Глава 19. Модная вещица

Комаров.

Странно. Не ожидал от него.

Моё убийство никак не помогло бы Комарову вернуть деньги — во-первых. Во-вторых, я сильно сомневался, что сейф в особняке — серьёзная часть его капитала. Судя по тому, что успел узнать о Комарове, это — мелочь на карманные расходы, не более. В-третьих, во время нашей последней встречи Комаров ясно дал понять, что предпочтёт сотрудничество со мной, а не противостояние.

Он отводил мне глаза, а сам планировал месть? Пожалуй, только этот вариант и остаётся.

Видимо, я недостаточно его запугал. Комаров решил, что шестеро стрелков против обыкновенного, не бронированного автомобиля, пусть даже едут в нем два сильных мага — достаточный арсенал. Рассчитывал, видимо, на эффект неожиданности. На то, что я и дед погибнем раньше, чем успеем выставить Щит...

— Костя, что с тобой? — затеребила меня за рукав Полли. — Ты так глубоко задумался! Мне кажется, тебе следует отнести этот медальон в полицию. А там уж они разберутся. Не для того Государь наш батюшка содержит целое полицейское ведомство, чтобы аристократы самостоятельно занимались сыском, — засмеялась она.

Я кивнул:

— Да. Пожалуй, так и сделаю.

Полли улыбнулась, потом вдруг надулась:

— Ты, между прочим, даже не спросил, что меня привело сюда!

Это сейчас был последний вопрос, который меня интересовал. Но, тем не менее, пришлось его задать:

— И что же?

— Мы с Надин сговорились устроить игру в фанты, — заговорщически произнесла Полли. — Ты ведь будешь участвовать?

Я понятия не имел, что это за игра. Сказал наобум:

— Вряд ли. Мне не везёт в азартные игры.

Полли расхохоталась:

— Фанты — азартная игра? Забавно. Хотя, надо признать, что-то в этом есть. И, кстати, прежде я не замечала, что тебе не везет в играх. В отличие, скажем, от Сержа Голицына...

— Кстати, как дела у Сержа? — спросил я. Другого способа хоть на время отделаться от Полли, чтобы предаться размышлениям, не придумал. А просто встать и уйти было бы невежливо, да к тому же подозрительно. — И у остальных тоже? За время болезни и подготовки к церемонии я многое пропустил.

Сработало. Полли принялась болтать, вываливая на меня вагоны информации о людях, имена которых мне ни о чём не говорили. Я кивал с заинтересованным видом. А мысли вернулись к Комарову.

Неудавшееся покушение — что это было? Федота подвела самонадеянность? Поразмыслив, я решил, что скорее нет, чем да.

Комаров видел меня в деле, однако он ничего не мог знать о моём прошлом. В частности, о том, что мне самому не раз доводилось организовывать засады. Предугадать, что я сумею её распознать и приму меры раньше, чем нападающие начнут стрелять, Комаров никак не мог.

Будь на моем месте настоящий Костя Барятинский — пусть даже прокачавший магию до моего текущего уровня, — они с дедом лежали бы сейчас с простреленными головами. Сомневаюсь, что у Нины и других представителей рода хватило бы целительских сил на то, чтобы нас выходить. То есть, Комаров, по сути, ничем не рисковал. Покушение было спланировано идеально. Вмешательство такого фактора, как моё боевое прошлое, Комаров предвидеть не мог. Но почему-то я сомневаюсь, что, получив отпор, теперь он остановится. Вероятнее всего, уже планирует новое покушение — думает ведь, что я понятия не имею ни о каких медальонах!

Я почувствовал, как подступает злость. С Комаровым нужно разобраться как можно скорее. Желательно прямо сейчас — пока он уверен, что я в Барятино, среди гостей, наслаждаюсь пиршеством. И моего визита точно не ждёт.

В прошлый раз дорога до особняка Комарова заняла у меня около часа. Получается, час туда, час обратно. А на то, чтобы свернуть этому упырю шею, мне и минуты хватит... Осталось отделаться от Полли.

— Послушай, — вклинился я в её монолог, — у меня что-то голова закружилась. Видимо, последствия поединка. Я потратил на него много сил. Учитель предупреждал, что такое может быть.

