Глава 20

После происшествия в стиле «ню», до конца дня свой нос дальше спальни не показывала. В одиночестве время проводила исключительно с «пользой». А именно — стыдилась того, что, не разобравшись в ситуации, как угорелая залетела в душ к Воронцову. Краснела, вспоминая размеры «дубины», смущалась от того, что бесстыже виляла бёдрами, когда уходила. А ещё ругала и поедом себя ела за то, что искренне восхитилась телом Марата, ну и «кувалдой» в придачу. Куда же без неё….

Не успела я утром спросонья глаза продрать, как в дверь постучали. Первое и единственное, что пришло в голову — это упырь долбится. Сердце ёкнуло, пульс участился, ладони вспотели, но тело мигом угомонилось, стоило только услышать голос Нины Васильевны.

— Настасья, с каких пор ты дверь запертой держишь?

Спрыгнув с кровати, открыла дверь женщине.

— Доброе утро, с тех пор, как начала встречать в доме людей, которых вижу впервые.

— Ну да, ну да, — понимающе закивала Нина Васильевна. — Нагнал Марат работников. Раньше как хорошо было, да? Тишина, спокойствие, кругом только свои. Ты как себя чувствуешь? — тёплая заботливая ладонь легла на мой лоб.

— Н-нормально, — с запинкой ответила я, не сразу вспомнив, что вчера, чтобы со всеми не ужинать, в частности с Воронцовым, сказалась больной.

— Ну и слава богу, значит, спустишься к завтраку, — выдохнула и приободрилась Нина Васильевна. — А то вчера Марат, когда я сказала, что ты приболела, сильно ругался. Собирался даже к тебе подниматься, говорил, что вытащит сейчас тебя за трусливые заячьи уши из норы. Но я не пустила, солгала, что уже ходила к тебе, и ты крепко спала.

— Знала, что на вас можно во всём положиться, — наклонившись, поцеловала щёку спасительницы.

— Настасья, а почему Марат тебя трусливым зайцем называл, а? — прищурившись, поинтересовалась Нина Васильевна, на что я лишь пожала плечами.

— А кто ж его знает?

Слава небесам, завтрак проходил в штатном режиме. Марат ничего каверзного насчёт вчерашнего мне не ляпнул, правда, красноречиво поглядывал, да и фиг с ним. Оксана, что, между прочим, немного выбивалось из рамок, пребывала в отличном расположении духа, к Нине Васильевне не цеплялась, со мной не зубоскалила и даже девушке, что обслуживала нас за столом, спасибо сказала, когда та ей ещё одну чашку кофе подала.

Но вся любезность Оксаны пропала, как только Марат вышел из-за стола.

— Я тут себе площадку во дворе приглядела для йоги на свежем воздухе. Так что, Нина Васильевна, сворачивайте свой огород. На ваших никому не нужных грядках газон посадят либо плитку положат. Не знаю, не решила ещё, — с какой-то особо садисткой интонацией сообщила девушка Воронцова.

— Почему это огород не нужен? — возмутилась я. — Всю зелень на нашем столе вырастила Нина Васильевна, и огромное ей за это спасибо. Оксана, вокруг дома столько земли, хватит на футбольное поле. Поищи другой участок для йоги. Уверена, альтернативных вариантов — хоть отбавляй.

— Ещё чего, этот хочу. Да и потом, этот огород как бельмо на глазу. Позор. Если мои подруги узнают, что у меня на заднем дворе есть теплица, засмеют. Уже всё решено, завтра же грядки сравняют с землёй.

— И кто же так решил, случаем, не Марат? — спросила я, но почему-то была уверена, Воронцов не в курсе задумки любовницы.

— Так решила хозяйка дома, — посмотрев на меня сверху вниз, гордо заявила Оксана.

— Насколько мне известно, на данный момент это место вакантно, так что твоя площадка для йоги — это линии вилами на воде, — сказала я, и лицо Оксаны побагровело.

— Я в доме хозяйка. Вы тут обе оборзели, потому что у нас с Маратом в отношениях были некоторые проблемы, но вчера они разрешились. Так что готовьтесь по струнке ходить. Понятно?

Закатив глаза, я лишь хохотнула. Продолжать дискутировать и дальше с Оксаной не понятно с чего зарвавшейся, желания нет никакого.

— Смейся, смейся, сама всё увидишь. Да Марат от меня без ума. Как скажу, так и сделает. Знаешь, сколько раз мы ночью занимались любовью, а ещё где и как?

— Ваша личная жизнь с Маратом никому не интересна. Думай, что и при ком говоришь, — с нажимом произнесла я, кивая на явно смущённую Нину Васильевну.

— Да ладно тебе, подумаешь, — махнула рукой девушка. — Пусть хоть послушает. У неё-то самой когда в последний раз был секс? Ещё до революции. Да и то с выключенным светом и под одеялом, — ядовитый смех Оксаны заполнил столовую.

— Оксана, прояви уважение к Нине Васильевне и заткнись, а то я тебя сама заткну.

— Кого я должна уважать, её? — Оксана, вытянув руку, ткнула в Нину Васильевну пальцем. — Да она даже не член семьи. Так, приживалка. Одинокая немощная старуха, только из-за этого Марат её терпит.

Одна единственная слеза, что прокатилась по лицу дорогого и любимого человека выключила мне мозг и включила режим «ярость». От слова «совсем» не помню, каким образом оказалась рядом с Оксаной, зато отчётливо помню, с каким наслаждением залепила ей увесистую пощёчину.

