Глава 21

— Как же вы мне надоели, — устало проворчала я и, убедившись, что Воронцов крепко держит «любимую», и вреда она мне не нанесёт, вернула кастрюлю на прежнее место.

— Марат, да ты разве не видишь, Настька специально рассорила нас.

— Я велел тебе собираться, а что ты сделала?

— Никуда я не поеду. Без тебя никуда!

Пока я помешивала соус, Воронцов и Оксана собачились. Шум и пыль стояли до потолка. Да, темпераментная из них парочка.

— Я знаю, почему ты хочешь, чтобы я переехала, не из-за Нины Васильевны — это просто предлог! — истерично кричала Оксана и одновременно с этим ревела навзрыд. — Это всё из-за девки, чьи трусы ты носишь в кармане. Я мешаю тебе с ней встречаться, когда вздумается, да?

Воронцов на этот раз не ответил любовнице, что удивило, обычно на два слова Оксаны Марат вставлял десять своих. Из любопытства посмотрела на родственника и чуть лопатку не выронила из рук.

Воронцов был не похож сам на себя, черты лица заострились, брови слились в одну линию, губы и вовсе исчезли, складывалось впечатление, что он прямо сейчас разорвёт Оксану на тысячу мелких кусков.

Наполовину утопила лопатку в кастрюле и выключила огонь, если что, придётся заступаться за девушку, чтобы в доме не случилось непредумышленного убийства в состоянии аффекта. Похоже, зря Оксана трусы упомянула, на Марата это подействовало, как команда «Фас» на собаку.

— Марат, ты бы сходил во двор, проветрился, а, — предложила я, отдавая себе отчёт, что лучше не вмешиваться. Хоть Воронцов с Оксаной отношения не регистрировали, но всё равно муж и жена — одна сатана. Они помирятся через час, а я виноватой останусь.

— Настя, выйди, — рявкнул упырь, но после более вежливым тоном добавил: — Пожалуйста.

— Нет, пусть останется! — завизжала Оксана и расставила в стороны руки, чтобы я не ушла. — Может, ты хоть её постесняешься. Прикинь, Настя, он если пиджак меняет, то и трусы перекладывает. Что ты с ними делаешь? Нюхаешь? Целуешь? Жуёшь? Знаешь, как это называется?!

— Марат, не надо, — оттолкнув Воронцова от любовницы, закрыла девушку своим телом. — Вы оба сейчас не в себе, Оксана слишком расстроена и не понимает, что говорит. Самое лучше — вам разойтись по углам, после всё обсудите, когда успокоитесь.

— Нам больше нечего обсуждать, — склонившись к моему лицу, сказал Воронцов, а потом выпрямился, заглянул за мою спину и выдал: — У тебя полчаса собрать манатки и переезжаешь ты не в квартиру, а мне похер куда, но чтобы я тебя больше не видел.

— Выбросить меня, значит, решил, дорогой мой, — сладко пропела Оксана, — но ничего у тебя не получится. Я беременная, понятно тебе?

— Оксана, молчи, — развернув голову к девушке, посоветовала я, ослу же понятно, что она нагло врёт.

— Да неужели, — усмехнулся Марат. — То есть случилось чудо, и ты вылечилась от бесплодия, дорогая моя?

— Какое бесплодие? Не понимаю, о чём говоришь, — из глаз девушки градом полились слёзы, из чего сделала вывод, отлично она знает, о чём толкует любовник.

— Обыкновенное такое бесплодие из-за оборота, который ты сделала в восемнадцать лет от сокурсника. Разве ты не из-за того, что не смогла родить ребёнка, развелась с мужем — режиссёром?

Все чувства резко перечеркнула тошнота, и лишь её одну я ощущала.

— Вы оба просто до мерзости отвратительные, — пробормотала я. — Отличная пара, один хлеще другого.

Оксана, не обращая внимания на мои слова, набросилась на Воронцова. Девушку словно прорвало. Все накопленные обиды за их двухлетний роман вылились в один нескончаемый поток из претензий и обвинений. «Ты меня никогда не любил», «Я умоляла дать денег на фильм, а ты сказал нет», «Да у нас секс два раза в месяц, не чаще»….

— Настя, ты как? — женские вопли разбавил вопрос Воронцова. — Тебе что, плохо? Присядь. Воды дать?

— Ах, как показательно. Тебя интересует кто угодно, но только не я, — сокрушалась Оксана. — Руслан, глядя на брата, сейчас в гробу перевернулся!