— О... — огорченно произнесла Полли. — Тогда тебе, вероятно, лучше прилечь. Я сейчас позову Нину! Или Григория Михайловича.

— Не нужно их беспокоить. Я не настолько плохо себя чувствую, чтобы не дойти до спальни.

— Тогда я сама тебя провожу! — Полли вцепилась в мой локоть.

Я понял, что пока она не дойдет со мной до комнаты, не отвяжется. Если прогоню её сейчас, от обиды поднимет ещё больший переполох. Обречённо кивнул:

— Идем.

В сопровождении висящей у меня на локте Полли я проследовал через сад к дому. По дороге размышлял, как выбраться с территории усадьбы.

Приходилось признать, что отсутствие привратника, шофера и прочей прислуги имело целый ряд преимуществ. В прошлый раз, когда я в обличье Фантомаса ездил навестить Комарова, меня никто не остановил. А сейчас...

Маска, положим, чёрт с ней. Обойдусь и без магии, старый добрый чулок на голову никто не отменял. Когда доберусь до Комарова, стать на какое-то время неузнаваемым сумею. Но вот выбраться отсюда так, чтобы этого никто не заметил — задача ещё та.

Если я сяду за руль любого из автомобилей, у привратника наверняка возникнет вопрос, что это вдруг позабыло его несовершеннолетнее сиятельство на дороге в столь поздний час. И вопрос этот он немедленно транслирует деду и Нине.

Ровно то же самое произойдёт, если я соберусь воспользоваться услугами шофёра.

«Хочу проветриться» — допустим, проканает. Проветриваться, вместо загородной усадьбы, в Петербурге, в квартале, где расположен особняк Комарова — прихоть довольно странная, но в общем-то тоже можно объяснить. А вот убийство Комарова, которое последует за этой прогулкой... Трофим ведь обязательно расскажет деду, куда он меня возил. Такую сенсацию, как убийство, журналисты уж точно не упустят. Дед быстро сложит два и два. А впутывать в эту историю его и Нину мне категорически не хотелось.

По телефону, из кабинета деда, вызвать такси? Махнуть через забор со стороны сада и встретить машину на дороге — так, чтобы её не увидели от ворот?.. Я бросил взгляд на окна кабинета. Они были ярко освещены. Значит, если даже сейчас дед не там — он в любой момент может появиться. Ч-чёрт...

Полли продолжала щебетать мне на ухо, мешая думать. А в довершение всего у заднего крыльца мы наткнулись на Нину.

Я решил, что разумнее будет войти в дом через чёрный ход, не ожидал встретить возле него людей. Нина отдавала какие-то распоряжения управляющему, который привёз в усадьбу оркестр.

— Ох, Ниночка! — всплеснула руками Полли. — Как хорошо, что мы тебя встретили! У Кости ужасно кружится голова. Я думаю, необходимо пригласить врача.

Я не сдержался и зубами всё-таки заскрипел. Шансы незаметно выбраться из дома только что упали почти до нуля.

— Кружится голова? — встревожилась Нина. Бросилась ко мне, потрогала лоб. — Сейчас, Костя. Я помогу...

— Нина, — вздохнул я. — Мне нужно сказать тебе два слова наедине.

Полли с заметным сожалением отцепилась от меня. Мы с Ниной отошли в сторону.

— Это не то, что ты думаешь, — тихо сказал я. — Я себя прекрасно чувствую, не беспокойся. Просто пытался незаметно уйти, чтобы лечь спать. Честно говоря, устал за сегодняшний день.

— Вот как? — Нина покосилась в сторону Полли, чуть заметно улыбнулась. — Понимаю. Но что-то не похоже, что твоя дама намерена позволить тебе спокойно улечься спать. Полли всегда была неравнодушна к тебе.

— Ничего, с этим я справлюсь.

Я кивнул, собираясь отойти. Нина удержала меня за рукав.

— Костя, постой. Вот что... — Она замялась.

Я молчал, выжидающе глядя на неё.

— Видишь ли... Полли — чудесная девушка. Но она немного взбалмошна и склонна к безрассудным поступкам.

— Это я заметил, — усмехнулся я. — С Надей они — два сапога пара. И что?

