Глава 18. Саблезубые тигры

Что было удобно при общении с Надей — собеседник ей не требовался. Она легко и непринуждённо говорила за двоих сама. Взглянула на меня и лукаво улыбнулась.

— Полли столько раз спрашивала о тебе! Так рвалась тебя увидеть. Я насилу уговорила её не приезжать, объяснила, что ты очень занят, а дедушка будет сердиться.

— Спасибо, — от души поблагодарил я.

Мало мне было Китти! Не хватает только Надиных великосветских подружек. С Китти, по крайней мере, всё ясно — её намерения вряд ли простираются дальше желания оказаться в объятиях кумира. А вот с юными невинными аристократками надо быть осторожным.

Надя рассмеялась, дёрнула меня за рукав.

— Ой, только не говори, что между вами совсем-совсем ничего не было! Уж я-то помню!

— Тебе показалось, — отрезал я.

— Ну, конечно, — надулась Надя. — На святках не ты приглашал Полли кататься на санях. А в начале лета, когда цвела сирень — на лодке.

— Это были обычные дружеские встречи. — Я решил твёрдо стоять на своём.

— Ну да, ну да, — ехидно покивала Надя. — Я именно так и подумала... Полли! — окликнула подругу она.

Девушка обернулась и просияла.

Красивая... Большие глаза янтарного цвета, полные губы, рыжие волосы — в отличие от Надиных, не собранные в причёску, а рассыпавшиеся по плечам и украшенные крохотными мерцающими бусинами.

Девушка помахала нам рукой. Мы степенно спустились по лестнице. Наде необходимо было придерживать шлейф, иначе оказалась бы на последней ступеньке быстрее, чем я.

— Здравствуй, Полли! Вот и Костя. — Надя повернулась ко мне. — Ты так хотела его увидеть...

— Я? — смутилась Полли. Тут же, впрочем, спохватившись: — Хотела, конечно! Я очень беспокоилась о его здоровье. Как ты себя чувствуешь, Костя?

Она подала мне руку. Я коснулся её губами.

— Прекрасно, спасибо.

— Я, в общем-то, так и думала, — засмеялась Полли. — Фотографии твоих поединков — уже во всех вечерних газетах! Надо признать, выглядишь ты совершенно здоровым. — Она украдкой разглядывала меня. — Теперь станешь знаменитостью. Старых друзей, должно быть, и знать не захочешь... — Полли притворно вздохнула.

— Ну что за глупости, Полли! — возмутилась Надя. — Костя совершенно не изменился. Он ровно тот же, что и раньше.

— Вот как? — В глазах Полли заплясали чертенята. — Значит, я могу рассчитывать хотя бы на один танец со знаменитостью?

Гхм. Костя Барятинский, вероятно, танцевальным искусством владел в совершенстве. Капитан Чейн танцевал в последний раз никогда.

Меня спасла Нина. Она, подойдя, поздоровалась с Полли, после чего взяла меня под руку. Объявила:

— Дамы, прошу простить. Я вынуждена похитить у вас кавалера.

Надя и Полли великодушно простили. Нина повела меня на веранду. Пояснила с улыбкой:

— Дядюшка хочет познакомить тебя со своими друзьями. Он так раздувается от гордости, что, боюсь, того гляди лопнет.

— Нина, — я придержал её за локоть, — у нас возникла небольшая проблема.

— О, Боже! Какая?

— Я не умею танцевать.

Нина с облегчением улыбнулась:

— Ничего страшного. Сейчас среди молодёжи это не очень популярно. Профессиональным танцовщиком быть вовсе не обязательно. Достаточно всего лишь...

— Ты, кажется, не поняла, — покачал головой я. — Я не умею танцевать ни хорошо, ни плохо. Никак.

— То есть... — Вот теперь Нина остановилась. Недоверчиво проговорила: — Вообще не умеешь?

— Абсолютно.

К чести Нины, расспрашивать меня, как же так получилось, она не стала. И выход придумала быстро.

— Мы скажем, что врач запретил тебе танцевать! У тебя, после той истории с мостом, от танцев кружится голова... Я сейчас расскажу это по секрету одной своей знакомой, и можешь не сомневаться — через час уже все дамы будут в курсе. Когда начнутся танцы, выйдешь потихоньку в сад. В конце концов, главное — чтобы ты присутствовал на ужине. А остальное — уже не обязательная часть.

Друзья Кости, по счастью, увивались вокруг Нади. Сестрёнка вообще, как я быстро понял, была душой молодёжного общества. Ко мне подходили юноши и девушки, здоровались, а после поздравлений с победой и пары вежливых фраз благополучно забывали о моём присутствии. Надя же блистала даже не за двоих, а за десятерых. Соперничать она могла разве что с Полли — которая так задорно смеялась, что заражала своей весёлостью всех вокруг. Мне оставалось только стоять рядом с подругами и вежливо улыбаться.

После ужина на просторной веранде выстроился приглашённый из города духовой оркестр. Начались танцы. Я, как и советовала Нина, просочившись между гостями, выбрался в сад.

