хотите от меня? — усталым голосом спросил Платон.

— От вас... от вас обоих я бы хотела, чтобы вы поставили в известность род Барятинских. О моих... подозрениях. Совсем скоро Барятинские вернутся в ближний круг, я полагаю. И...

— Вы чрезмерно оптимистично смотрите в будущее, — улыбнулся Платон. — Для того, чтобы ваш благоприятный прогноз сбылся, Константину Александровичу предстоит ещё многому научиться.

— Простите, — сказала поникшая Клавдия. — Не буду вас больше задерживать.

Платон пошёл к машине, а я на прощание коснулся её руки. Клавдия улыбнулась:

— Ты ведь вернёшься?

— Завтра, — пообещал я.

— Так рано? Нет-нет, тебе нужно восстановить...

— Сейчас моя задача — очистить свою энергетику. Этим я и займусь. До завтра, Клавдия. Постарайся, пожалуйста, до моего приезда не спасти никому жизнь.

— Я постараюсь, — пообещала она с серьёзным видом.

* * *

Мы вышли из такси примерно за километр до ворот имения, по моей инициативе. Пошли пешком.

— Проясните мне этот момент, с чёрной магией в воздухе, — потребовал я, вновь чувствуя себя генералом на поле сражения. Сражения с могучими и невероятно хитрыми конклавами.

— Это лишь домыслы Клавдии, — поморщился Платон.

— Если они верны — что это может означать?

— Извольте, Константин Александрович, я объясню. Если предположения Клавдии Тимофеевны соответствуют истине, то в Чёрном Городе чёрные маги намеренно отравляют воздух, чтобы люди болели и умирали. А это полная чушь.

— Почему? Разве подобная выходка не в духе чёрных магов?

— Нет. Подобная выходка в духе безумцев. А чёрные маги не сходят с ума. Они и пальцем не пошевелят, если не увидят выгоды. А какая выгода в том, чтобы люди умирали? Работники на их фабриках и заводах, потребители производимых ими товаров? Нонсенс.

Я в задумчивости прошёл шагов пятнадцать, потом пожал плечами:

— Никакого нонсенса. Мы видим следствие их деятельности, в чём можем быть уверены. Но мы не знаем цели.

— Не понимаю вас.

— Пуля, летящая мимо, свистит. Но выпускают её вовсе не для того, чтобы мы слышали свист.

Я почувствовал на себе пристальный взгляд Платона и закончил мысль:

— Нужно понять, кого в действительности должна убить эта пуля. Пока мы знаем только, что она есть.