— Ну... — Нина снова замялась, подбирая слова. — Ты нравишься Полли. А она — сильный белый маг. И она может... то есть, я ни в коем случае не убеждена, что непременно так сделает, но считаю своим долгом предупредить... В общем, скажем так, с Полли станется применить свои способности для того, чтобы тоже понравиться тебе.

Я не сразу сообразил. Пока ещё только привыкал к деликатной манере Нины не называть вещи своими именами. В ситуациях, когда сам говорил бы напрямую, она обходилась полунамёками.

— Хочешь сказать, что Полли попробует меня соблазнить?

Нина вспыхнула.

— Разумеется, нет! Полли — прекрасно воспитанная, далекая от подобных мыслей девушка. Но, пойми. В вашем возрасте...

— Понимаю, — усмехнулся я. — Гормоны, и всё такое. Обещаю тебе, что пальцем её не трону.

— Не сомневалась в твоей порядочности, — кивнула Нина. — Но, всё же... Я собиралась поговорить с тобой ещё в начале приёма, но до того закрутилась... В общем, вот. — Она взяла меня за руку и вложила в ладонь какой-то предмет.

— Что это? — Я держал в кулаке крохотное хрустальное сердечко-кулон.

— Внутри подвеска — полая, — пояснила Нина. — Обычно туда наливают каплю духов, сейчас в моде такие безделушки. Если ты дашь эту подвеску Полли, она непременно захочет понюхать духи. А, вдохнув аромат, уснёт. Ненадолго, не более чем на тридцать минут. Но, когда проснётся, не будет помнить о своих... намерениях относительно тебя. Я и Наде дала такую подвеску. Вы с ней сейчас в том опасном возрасте, когда не всякий раз можно контролировать свои и чужие желания. Подвеска — отличный способ выйти из неловкой ситуации.

Н-да. И впрямь неплохо придумано.

— Спасибо, — поблагодарил я, пряча подвеску в карман.

— Люблю тебя. — Нина коснулась губами моего лба и отошла.

Вернулась к разговору с управляющим. А ко мне подскочила Полли. Заверила:

— Нина, ты можешь не беспокоиться! Я провожу Костю до спальни.

— Спасибо, — улыбнулась Нина.

Мы с Полли вошли в дом.

— Я никогда не заходила к вам с чёрного крыльца, — сказала Полли. Она с интересом оглядывалась по сторонам. — Куда нам идти?

— Подожди, — придержал я её за рукав.

Подошёл к окну — так, чтобы видеть Нину и мужчину, с которым она беседовала. Полли тоже недоуменно посмотрела в окно.

— Почему ты остановился?

— Наблюдаю.

— За чем? — удивилась Полли. — По-моему, не происходит абсолютно ничего интересного... — И вдруг всплеснула руками. Укоризненно проговорила: — Фи, Константин Александрович! В чём это вы заподозрили свою безупречную тётушку? — Рассмеялась. — Музыканты — не в её вкусе, уверяю вас.

— Об этом вы могли бы не говорить, Аполлинария Андреевна, — буркнул я. — Последнее, что я мог бы сделать — это заподозрить тётушку в неподобающем поведении.

Нина и музыкант закончили беседу. Оба, развернувшись, поспешили в обход дома к веранде. Я подождал, пока скроются из глаз.

Распахнул дверь и позвал Полли:

— Идём.

— Что ты задумал? — Она удивлённо посмотрела на меня.

— Хочу пригласить тебя на прогулку. Не возражаешь?

Полли, разумеется, не возражала. Предложение покататься вдвоём на машине приняла с восторженным писком. О том, что пять минут назад у меня якобы кружилась голова, даже не вспомнила.

И привратник, увидев, что я собираюсь кататься не один, а в сопровождении барышни, лишних вопросов не задавал. Мою просьбу не рассказывать о прогулке деду и Нине тоже принял с пониманием. Пробухтел:

— Известно, чего ж. Дело молодое. Только вы, барин, с автомобилем поаккуратнее. А то вот Надежда Александровна давеча...

— Я — не Надежда Александровна, — сказал я. — Обещаю, что машина вернется в целости и сохранности.

— И так, чтобы не очень долго, — продолжил он. — А то кинутся вас искать, попадёт мне...

— Не бойся. Не кинутся.