На Воронцова упоминание о Руслане подействовало как красная тряпка. Мужчина отстал от меня со своим стулом и стаканом воды и набросился на любовницу, уже не делая скидку на то, что она девушка. Спасибо, хоть руками не трогал, зато орал так, что окна дрожали, и посуда звенела в шкафах.

— Хватит, — потребовала я, но мой голос проглотил скандал, что разгорался всё жарче и ярче.

Привлекая к себе внимание, чтобы прекратить этот ад, пришлось принести в жертву стеклянный салатник, который я с размаху бросила на пол и расколошматила вдребезги.

— Уходите! И насилуйте мозг друг друга в другом месте.

Слава небесам, Марат взял Оксану за шкирку и уволок. Хоть ругаться «влюбленные» не перестали, но зато горло надрывали уже не рядом с моими ушами.

В который раз поставила кастрюлю со сливками на плиту. Блин, не соус, а обыкновенная дрянь скорей всего теперь выйдет, если так, то подам к лососю покупной майонез, как говорит Нина Васильевна: «- Я с майонезом и газету за обе щеки с удовольствием слопаю».

Пока кромсала овощи для салата, во дворе разворачивалась настоящая драма. Специально не смотрела, но на кухне панорамные окна, хочешь не хочешь, а территорию дома всё равно видишь.

Марат уверенной походкой шёл к припаркованной машине Оксаны, в одной руке у него болтались две сумки, а другой он волок за собой упирающуюся и отказывающуюся идти девушку. Пока Воронцов наполнял багажник авто чемоданами, Оксана и плакала, и в ноги мужчине бросалась, но он всё равно, подняв любовницу с земли, посадил её на водительское сиденье и велел проваливать восвояси.

***

С уходом Оксаны в доме стало заметно легче дышать. Теперь за завтраком или же за обедом можно расслабиться и не ждать каждую секунду, что тебя подружка Воронцова едким высказыванием покусает. Нина Васильевна так и вовсе не устаёт Марата хвалить, что «непутёвую» бросил. Изменения и Воронцова коснулись, мужчина стал более уравновешенным и расслабленным, я его даже упырём в мыслях реже начала называть.

— Да, Виктор Олегович, рада вас слышать, — приняла звонок Иванова.

— И я рад. Настя, мы непростительно долго не виделись. Я бы не хотел терять с тобой связь. Давай встретимся, выпьем кофе или ещё лучше пообедаем вместе?

— Отличная идея, я как раз из дома выбралась на маникюр и сейчас нахожусь недалеко от вашего офиса. Через полчаса освобожусь. Напротив салона есть кофейня, если вам удобно, могу скинуть адрес.

— Скидывай и считай, что я уже за столиком тебя жду.

В кофейне я появилась не через полчаса, как условились, а практически через час. Как только мастер услышала о назначенной встрече, она так сильно старалась успеть доделать мне маникюр за тридцать минут, что промахивалась и промахивалась.

Иванов ожидаемо ни видом, ни словом за опоздание не упрекнул, а приветливо встретил, по-отечески приобнял, руку поцеловал, стул отодвинул.

Уже и забыла, как это приятно, когда за тобой галантно ухаживает мужчина. Представляю, если бы я Воронцова заставила себя ждать, как бы он мне весь мозг выклевал. Терпение не самая сильная сторона упыря.

— Анастасия, я правильно понимаю, вы теперь с Маратом Александровичем живёте одни? — поинтересовался мужчина, после того, как мы рассказали друг другу, что сильно скучали.

— Ну почему одни? С Ниной Васильевной и ещё у нас теперь просто огромный штат работников, — ответила я и, отпив кофе, заметила. — М-м, какой вкусный, и почему я раньше сюда не заходила?

— Я имел в виду, без Оксаны, Воронцов же дал ей отставку.

— Откуда вы знаете? — удивилась я.

— М-меня просветила помощница Воронцова, — после небольшой паузы объяснил Иванов и зачем-то добавил деталей: — Вышло совершенно случайно. Когда я был у Марата Александровича в приёмной, его секретаря звонками донимала Оксана, требовала с ним соединить…. В общем, вывод я сделал и, как оказалось, он верен, да?

— Да. Но я не хотела бы это обсуждать. А то выходит, как будто мы сплетничаем. Нам же есть о чём другом поговорить, — недвусмысленно намекнула я, что лучше бы нам сменить тему.

— Конечно, конечно, дела Воронцова нас не касаются, но Анастасия, тебе не кажется, что жить в одном доме с Маратом, в то время, когда он одинок — неправильно. Если не сказать — неприлично.

Не удержалась и звонко раскатисто рассмеялась.