Глава 7

Наощупь двигаюсь вглубь комнаты, жду, когда глаза привыкнут к темноте и станет хоть что-нибудь видно. Воронцов тоже как назло молчит. Он сам-то где? Сидит за столом в кресле, наблюдает, как я, топая по одному месту носком несколько раз, прокладываю себе дорогу? Да, потешно, наверное, смотрюсь со стороны. Хотя как в таких потёмках можно что-нибудь разглядеть.

Кожей ноги в районе икры по касательной задела что-то мягкое. Наклонилась, пощупала и решила: «Вот оно, моё спасение — диван».

Присела. Блин, что-то не то! Высоко и неудобно. Поёрзала. Моя попа прямиком угодила на… свёрнутый плед?

Озарение, куда я примостилась, спустилось на мою голову как гром среди ясного неба, после того, как подо мной «свёрнутый плед» сначала тяжко вздохнул, а потом заговорил человеческим голосом:

— Что ты творишь?!

Засада! Как ужаленная отскочила в сторону и со всех ног рванула. Если бы мне на пути не встретился какой-то высокий и тонкий предмет, очень похожий на палку, вместе с которым я чуть не завалилась, наверняка бы лбом врезалась в стену.

— Анастасия, да ты, оказывается, садистка. Сначала накормила так, что я еле дышу, а потом пришла и давай на животе весело прыгать, вернее, почти на животе, — проворчал Воронцов и включил свет.

Та палка, с которой я обнималась, оказалась торшером, теперь уже сломанным. Отставив его в сторону, попыталась оправдаться перед Маратом.

— Я не специально, не видела, что ты лежал на диване. И я не прыгала, а поёрзала, как-то на автомате так вышло, чтобы почувствовать, что лежит подо мной, — говорю я и сама себе не верю.

Конечно, когда выключен свет, можно что угодно и кого угодно не разглядеть, но как не понять, что ты на живого человека уселась?

— Ладно, проехали, — Воронцов бодро принял вертикальное положение, наклонами головы в разные стороны размял шею и сел в кресло за письменный стол. — Присаживайся, я тебя слушаю.

Вынула из канцелярского стакана карандаш, верчу его в руках, внимательно разглядываю, как диковинку, и никак не соображу с чего бы начать.

— Марат, я согласна на всё, но от ресторана не откажусь, — выпалила я, так и не придумав красивую речь.

— Прямо-таки на всё? — приподнял бровь Воронцов.

— Да, — невозмутимо ответила я, словно не заметила в вопросе подтекст, но, конечно же, сразу уточнила, на что именно соглашаюсь. — Я останусь жить в доме, и всех без исключения мужчин на свете буду обходить стороной, но ресторан — это моя мечта. Марат, у тебя же тоже наверняка так случалось, что ты настолько сильно чего-то хотел, что когда думал об этом, душа замирала?

По-моему, с душой я загнула. Какая душа у упыря?

— Было, конечно, — сказал Воронцов, да настолько серьёзно, что я удивилась. — Более того, то желание, о котором ты говоришь, у меня и сейчас есть. Только я точно знаю, то, чего я так желаю, на хер мне не сдалось.

Блин, как бы мне от любопытства не лопнуть. Чего же так хочет Марат? Если от одного упоминания у мужчины кадык вверх-вниз запрыгал, лицо побагровело, а взгляд превратился в безумный. Вот это страсть. Одержимость, я бы даже сказала.

Воронцов возжелал себе сотню девственниц? Мировое господство? Что?

— Марат, а с чего ты взял, что желаемое тебе помешает? Поддайся наконец искушению и возьми, что хочешь, а?

— Осторожней с советами, Настя, вдруг тот, кому ты их даёшь, прислушается.

Поёжилась. Воронцов всегда странный, но сегодня особенно, он, когда меня предостерегал, так хищно улыбнулся, что мне почудилось, что у него клыки удлинились, как у вампира.

— Марат, как насчёт ресторана? — решив, что разговор ушёл не в ту степь, вновь направила его в нужное русло.

Воронцов вздохнул и задумался.

— Только ты сейчас сильно не радуйся, когда я соглашусь, потому как будут условия.

Следую рекомендации, не впечатляюсь, но на лице всё рано улыбка от уха до уха.

— Открывай ресторан, но чтобы ты все деньги не спустила в трубу, я буду курировать каждое действие, начиная с выбора помещения и заканчивая цветом салфеток.

Блин. И так общество Марата едва выношу, а если начну с ним работать, то волком взвою.

— Нет, так не пойдёт. Хочу открыть ресторан таким, каким именно я его представляю, а не кто-то другой. Да и потом, занимаясь одним делом, мы перегрызёмся, и добром это не кончится.