— Ну ты за это, сучка, ответишь, — держась за левую щёку, пообещала любовница Воронцова. — Обе ответите, когда вернётся Марат! — это Оксана уже выдала криком.

Весь день бегала к Нине Васильевне в комнату мерить давление и просто посидеть рядом. Женщина так сильно расстроилась из-за слов Оксаны, что даже за сумки хваталась. Едва её успокоила и на кровать уложила, а напоив лекарством, велела поспать.

Кто бы мне ещё утром сказал, что с нетерпением буду ждать Марата с работы, не поверила бы, а теперь готовлю ужин и нет-нет да в окно посмотрю, вдруг авто Воронцова заехало на территорию дома.

То, что нога Марата коснулась крыльца, я пропустила, зато залетевшая на кухню Оксана любезно мне об этом сообщила.

— Всё, сучка, Марат дома, готовь для извинений колени и подружку престарелую позови.

Если девушка навстречу к Марату бежала со всех ног, то я не спешила, помыла руки, сняла фартук, морально приготовилась к разговору и лишь после зашла в гостиную, где Оксана, вцепившись в лацканы пиджака, жалобным голоском рассказывала любовнику, как я её избила.

— Марат, она не за что ударила меня по лицу…

— Да, подтверждаю, — поймав на себе взгляд упыря, произнесла я. — Действительно я дала Оксане пощёчину. Теперь об этом очень жалею. Надо было лучше башку гадине оторвать.

— Вот видишь, Марат, Настька в конец обнаглела, — захлёбываясь собственной злостью и тыча в меня пальцем, зашипела Оксана. — Без причины набрасывается на людей, по ней дурдом плачет…

— Да замолчи ты уже, — прикрикнул Воронцов на любовницу и вновь на меня посмотрел.

— Что произошло, мне кто-нибудь объяснит?

— Оксана обидела Нину Васильевну, за это и получила по морде. Растолкуй подруге, Марат, что молодость — явление быстротечное. Когда-нибудь и твоя подружка станет пожилой женщиной, и я очень надеюсь, что какая-нибудь соплячка её дряблой немощной старухой назовёт, как она Нину Васильевну. А ещё Оксана сказала, уже от твоего имени, что ты Нину Васильевну терпишь и приживалкой считаешь.

— Не ври, я не так говорила! — выкрикнула девушка в мою сторону и тут же сменила интонацию на жалобную. — Марат, ты же мне веришь?

— Возможно, выражения и не совсем те, но смысл передала верно. По твоей милости у Нины Васильевны до сих пор давление скачет, — бросила я и в это же мгновение поймала на себе недовольный взгляд Воронцова.

— Ты вызывала врача? — с нажимом поинтересовался у меня родственник.

— Нет. Обычно, когда Нина Васильевна недомогает, справляюсь сама, — ответила я и подумала, что действительно промахнулась, врач бы сегодня не помешал.

— То есть, занимаешься самолечением или, быть может, у тебя есть диплом медицинского ВУЗа?

Доводы мужчины крыть было нечем, поэтому виновато опустила глаза.

— Ладно, не вызвала доктора, а почему мне не позвонила? — не унимался Марат и продолжал меня обвинять.

Молчу, нервно стучу носком туфли по полу.

— Где сейчас Нина Васильевна?

— У себя, я ей таблетки дала и спать уложила.

— Таблетки она дала, ума-то палата, — осуждающе прорычал Воронцов и уверенно направился к лестнице, скорей всего, чтобы навестить Нину Васильевну.

— Марат, подожди, — бросилась Оксана вдогонку, и тут уж я высказалась.

— Не вздумай пускать Оксану в комнату к Нине Васильевне, хватит с неё на сегодня переживаний.

Воронцов даже не обернулся, зато его подруга украдкой продемонстрировала мне средний палец.

— Ну как так-то? Отличилась Оксана, а отругали меня! — возмутилась я вслух, когда вернулась на кухню, а потом достала маленькую кастрюлю, чтобы приготовить к лососю сливочный соус, Нина Васильевна его любит, а мне хочется ей угодить.

— Вы специально две расчётливые сучки сговорились, чтобы выжить меня из дома, — послышалось шипение Оксаны в самый неподходящий момент, сливки разогрелись до нужной температуры, и сейчас передо мной стояла задача не дать им закипеть. — Марат из-за ваших козней меня отсылает в квартиру.

— Правильное решение, хоть и запоздалое, — прокомментировала я вердикт Воронцова, а заметив боковым зрением, что девушка приближается, в предупредительном жесте выставила перед ней руку. — Не подходи, у меня на плите полная кастрюля кипятка, если, конечно, сейчас не востребованы актрисы с ожогами.

— Тварь, я тебе все волосы выдеру, — Оксана больше не кралась в мою сторону, она буквально неслась.

От греха подальше, чтобы действительно никого не обжечь, отодвинула кастрюлю со сливками на дальнюю конфорку к стене, а когда развернулась к Оксане, чтобы не позволить ей ударить меня, разъярённую девушку удерживал Марат.

— Так и знал, что ты не вещи пойдёшь собирать, а побежишь Насте разборки устраивать.

— Отпусти меня, отпусти! — брыкаясь, вопила Оксана и махала руками, чтобы до меня дотянуться. — Это всё из-за неё… из-за неё…. Отпусти!