Глава 8

Иванов задумался, а я обратила внимание на его ногу, он часто и торопливо ею постукивал по ковру, то есть нервничал, что Виктору Олеговичу не свойственно совершенно.

— Марат вас уволил за то, что вы собирались мне помогать с рестораном?! — с ужасом озвучила я догадку, которая бы полностью объяснила волнение Иванова.

— Нет, — мотнув головой, успокоил меня Виктор Олегович. — Но он пытался, по крайней мере, угрожал, что это сделает.

— Понятно, — выдохнула я. — Воронцов вас поставил перед выбором: либо вы мне отказываете, либо из фирмы уходите. Простите меня, пожалуйста, не хотела вам проблем создавать.

— Настя, если бы даже Марат разорвал со мной контракт, я бы это легко пережил и уже бы завтра нашёл новое место. Не переживай за меня, о себе лучше подумай. Тебе надо держать с Воронцовым ухо востро. Когда мы с ним о тебе говорили, у меня сложилось впечатление, что он невменяемый. Марата я знаю давно, и он ещё тот сукин сын, но никогда он не ставил интересы фирмы выше, каких-либо других. А от моего ухода фирма бы точно не выиграла.

Впервые в жизни разговор с Виктором Олеговичем не приносил спокойствия на душе, а наоборот взвинчивал. Иванов на этот раз не щадил меня и пугал Маратом по полной программе. Говорил, что от него можно ждать чего угодно, что более жестокого и беспринципного человека трудно найти. Приводил примеры, как он безжалостно с конкурентами расправлялся, как бессовестно перешагивал через людей.

Послышалось, как хлопнула дверь, идущая из цокольного этажа, и мы с Виктором Олеговичем, не сговариваясь, притихли.

— Оксана, — шепнула я Иванову и прижала к губам палец в знак того, что нам и дальше лучше лишних звуков не издавать.

В ушах девушки наушники, идёт она достаточно далеко, в нашу сторону с Виктором Олеговичем, даже не смотрит. Я, конечно, в такое сказочное везение верю с трудом, но существует реальный шанс, что наша парочка останется незамеченной.

— Ушла, — с облегчением произнесла я, и Виктор Олегович тут же поднялся с дивана, откланялся и от греха подальше уехал.

Абсолютно ничего не опасаясь, вечером отправилась в столовую ужинать. Видимо, мой ангел-хранитель отработал сегодня как надо. Оксана мне сегодня несколько раз на пути попадалась, после визита Иванова, но ничего не сказала, значит, жить можно спокойно.

— Марат, вот ты всё время Настьку защищаешь, хозяйкой дома её называешь, — спускаясь по лестнице, услышала внизу я голос Оксаны и замерла, — а к ней сегодня мужик приходил. Голубки прямо здесь ворковали на диване, а как меня увидели, сразу притихли, и после мужик этот сразу убрался.

Правильно Нина Васильевна Оксану выдергой называет. Она и есть выдерга. Сдала-таки меня с потрохами, да ещё и таким тоном сладким, словно мы с Ивановым не разговаривали на расстоянии метра друг от друга, а я у него на коленях сидела с расстёгнутой блузкой.

— Что за мужчина приезжал к Насте?! — рявкнул Воронцов на подружку, словно на ней тоже лежит часть вины.

— Откуда мне знать? Я к ним тактично не подходила, но если судить по машине, кавалер у нашей вдовушки то, что надо, при деньгах.

Вот дрянь! Если Оксана видела Иванова, значит, и стопроцентно его узнала. Как пить дать, специально соврала, чтобы Марат навыдумывал себе чёрте что, и мне больше досталось.

— Сука, — Марат то ли меня обозвал, то ли в принципе выразил своё отношение к ситуации, но после возгласа послышались быстрые шаги, а затем и как мужчина поднимается по лестнице.

Не раздумывая, развернулась и бесшумно на цыпочках помчалась обратно к себе. Да, скандала и выяснения отношений не избежать, зато можно немного отсрочить. Марат как раз поостынет, и я придумаю складную речь.

Заскочив в спальню, заперлась и затаилась.

Воронцов три раза ударил кулаком по двери, и ровно столько же раз я вздрогнула.

Затем наступила тишина. Она пугала куда сильнее, чем стук в дверь, потому как воображение рисовало, как мужчина отходит назад, разгоняется и плечом вышибает между нами преграду.

— Настя, открой! — чуть до потолка не подпрыгнула, когда услышала голос Марата. — Настя!

Решив схитрить, зашла в ванную и на полный напор в кране воду включила. Отчётливо помню, когда Руслан принимал душ, шум воды доносился до коридора. Если Марат подумает, что я моюсь, по идее он должен уйти.

— Настя! — после очередного возгласа Воронцова выглянула из ванной и увидела, что язычок замка дёргается, то есть Марат с помощью какого-то приспособления пытается открыть дверь.

Блин, если Воронцов задался целью замок одолеть, он его обязательно одолеет. Я как-то раз, ещё у родителей дома, точно такой же замок монеткой открыла, максимум за секунд пятнадцать справилась, и это при том, что не спешила.

Чёрт побери, и зачем я теперь в ванной закрылась? Сама даже не поняла, как ноги без приказа от головы сами внутрь зашли, а руки замок закрыли. Считай, загнала себя в угол. Хотя с другой стороны, что, у Марата совсем совести нет, ломиться в душ жены брата?

Нет у Марата совести от слова «совсем», об этом мне сказал стук в дверь, на этот раз уже в ванную.

— Кто там? — для правдоподобности подойдя ближе к душевой кабине, крикнула я.

— Марат! Открой!

— Пожар?! Землетрясение?! Или же наступил конец света?!

— Нам надо поговорить.

— Ты обалдел, что ли? Я моюсь вообще-то! — да, нагло вру, но у меня есть оправдание, я боюсь.

— Как закончишь, сразу спускайся в кабинет. Жду тебя десять минут. Не придёшь — вернусь и будем разговаривать там, где получится, — рявкнул Марат и, судя по всему, убрался из спальни, ну по крайней мере, шаги я его слышала и как дверь хлопнула тоже.

На всякий случай, припав ухом к двери, подождала минуты две и лишь после вышла из ванной.

— Так и знал, что ни хрена ты не мылась, а попросту пряталась, — в очередной раз за день подпрыгнула на месте от голоса Воронцова.

Всё, отходных путей больше нет, надо готовиться к битве.

— Да, пряталась! — развернулась лицом к Воронцову, что сидел на пуфе, возле двери. — А что ещё мне оставалось? Бежать прямиком к тебе под горячую руку?! Слышала я как твоя подружка-а…

Резко замолчала на полуслове, потому как разъярённый Марат встал и очень быстро ко мне приближался. Выражение лица мужчины мне до боли знакомо, я его часто видела у Руслана, когда тот выходил из себя. В последний раз, когда у мужа, точно также как у Воронцова, сошлись брови на лбу, он ударил меня, да так, что кубарем полетела, и после синяк две недели толстым слоем тонального крема замазывала.

Вопреки желанию, согнулась и, прикрыв руками голову, закаменела. Хочу выпрямиться и смело Марату в глаза посмотреть, но тело не слушается, словно чужое.