Глава 15
На войну каждый едет по разным причинам. Кто-то и впрямь свято верит, что защищает родину, кто-то просто пытается подзаработать, кто-то ищет себя, какие-то новые смыслы… Лиза пыталась найти смысл в самой войне. Но сколько бы она ни разговаривала с вояками, сколько бы ни выслушивала доводы двух противоборствующих сторон, сколько бы ни пыталась отыскать хоть что-нибудь светлое в происходящем, тот самый воспетый в книгах героизм – у нее ничего, абсолютно ничего не выходило. И по всему получалось, что война – это просто грязь и слезы. Грязь раскатанных танками дорог и разбитых артиллерией зданий. Слезы ни в чем не виновных мирных людей, чьи жизни оказались в руинах точно так же, как и их разрушенные дома.
Лиза составила ноут с колен и с силой растерла лицо. Вчера ночью бомбили – так что поспать не вышло. Ей удалось собрать кучу самого разного материала, но когда она пыталась сделать хоть какие-то наброски для будущей статьи, у нее ничего не получалось. Как будто это все не то было…
– Полярникова, собирай манатки. Командир велел нам сваливать.
Лиза опустила задранные над головой руки и уставилась на своего напарника.
– Что случилось?
– Ребята с той стороны переходят в наступление. Будет работать артиллерия. Здесь находиться небезопасно. Да что ты расселась? У нас приказ!
Вычитывая ее, Фед торопливо упаковывал в чехлы свое оборудование. Даже сейчас, в спешке, он не удержался и ласково погладил камеру, как если бы та была живой и могла чувствовать его прикосновения. А еще говорил, что она маньячка! А сам? Лиза усмехнулась, сгребла разложенные на столе тетрадки, ноут и диктофон. Технику даже успела сложить в рюкзак, как вдруг далеко-далеко раздался какой-то грохот. Тот, кто не был на войне, мог бы принять этот звук за что угодно. Но Лиза уже ни с чем бы его не спутала. Это был залп. А значит, сейчас снаряды куда-то будут «ложиться».
– Фе-е-ед… – только и успела шепнуть Лиза, прежде чем ее голос утонул в оглушительных звуках взрывов. Здание, в котором они находились, подпрыгнуло, с потолка посыпалась штукатурка. Свет мигнул и погас.
– К стене, дура! – рявкнул Егоров. Лиза бестолково заметалась, в темноте не сразу сообразив, куда ей лучше приткнуться. Где капитальная стена, которая в случае чего ее защитит? А где перегородка, что упадет ей на голову при первом же серьёзном ударе?
Страх – интересная штука. Удивительно, как он способен тебя мобилизовать. Встряхнуть… Заставить переосмыслить жизнь и все, что в ней происходило, в секунду. Привалившись к стене, прижав к груди злосчастные тетрадки со своими записями, Лиза думала о том, что не так уж плохо она жила. Ну, подумаешь, мужик изменил с подругой. Это вообще, можно сказать, классика. Даже удивительно, что она позволила той истории так сильно себя сломить. А Данька? Да какая разница, кто его биологические родители? Тоже нашла проблему… Вот выберется из этого дерьма и как обнимет его! И зацелует. Пухлые щечки, розовые пяточки, по-младенчески рыхлую попку. И Яр… Надо обязательно выяснить, что это, мать его, было. Почему их потянуло друг к другу так сильно? И что с этим делать теперь?
Обязательно. Обязательно выяснить. Когда они выберутся. Если только сумеют.
– Есть тут кто? – раздался голос с акцентом, в котором Лиза узнала их проводника.
– Мы здесь!
– Выходим! За мной. Скорее…
Залпы стихли. И все вокруг зловеще замерло. Лиза бежала к крытому грузовику, в котором уже сидели солдаты, получившие команду отступать, и на ходу поправляла на себе жилет с нашивкой «PRESS», которая по идее должна была ее уберечь от смерти.
– Надень каску.
Лиза выхватила ту из рук напарника и застегнула под подбородком удивительно твердыми пальцами.
– Я тебе говорил, что надо отсюда сваливать!
– Но мы не доработали! – возразила Лиза. Грузовик завелся и покатил между полуразрушенных домов, подпрыгивая на кочках так, что стучали зубы.
– Если работа не идет – это знак, что надо валить. А ты каждый раз сидишь до победного. Я так и не понял, чего тебе не хватило в этот раз.
– Истории! Мне не хватило истории, понимаешь?
– Истории! Мне не хватило истории, понимаешь?
– Ты выслушала истории представителей обеих противоборствующих сторон, – прокричал Фед, машинально пригнувшись, когда опять загрохотало.