До беседки, стоящей возле небольшого искусственного пруда, звуки музыки почти не доносились. Я опустился на деревянную скамейку, откинулся на спинку и вытянул вдоль неё руки. Обстрел кортежа, два поединка подряд, а теперь ещё и приём — многовато событий для единственного дня, передышка не помешает. Я задумался, не снять ли опостылевшую бабочку, но решил, что пока рано.

В зеркальной поверхности пруда отражалась луна. Где-то вдалеке перекрикивались лягушки. Я вдруг понял, что впервые за последние дни остался один. А один и в безопасности — впервые за очень много лет...

И, стоило об этом подумать, как услышал звук ломающейся ветки. Она хрустнула под чьей-то неосторожно наступившей ногой.

Костя Барятинский вряд ли расслышал бы этот звук. А если бы вдруг расслышал, не придал бы значения. Но я не был Костей Барятинским.

По тёмному саду кто-то крался. И других целей, кроме как незаметно подобраться ко мне, у него быть не могло.

В момент, когда человек оказался у меня за спиной, я метнулся в сторону. В ту же секунду выпустил из кулака цепь. Она обвила плечи нападающего, не позволяя ему шевельнуться.

Я резко дернул цепь на себя. Раздался вопль.

— Ты с ума сошёл?!

Вопрос прозвучал сдавленно, но от этого не менее возмущённо.

На меня смотрела изумлённая Полли. Захваченная цепью, она выполнила в воздухе изящный кульбит и перелетела через перила беседки. Благо, хоть не упала — я взял её в локтевой захват раньше, чем сообразил, кто передо мной.

— Извини.

Цепь исчезла. Я выпустил Полли из захвата.

Она отшатнулась, одёрнула платье. Обняла себя руками за плечи — потирая места, которые сдавила цепь. Приподняла рукав.

Ладонь Полли окутали искры, в беседке посветлело. При свете стало видно, что выглядящая иллюзорной цепь оставила на нежной коже вполне реальную ссадину.

— Ты псих?! — разглядывая её, бросила мне Полли. — Надин не говорила, что при ударе о воду ты повредился умом! Так вот и подкрадывайся к другу детства, собираясь преподнести сюрприз.

— Извини, — повторил я. Раскаивался совершенно искренне. Полли была, пожалуй, последним человеком из присутствующих на приёме, в ком я заподозрил бы намерение причинить мне вред. — Не ожидал, что это ты.

— Я, признаться, тоже не ожидала такой реакции, — фыркнула Полли. — Надин говорила, что ты изменился. Что прежнего Костю нынче просто не узнать... Но, право, я не думала, что настолько. — Снова с неудовольствием посмотрела на ссадину.

— Я могу тебе чем-то помочь?

— Н-ну... — задумчиво поглаживая плечо, протянула Полли. — Есть один способ. Но не уверена, что ты справишься.

— Какой?

— Чтобы оживить принцессу, принц должен её поцеловать. — Полли простодушно посмотрела на меня. — Как в старых сказках, помнишь? Надин говорила, что ты стал очень сильным магом... Относительно «оживить» — не уверена, и проверять как-то не хочется. А с такой ерундой, как ссадина, полагаю, должно сработать.

Клавдия в клинике применяла другие методы лечения. Но как работают прочие белые маги, мне до сих пор не приходилось наблюдать. Я уже, пожалуй, ничему тут не удивлюсь...

Я шагнул к Полли. Обнял её за талию и привлёк к себе.

Глаза девушки изумлённо распахнулись. В объятиях я держал её примерно секунду, после чего Полли уперлась руками мне в грудь и сердито вырвалась.

Заявила:

— Нет, ты всё-таки ненормальный!

— Сама сказала — поцеловать, — удивился я.

— Я пошутила! Не могла же подумать, что ты... что ты... — Полли замолчала, не в силах подобрать слова.

— Что — я? — Теперь настала моя очередь усмехаться. — И правда тебя поцелую?

Полли покраснела:

— Я не думала, что ты...

— Умею это делать? — подсказал я. — Рассчитывала, что упаду в обморок от смущения?

Кажется, именно так она и думала. Всплеснула руками, а потом вдруг рассмеялась.

— Ну... Честно говоря, да.

— Извини, если разочаровал, — улыбнулся я. — Так, что же мы будем с этим делать? — коснулся плеча Полли.

Она фыркнула. Ладонь девушки осветилась ярче, в ней из ниоткуда появился небольшой, кажущийся пушистым клубочек. Полли прокатила его над ссадиной. Та исчезла. Полли перебросила клубочек в другую руку и провела им над другим плечом. След от цепи пропал.

Полли, опустив ладонь, улыбнулась мне.

— Вот и всё.

— Здорово, — только и сказал я.

Полли оправила рукав и небрежно пожала плечами.

— Даже не первый уровень. Право, удивлена, что ты мне поверил насчет поцелуя... Будто сам не знаешь, как легко я справляюсь с подобными вещами! Будто до сих пор мне ни разу не доводилось лечить твои собственные царапины. Вам-то с Надин магия тяжело давалась... Помнишь, как в детстве ты полез на дерево и ободрал колено?

