Глава 44

Повисла немая пауза, причём нехорошая, Марат настолько недовольно сверлит меня глазами, что улыбаться резко перехотелось.

В какой-то момент у Воронцова разгладилась складка между бровями, поза вновь стала расслабленной, одним словом — родственника отпустило.

Интересно почему?

Смириться, что его же требование и накрыло всю малину, Марат просто-напросто не мог, не в его это характере, значит, придумал, как неугодный пункт обойти.

Давай, Воронцов, я вся во внимании, жги! Сейчас посмотрим, кого пальцем делали, а кого тем, чем положено.

— Безусловно, пункт о трауре остался в силе, — протянул Воронцов, а после, как бы между прочим, добавил: — Напомни, какой срок мы обговаривали?

— Срок мы не обговаривали, — победно ответила я.

— А мне кажется, речь шла…

— Конкретно срок мы не обговаривали, — перебив мужчину, уже с нажимом произнесла я.

Отлично помню, хотела спросить, сколько мне держать целибат, когда с родственником договаривались, но так и не решилась. Как выяснилось — и правильно сделала.

Марат прищурился, видимо в памяти роется, вспоминает детали того разговора.

— Возможно, срок и не обговаривали, — согласился Марат, — Тогда будем руководствоваться общепринятым промежутком. Если не ошибаюсь — это приблизительно месяца четыре, не больше.

— С чего ли? Нет конечно. Четыре месяца — это рекомендуемый минимум. Но какие могут быть рекомендации в таком сугубо личном и индивидуальном деле? Никаких, — важно помотала я головой. — Опираться мы будем исключительно на моё ощущение в потребности траура. То есть, когда перестану ощущать в нём необходимость, тогда он и закончится! — не сказала, а скорей припечатала я.

Марат, отвернув голову в сторону и, взглянув на пол, что-то тихо — тихо прошептал. Что именно — не расслышала, но подозреваю, мужчина выругался, причём крепко, причём ругал он точно меня.

— Настя, мы оба знаем для чего и почему я включил этот пункт в наш договор. А ещё тебе известно, что я не стану настаивать на его исполнении….

Не удержалась и, вновь не дав Воронцову договорить, вставила свои пять монеток.

— То есть теперь воздерживаться не обязательно? — наигранно обрадовалась я. — Что же ты раньше молчал? Ну всё, я побежала, — соскочила со стула. — Знаешь, столько дел вдруг навалилось. Срочных. Всю ночь их буду решать….

— Сядь! — взревел Воронцов.

— А чего ты орёшь? — не испугавшись, с упрёком спросила я, а для пущей важности упёрлась кулаками в бока.

— Прости, — пробормотал Марат, ох и тяжко ему далось это, казалось бы, простое слово, сразу чувствуется не привык Воронцов извиняться. — Настя, мне жаль, что я на тебя поднял голос, но ты же меня спровоцировала. Даже в шутку не дразни меня на тему твоих ночных… дел. Договорились?

Глубоко вздохнула, выдохнула и, присев в кресло обратно, начала говорить, теперь уже начистоту:

— Если продолжим ходить вокруг да около, мы далеко не уедем. Ты дал знать, что ко мне неравнодушен, я тебе на это отвечаю, между нами никогда ничего не будет. Поэтому все наши споры на счёт траура, переезда, отношений с другими мужчинами — бессмысленные. Ты можешь заставить меня безвылазно сидеть в четырёх стенах, нацепить на меня паранджу, запретить с кем-либо разговаривать, но это всё тебе ничего ровным счётом не даст. Я же не одичаю настолько, что решу, что отношения с мужчиной, который, скажем так, мне не по душе, это небо в алмазах.

— Не по душе, — с усмешкой повторил Марат мою фразу и прокомментировал: — Какая политкорректная замена — ты мне нахер не нужен.

Сглотнула, не хороший это знак, что Воронцов в открытую и громко при мне ругнулся, не матерился, конечно, но всё же…

— Это я сейчас тебе, Настёна, не по душе, но пройдёт немного времени, и ты изменишь мнение. Гарантирую!

Не удержалась и закатила глаза.

Вот бы мне хотя бы малюсенькую кроху от самомнения Воронцова, да я бы горы научилась превращать в пологое место, ветра бы разворачивала, чтобы дули в противоположную сторону ну или на худой конец уже через полгода разжилась бы целой сетью ресторанов по всему миру…

Не потрудилась озвучивать свои мысли по поводу заносчивого обещания Воронцова. Мой взгляд куда красноречивей объяснил мужчине, что я об этом всём думаю, и куда ему следует сходить прогуляться.