– Да какая мне разница, что думают эти стороны? Если есть третья сторона! Если есть, мать его, люди, обычные люди, судьбы которых перекрошила эта война! Думаешь, им не все равно, кто прав, а кто виноват? – проорала в ответ Лиза, а потом уже тише добавила: – Я ведь просмотрела, что ты отснял…
– И что? Тебе не понравилось?
– Дело не в этом! Ты профессионал. И каждый кадр, с точки зрения искусства фотографии – безупречен. Но что ты снял?
– Что?
– Боевые действия, взрывы, люди с оружием…
– Господи, Полярникова, мы за этим сюда и приехали!
– За чем? Чтобы прославлять войну? Так, выходит?
– Да нет же!
– Тогда давай покажем ее честной. Покажем ее изнанку. Не вот этот весь бред о том, как отважно здесь сражаются за землю. Мы даже не уверены, чья она… И кто прав. Есть ли в это всем вообще правые? Давай покажем людей! Людей, которые вовлечены в войну не по своей воле. Покажем, насколько хрупок баланс мирной жизни. Ведь я уверена, еще пару лет назад они себе не могли такого даже представить, – Лиза обвела широким жестом руины по обеим сторонам от дороги. – Может быть, другие люди задумаются… И это все прекратится. Остановится… может быть.
– Что именно? – буркнул Фед.
– Война.
– Войну могут остановить только те, кто ее начал, Полярникова. Люди, у которых много бабла и оружия.
– Возможно, ты и прав, – устало согласилась Лиза
– Не сомневайся. И не забывай, что ты и я – всего лишь репортеры. Никто не ждет, что мы остановим все войны на планете.
– Я понимаю. Но ведь мы пишем людям о людях? Давай этим и займемся. Пожалуйста, Фед…
– Господи, женщина, чего ты от меня хочешь?
– Давай задержимся здесь. Хоть на денек. Поработаем среди мирных. Обойдем дома, в которых еще живут. Возьмем интервью у местных, сделаем фото обычной жизни. Я поняла, почему у меня не шел текст. Я не о том писала. Понимаешь?
– Красный крест… – пробормотал Фед и задумчиво почесал подбородок.
– Что?
– Скорее всего, нас эвакуируют в миссию Красного креста. Там ты найдешь с кем поговорить. Если, конечно, не эвакуировали саму миссию.
Лиза на секунду зажмурилась. Почти в кромешной темноте нащупала сухую ладонь напарника и легонько сжала.
– Спасибо.
– Так и знал, что с тобой проблем не оберешься. Бедовая ты баба.
– Это я уже слышала, – сквозь слезы засмеялась Лиза. – Ты прости, что не могу вполсилы.
И ведь действительно не могла. Так было и в работе, и в жизни. За что бы ни бралась – все на максималках. Наверное, ей поэтому так нелегко далось предательство Серого. Она его не могла понять. Это не вкладывалось в картинку ее мира.
– Только учти – здесь намечается жопа. Завтра отрабатываем на свой страх и риск. И валим. Я серьезно, Полярникова.
– Хорошо. Только не зови меня так.
– Как?
– Полярниковой.
– А как звать?
– Новый псевд я пока не придумала. Так что зови пока просто Лизой.
– Почему сразу не Елизаветой?
– Потому что Елизавета – это Полярникова.
Так она подписывала свои статьи раньше. А теперь не могла.
– Мне, наверное, не надо спрашивать, чем тебе и то, и другое не угодило?
– Лучше не надо, да, – усмехнулась Лиза. Её уже накрывал адреналиновый отходняк. Ужасно хотелось спать.
– Заметано. А мы, кажется, приехали. Давай руку, Лиза. Помогу тебе спрыгнуть.
Хороший он все-таки, Фед, хоть и не любит с ней работать. Лиза шмыгнула носом, осмотрелась по сторонам. У их ног раскинулся город, который они оставили, отступая. То тут, то там от земли поднимался дым, и взвивались языки пламени.
– Учти, Лиза, у тебя есть один день, – напомнил Фед и сделал первый кадр. Как раз той картинки, что открылась их взгляду. Лиза кивнула, тут же переключаясь на подоспевшего к ним проводника. Свое право остаться здесь еще нужно было выторговать у военных. К счастью, Лизе довольно быстро пошли навстречу. Что-что, а договориться с мужчинами жизнь ее научила.
Весь следующий день они с Федом провели на ногах. Лиза ходила и слушала. Слушала и снова ходила… Ее записи разрастались, пополняясь десятками историй обычных, на первый взгляд, ничем не выдающихся людей. Лиза бы рыдала над каждой, если бы сейчас могла это себе позволить. А так приходилось выстраивать экран. И отстраняться.