Мне не оставалось ничего другого, кроме как кивнуть. Хотя с трудом представлял себе обстоятельства, при которых, получив царапину, обратился бы за помощью.

— Впрочем, знаю. — В глазах у Полли засветилось лукавство. — Ты это нарочно, да? Хотел посмотреть на мою реакцию?

— Вы удивительно догадливы...

— ... уважаемая Аполлинария Андреевна, — подсказала Полли. — А вы — оставьте лесть, Константин Александрович! Вашу вину это не загладит.

Впрочем, в ту же секунду рассмеялась. Она, похоже, не умела долго обижаться.

— У тебя были такие бешеные глаза, Костя! Ты бы себя видел. Честное слово, на секунду мне показалось, что ты задушишь меня этой цепью — и глазом не моргнёшь.

— Будь на твоем месте кто-то другой — не моргнул бы, — вырвалось у меня.

Полли, к счастью, приняла мои слова за шутку.

— Ух, какие мы воинственные! — и снова расхохоталась.

А потом вдруг опомнилась и посерьёзнела.

— Хотя, о чем это я? Надин сказала, что на ваш кортеж по дороге напали!

Надеюсь, что Полли не услышала мой зубовный скрежет. Дед строго-настрого приказал Наде не болтать о том, что случилось на дороге.

От Полли изменившееся выражение моего лица, впрочем, не ускользнуло.

— О, ты только не волнуйся! — всплеснула руками она. — Надин предупредила меня, что это секрет. Я умею хранить тайны.

Угу. Даже не сомневаюсь. Более надёжных хранительниц тайн, чем барышни вашего с Надей возраста, и не сыщешь. Надя, собственно — живое тому подтверждение.

— Ты из-за этого сейчас так себя повёл, да? — продолжила расспросы Полли. — Решил, что... О, — она всплеснула руками. — Ты принял меня за злоумышленника?! Думаешь, что покушение могут повторить?

— Думаю, что при неудачах некоторым людям свойственно возобновлять попытки, — проворчал я.

О том, что самого меня неудача не остановила бы, говорить не стал. И так уже наговорил достаточно.

— Это какое-то вопиющее злодейство! — возмущенно объявила Полли. — Право, я даже вообразить не могу, кто мог решиться на такое! Зря вы не обратились в полицию.

— Сомневаюсь, что они сумели бы помочь. На нас напали обычные бандиты. Их мог нанять кто угодно.

— И никаких подозрений у вас нет? Даже Григорий Михайлович не знает, что об этом думать?

Я не стал рассказывать, в какую растерянность и уныние впал от случившегося Григорий Михайлович. Дело семейное, Полли это не касается.

— Подозрений нет. Но...

Поразмыслив, я решил, что хуже не сделаю. Достал из кармана брюк медальон — с которым не расставался с тех пор, как снял его с оглушённого парня. Протянул Полли.

— Но есть одна вещица. Валялась на дороге, я подобрал. Возможно, её обронил кто-то из нападавших.

Полли взяла медальон. Поднесла к глазам, рассматривая.

— Какое странное животное... Кто это?

— Тигр, насколько я понимаю.

— А почему у него такие зубы?.. О! — Полли вдруг уставилась на меня. — Костя! Я знаю, что это! То есть, кто! То есть... Ты помнишь Прошку?

— Кого? — удивился я.

— Прошку! Сына нашей экономки. Олимпиады Семеновны, она и сейчас у нас служит. В детстве маменька позволяла Прошке с нами играть. Он старше нас на пять лет, в детстве казалось, что ужасно взрослый. Помнишь?

— Нет, — честно сказал я.

— И правильно, — махнула рукой Полли, — я сама с удовольствием позабыла бы. Я, собственно, и забыла! Несколько лет назад маменька хлопотала, чтобы этого разгильдяя приняли в реальное училище. Олимпиада Семеновна очень уж о нём переживала, всё-таки, единственный сын. А Прошка бросил учёбу, не продержавшись и полугода. Поговаривали, что ступил на скользкую дорожку — я, впрочем, его судьбой не интересовалась. А этой зимой он вдруг появился у нас дома в Петербурге. Якобы, чтобы навестить мать. Хотя, на самом деле, пытался произвести впечатление на меня. Напускал на себя таинственность, а в итоге намекнул, что он теперь — один из саблезубых тигров.

— Кого? — нахмурился я.

— Саблезубых тигров, — фыркнула Полли. — Надо же придумать такое глупое название! Это бандитская шайка, одно время о них писали в газетах. На месте преступлений они рисовали тигриный зуб. Прошку я, разумеется, после этих откровений прогнала и приказала больше ко мне не приближаться, а не то пожалуюсь папеньке. Но мне кажется, что видела у него такой медальон.

— Что известно об этой шайке? — быстро спросил я.

Полли пожала плечами.

— Я, признаться, не интересовалась. Если не ошибаюсь, сплетни утверждали, что они служат Комарову. Ну, помнишь, тот выскочка, что купил особняк госпожи Дурновой на углу Литейного?

— Что-то такое припоминаю, — медленно проговорил я.