— Настя, единственное, о чём попрошу, не суди обо мне, опираясь на опыт с Русланом. Мы всегда отличались друг от друга, как жизненными принципами, так и характером. И куда сильнее, чем думаешь. Я тебя не обижу, по крайней мере, так, как Руслан обижал, руку точно не подниму.

Ну всё, началось. Воронцов дал слово, что в него по уши втрескаюсь, теперь будет из кожи вон лезть, чтобы слово сдержать.

Тяжело обречённо вздохнула, а Марат тем временем продолжил вещать:

— Если бы ты только знала, как я себя виню за то, что ничем тебе не помог, что даже не был в курсе, как вы живёте с Русланом. Если ты бы мне пожаловалась, или Нина Васильевна намекнула, но нет же, все молчали. Поверь, я бы безоговорочно встал на твою сторону, особенно после того, как Руслан распустил руки, я…. — мужчина запнулся, — не знаю, я бы ему, как минимум всю морду расквасил, а тебя, как вариант, к родителям перевёз.

Обсуждать тему, как надо мной муж измывался, неприятно до тошноты, но, видимо, этого разговора не избежать.

— Мы в последний раз ведём дебаты на тему, как меня поколотил муж. Надеюсь не надо объяснять почему, — начала я свою речь то ли с просьбы, то ли с предупреждения. — И не бери на себя грех брата, ты тут вообще ни при чём. Ты не можешь отвечать за поступки взрослого человека. Если кто виноват, так это Руслан, ну и я тоже, конечно. Сама позволяла так с собой обращаться. Меня никто цепью к Руслану не приковывал, уйти могла в любой момент. Всё это я осознала, приняла, отпустила, и теперь воспринимаю, как предупреждение на будущее, никогда и ничего не терпеть. Поэтому-то я и говорю тебе — нет. Может, кто-то бы и пришёл в восторг от того, какой ты альфа-самец, от твоей ауры власти, от взрывного характера, но только не я. Мне по горло хватило доминирующего мужчины. Марат, вот тебе мой совет, не строй на счёт нас планы, только время потеряешь напрасно и силы.

Воронцов вздохнул, внимательно на меня посмотрел и отрицательно покачал головой.

Не удивилась, изначально не особо рассчитывала, что Марат прислушается ко мне, упертый же, как баран.

— Дело твоё, но я тебя предупредила, — сказала я и, посчитав, что разговор себя исчерпал, поднялась с кресла и вышла из кабинета.

За дверью сразу наткнулась на Нину Васильевну, женщина стояла, прижавшись к стене, и выглядела крайне расстроенной.

— Настасья, ты прости меня, дуру. Я ведь тебя как дочку люблю и только счастья желаю, — дрожащим от волнения голосом покаялась Нина Васильевна.

Не знаю, хорошо это или плохо, но долго держать обиду на людей у меня не получается, особенно, если вижу искреннее раскаянье.

Так и сейчас. Несчастный вид женщины просто раздирал моё сердце на части, не выдержала, подошла к ней, вытерла большими пальцами слёзы с пожилого и такого родного лица, потом поцеловала женщину в обе щёки и крепко-крепко обняла.

— Я не держу на вас зла и всё забуду, конечно, но Нина Васильевна, пожалуйста, не подводите больше меня. Пусть мои секреты, которые я вам рассказала, остаются лишь между нами. Ведь делиться ими с кем-то другим — это чистой воды предательство.

— Хорошо, Настасья, хорошо, как скажешь. Но ты же не уедешь, скажи, что нет.

«Уехала бы, если позволили», — подумала я, но озвучила Нине Васильевне лишь лаконичное:

— Нет.

Прихватив Хвостика, поднялась к себе в комнату, приняла душ и вместе с котом в постель забралась. Не хочу сегодня больше никого видеть, полежу перед телевизором, посмотрю какой-нибудь фильм, желательно лёгкий и поднимающий настроение.

Когда уже выбрала, что буду смотреть, на телефон пришло сообщение, прочитав которое я узнала, что на мой счёт упала круглая сумма. Благотворительность Воронцова.

Первым порывом было отослать деньги обратно, я уже даже зашла в онлайн банк, но остановилась, когда осталось лишь нажать одну кнопку.

Есть лишь один способ когда-нибудь отвязаться от Воронцова — стать финансово настолько независимой, чтобы и родителей поддержать и брата без проблем доучить. Значит, мой будущий ресторан должен не просто работать, а процветать, а для этого нужны деньги. И если их мне даёт Марат, почему бы не взять.