Я, для Нины и деда, отправился спать. А разыскивать Полли соберётся разве что Надя — да и то, при той густой толпе кавалеров, что окружила сестрёнку, вряд ли это произойдёт скоро.

Я взял машину Нины. Ту, что принадлежала деду, уже отогнали в мастерскую.

— Красивый автомобиль, — одобрила Полли, усаживаясь на пассажирское сиденье. — Мне он всегда очень нравился! А куда мы поедем?

— В Петербург.

Полли захлопала в ладоши:

— Ах, как чудесно! Ночная прогулка вдоль набережных — это так романтично!

Я глубокомысленно покивал. В романтике разбирался примерно никак. Впрочем, те водоёмы, что встречались на моем пути, вряд ли можно было отнести к разряду романтических.

По дороге Полли начала рассказывать о том, что скоро она уедет за границу «на воды». Что это означает, я не понял, да не очень и стремился.

Дорогу до особняка Комарова помнил. Но, подъезжая к нему, подумал вдруг, что на месте Комарова вряд ли сейчас спокойно сидел бы дома. Неудачное покушение — всё же не рядовое происшествие... Как он там сказал? Трактир на Гороховой? Понимать бы ещё, где это. Хотя вряд ли далеко от его особняка.

Я покосился на Полли. Тридцать минут. У меня есть всего тридцать минут на то, чтобы выяснить, где находится Комаров, разобраться с ним и вернуться...

Мы выехали на набережную. До особняка Комарова уже недалеко, едва ли сотня метров.

Глядя на нарядную, украшенную фонарями и гранитным парапетом широкую набережную, я начал понимать, что имела в виду Полли, говоря о романтической прогулке. Гуляющих, несмотря на поздний час, вокруг хватало. Перед изящно изогнутым мостом, украшенным статуями, я заметил парковочную площадку. Отлично. Именно это мне и нужно.

Я свернул на парковку. Поставил машину в стороне от других, выключил двигатель.

Полли, всю дорогу болтавшая без умолку, вдруг замолчала. Посмотрела на меня, на другие машины, оставшиеся вдалеке. А потом вдруг начала заливаться краской.

Странно. Чего это она?

— У меня для тебя небольшой подарок, — объявил я. И вынул из кармана кулон.

— О... — Полли взяла хрустальное сердечко в руки. Зарделась окончательно — теперь уже от удовольствия. — Но зачем же ты... Право, не нужно было! Мы с тобой... Мы ведь просто друзья, верно? — а сама подалась ко мне.

Я наконец-то понял, чего она ждёт.

Увы, дорогая. Сегодня мне не до романтических поцелуев.

— Конечно, друзья, — простодушно улыбнулся я. — А этот подарок — в знак нашей дружбы. — Вспомнил слова Нины. — Очень модная вещица.

Перед словом «модная» Полли не устояла.

Вытащила из сердечка крохотную капельку-пробку, поднесла кулон к носу. Вдохнула.

— Ах! И впрямь, какой чудесный... — Она не договорила.

Глаза Полли закатились, голова упала на плечо. Отличная штука! Нина — молодец.

Я осторожно вытащил кулон из ладони у девушки, приладил пробку на место. Спрятал сердечко в карман и вынул из бардачка карту.

Гороховая... Ага. И правда недалеко.

Окна автомобиля были снабжены бархатными занавесками — в обычное время собранными и подвязанными витыми шнурами. Я распустил шнуры, закрыл занавесками пассажирское и водительское стёкла. Рядом с машиной никого не было.

Я вышел, вынул из багажника шофёрские куртку и фуражку, принадлежащие Трофиму. Знал, что у него всегда есть при себе запасной комплект одежды — службой Трофим дорожил и к своим обязанностям относился весьма добросовестно.

Я скинул фрак, натянул куртку. На голову надел фуражку, спрятал под неё косу. Козырёк опустил на лицо. Из аптечки вытащил медицинскую маску. Не чулок, конечно, но лучше, чем ничего. Опознать в таком виде представителя рода Барятинских — задача не из легких. Впрочем, Комаров узнает меня под любой личиной. Маскировка нужна для тех, кто встретится по пути.

Дополнительно сверяться с картой я не стал — дорогу запомнил. Быстрым шагом вышел на набережную и направился в сторону Гороховой улицы.