— Я был прав, — с ноткой разочарования заявил Воронцов. — Ресторан — твоя прихоть, а не мечта.

— Почему это? — вспыхнула я.

— Потому что ты сейчас поступаешь, как мальчик, который с пелёнок мечтал полететь в космос, вот оно свершилось, время настало, но он отказывается от полёта, по причине, что ему выдали не того цвета скафандр. Настя, если человек действительно к чему-то стремится, и ему это дают, он мёртвой хваткой вгрызается в возможность и плюёт на всякие мелочи. Ну так что, Анастасия, тебе нужен ресторан или нет?! — с нажимом произнёс Воронцов.

— Нужен, — сквозь зубы и крайне недовольно ответила я.

— Хорошо, с этим разобрались, переходим к следующему этапу. Скинь мне на электронную почту все свои наработки. Бизнес-план, концепцию и так далее, — Марат потянулся к ноутбуку, открыл крышку и нажал кнопку включения.

— Сейчас? — растерянно поинтересовалась я, потому как ничего подобного у меня не было.

— Да, — вбивая пароль на ноутбуке, кивнул Воронцов и поднял на меня взгляд. — Настя, у тебя же есть наработки?

— А мысли и планы за наработки считаются?

— Ох уж эти дилетанты, — с налётом усталости выдохнул Воронцов и пододвинул ко мне ноутбук. — Надеюсь, ты хоть печатаешь быстро. Я сейчас буду говорить, а ты делай заметки, хоть иероглифы вбивай, но чтобы за мной успевала и после смогла разобраться.

Два часа я без продыху колотила пальцами по клавиатуре и ровно столько же Воронцов не умолкал. Марат вылил на меня столько информации и того, что я непременно должна изучить, что у меня аж мозги съехали набекрень. Даже не думала, что у пожарной инспекции столько требований к помещению общественного питания, а сколько их у СанПина и вовсе молчу. А ещё я не подозревала, сколько в нашей стране видов налогов. Ещё Воронцов просветил, что открыть юридическое лицо быстро и просто, а вот закрыть — уйма проблем.

— Марат, может, на сегодня достаточно? — когда пошёл третий час, не выдержала я и застонала. — И вообще, ты действительно считаешь, что мне всё это пригодится? Я вроде как ресторан хочу открыть, а не построить аналог космической станции «Мир».

Воронцов сначала строго на меня посмотрел, а затем отчитал по полной программе, словно я провинившаяся работница, по вине которой его фирма пострадала минимум на миллионов пятнадцать. Блин, похоже, к тому моменту, как я обслужу первого гостя, у меня будет постоянно дёргаться глаз, а ещё заработаю заикание и нервы в хлам расшатаю.

Соглашение о сотрудничестве с Воронцовым автоматически расторгало нашу договорённость с Ивановым. Ведь я просила у мужчины помощи с рестораном, а он по доброте душевной не отказал.

Утром следующего дня первым делом позвонила Виктору Олеговичу, чтобы сообщить новость, сказать спасибо и извиниться за беспокойство.

Как я Иванова ни уговаривала не приезжать, но он настоял на личной встрече. Надеюсь, Марат не расценит визит старого друга семьи и по совместительству собственного заместителя, как нарушение нашего с ним договора, в частности — третьего пункта, касающегося мужчин.

Иванов, конечно, безусловно мужчина и надо сказать ого-го какой, но я его в этом качестве не воспринимаю, для меня он лучшие уши на свете, что умеют слушать и слышать. А ещё он единственный человек, в жилетку которого я плакала, пока была замужем за Русланом.

Автомобиль Виктора Олеговича припарковался возле дома в крайне удачное время. Марат обещал до вечера из офиса не возвращаться, его подружка Оксана только-только ушла на тренажёрных снарядах потеть, Нина Васильевна свой человек, из неё информацию клещами не вытянешь, поэтому о визите Иванова может вообще никто не узнать.

— Настенька, мы не виделись несколько дней, а такое ощущение, словно целую вечность, — Виктор Олегович, как обычно, взял мою руку и поцеловал, я в ответ прижалась к нему и что есть сил обняла.

Как же хорошо, как же спокойно в руках Иванова. По-моему, он самый идеальный человек на земле. Умный, уравновешенный, надёжный, никогда голоса не повысит, но при этом стальной стержень отчётливо чувствуется. Каменная стена, глыба, высокий забор, за которым ничего на свете не страшно. И как две бывших жены отпустили такого мужчину? Недальновидные барышни, надо сказать. Ну ничего, Виктору Олеговичу всего лишь сорок, встретит он ещё своё счастье, а я за него подержу кулачки.

— Настя, что Марат имеет против тебя? — обеспокоенно спросил Иванов, когда мы присели с ним на диван.

— Понятия не имею, задаюсь тем же вопросом.