Дошел черед и до миссии. Но толкового разговора не вышло. Те в срочном порядке сворачивали свою работу и эвакуировались. Им было совершенно не до репортеров. С их глупыми интервью. Глава миссии уже давно смотал удочки, на месте оставались лишь несколько рядовых сотрудников. Лизу провели в неказистый кабинет, но она так и не успела ни о чем их расспросить. Прозвучал сигнал тревоги, и те опять куда-то сорвались.
– Лиз, надо уезжать!
– Ага. Сейчас… – кивнула Лиза и прошлась по тесной захламленной комнатке от стены к стене. Разглядывая висящую на ней карту, какие-то объявления, плакаты и редкие фото, прикрепленные к стене кнопками. У одной фотографии замерла. Подошла поближе, жадно вглядываясь в изображение. Несколько девчушек, очевидно, из местных, были запечатлены в компании… в компании…
– Аля… – прошептала Лиза, узнав в девушке с фото жену майора Богданова.
– Ты что-то сказала?
– Нет. Просто девушка на фото похожа на одну мою хорошую знакомую.
Не просто похожа! Это Аля и была. Как она здесь очутилась?! Это был первый вопрос, который Лиза задала вернувшейся представительнице миссии.
– О, эта девочка прибыла к нам добровольцем. Аля! До того, как ее выкрали в конце прошлого августа, она проработала у нас несколько месяцев.
– Как выкрали? Кто? – похолодела Лиза.
– Если бы мы знали.
– И что? Ее нашли?
– К сожалению, мы ничего не знаем о ее судьбе. Так бывает. В стране десятки тысяч людей официально признаны пропавшими без вести.
Земля опять содрогнулась, и представительница миссии распорядилась немедленно уезжать. Да Лиза и сама уже понимала, что здесь нельзя больше задерживаться ни на секунду. Они выдвинулись в колонне, состоящей из трех машин. Но не проехали и нескольких километров, как попали в засаду.
– Твою же мать, – грязно выругался Фед, прежде чем его, а следом и Лизу, выволокли из машины. Она бесконечно повторяла «PRESS» и тыкала пальцем в нашивку на своей одежде. Но, похоже, тем, кто их остановил, плевать было на их нашивки.
Все выглядело, как в плохом боевике. Они под прицелами автоматов, их куда-то везут… Фед попытался вступить в переговоры, но не слишком удачно. Ему велели заткнуться. И даже не нужно было владеть чужим языком, чтобы понять, что конкретно ему сказали. Они ехали довольно долго, прежде чем машина остановилась и им скомандовали вылезать. После проводили в какой-то стремный полуподвал и… ушли.
– Ты понял, кто эти люди? – шепнула Лиза.
– Нет.
– А чего они от нас хотят?
– Скоро узнаем.
Оказалось, что бандиты и сами не знали, что им было нужно. То ли выкуп, то ли чтобы они осветили в прессе конкретно их позицию. Сутки Лиза с Федом и еще шесть человек из миссии провели в полнейшем неведении. Это было мучительно. Как чисто физически, так и морально. Было ужасно холодно. Их толком не кормили… Да что там? У них банально не было туалета. Поэтому заложникам приходилось ходить в ведро по очереди. Нервного напряжения многие просто не выдерживали… Это было страшно, очень и очень страшно…
– Если мы выживем, и мне хоть когда-нибудь приспичит поехать на войну, просто пристрели меня, – шепнула Лиза Феду.
– Заткнись, Лиза. Вот просто заткнись! – устало вздохнул тот.
– Как думаешь, они связались с редакцией?
– Без понятия. Наверное.
– И какие выдвинули требования?
– Может, самолет. И два миллиона долларов, – попытался сострить Фед.
– У Дубильета нет таких денег. А самолеты здесь вообще не летают.
– Ты знаешь, как меня приободрить, – вымученно хмыкнул.
– Что теперь будет, Федя?
– Ты у их главного взяла интервью? Взяла. Он же этого хотел? Глядишь, теперь и отпустит. Если ты поклянешься мамой раструбить на весь мир, какой он красавец.
– А если нет? – шепнула Лиза, слизывая слезы. Глупые слезы и трусливые. Она думала, в ней больше выдержки. Фед промолчал. Постепенно стихли и все другие звуки. Лиза провалилась как будто в забытье. В себя пришла, почувствовав, как ее рот накрыла чужая ладонь.
– Т-ш-ш. Не дергайся. Это я. Яр…