Глава 28. Саша

Ловлю себя на мысли, что меня не раздражает присутствие посторонних в доме. Удивительно, но Рекса тоже. Пес спустился со мной, обнюхал с ног до головы детей и лег на пол рядом с ними.

Ведет себя, словно знает их давно. Будто они ему по запаху и тону голоса знакомы.

Это я просто детей хочу, вот и накручиваю себя. Пытаюсь примерить ту или иную картинку под свою реальность.

Только реальность такова, что ни одна женщина за все годы бурной сексуальной жизни так и не забеременела от меня. Так что вряд ли мне когда-то светит стать папой.

Дети тихо сидят напротив камина и смотрят то на Рекса, то на огонь, о чем-то тихо переговариваются. Я к ним не лезу.

По сути, я же им совершенно чужой и незнакомый дядя. Суровый и строгий мамин начальник.

Думаю о Тоне и тут же стреляю глазами в сторону лестницы. Тишина. Тоня наверху, должно быть, переодевается.

Стараюсь не думать о чудесной картинке, которую совсем недавно удостоился лицезреть. Даже наличие высокой температуры не помешало телу правильно отреагировать.

Ухмыляюсь. Я до сих пор никак не могу успокоить своего «друга».

Чтобы добиться подобного эффекта, Диане приходилось идти на различные ухищрения. Чего только она не вытворяла! Столь сильной реакции не было.

А тут…

Стоило Тоне лишь появиться на пороге моего дома, как мир перевернулся на сто восемьдесят. И что с этим делать, хрен знает.

Фигуру девушки не испортили ни роды, ни время. Она как была прекрасной, так и осталась. Нежная. Ласковая. Неискушенная.

Так и хочется подойти к ней ближе, сгрести в объятия, утащить в свою берлогу и никого постороннего не подпускать. Чтобы не обижали.

Словно почувствовав мои мысли, на втором этаже появляется Тоня. Босыми ступнями бесшумно ступает по лестнице. Каждый шаг осторожен, словно вот-вот упадет.

Девушка напряжена, как провода в трансформаторной будке. Чуть тронешь — замкнет и вспыхнет.

— Мамочка! — счастливо произносит малышка. — Ты вернулась!

— Конечно, вернулась, — с теплой улыбкой Тоня обращается к дочке. Я понимаю, что лишний, но не могу от нее отвести глаз. Сердце щемит.

Смотрю на одну, на другую, вновь перевожу взгляд. Как же они похожи! Сразу видно — мама с дочкой.

— Мама, я кушать хочу, — печально произносит мальчик. Он расстроен.

Тоня кидает на меня полный ужаса взгляд, но, нужно отдать должное, довольно быстро берет себя в руки.

— Мы обязательно что-нибудь придумаем, — обещает ему. А я начинаю размышлять, что могу им предложить. В холодильнике-то пусто. — Вам не холодно? Все хорошо? — Тоня подходит вплотную к детворе, принимается их трогать, щупать.

— Нормально, мам, — выворачивается из заботливых рук Ваня.

— Тоня, — зову свою гостью. Она испуганно вскидывает голову.

— Что? — спрашивает с осторожностью.

— Пойдем, отойдем, — киваю в сторону кухни. Не хочу поднимать разговор при детворе. Им не надо нас слышать, мелкие еще. Понять ничего не поймут, а вот вопросами завалят порядочно. Заколебемся на них отвечать.

Тоня бросает испуганный взгляд на детей, но те совершенно не обращают на материнскую тревогу внимания. Беззаботно болтают ногами в теплой воде, гладят собаку и играют.

Рекс воспринял малышню за своих. Я еще никогда не видел, чтобы он так быстро принял кого-то.

Мой грозный сторожевой пес словно по щелчку превратился в заботливого друга и лучшего пособника для игр.

Я в шоке.

— Пойдем, — говорит тихо. Приближается ко мне.

Смотрю на Тоню и тихо зверею. От счастливой и уверенной в себе молодой дерзкой девушки не осталось и следа. Ее место заняла побитая жизнью и обстоятельствами сломленная женщина.

Сердце кровью обливается.

Как побитая дворняга, вот честно! Так и хочется подойти, взять за плечи да встряхнуть хорошенько. Чтоб ожила.

— Ты лекарства выпил? — спрашивает, едва переступая порог кухни.

— Нет, — говорю, а сам в ступоре. Пытаюсь вспомнить, куда положил гребаный пакет.

— Почему? — хмурится. Оглядывается по сторонам. — Где они?

— Кто? — туплю. Не понимаю.

— Лекарства! — фыркает. На долю секунды в глазах вновь появляется знакомый блеск.

Ловлю себя на том, что едва заметно улыбаюсь. Тоня снова смогла пробудить в моем сердце огонь.

— Саша, ты их даже не достал из пакета? — удивляется. Расстраивается. — Я так торопилась, — говорит еще слышно. — Старалась, везла их. Зря, получается?

В голосе чуть ли не слезы. Пристальнее присматриваюсь к ней и замечаю, что плакала. Глаза красные.

Маленькая моя, да ты чего такая ранимая-то?..

Руки сводит от острого желания немедленно Тони коснуться. Ржавым ножом по сердцу проходит вина. Вот как объяснить, что с их появлением мне стало лучше? Что вопреки здравому смыслу и логике я смог нормально стоять на ногах?

— Не зря, — отвечаю, сглатывая ком в горле. — Спасибо, — благодарю девушку, глядя ей прямо в глаза.

Тушуется. Не выдерживает взгляда. Отворачивается и выходит в коридор.

Вот же ж засада. Не достучаться. Как понять, что у нее в голове?

Хочу пойти следом, но понимаю, что глупо. Я не маленький мальчик по всему дому за ней бегать. Буду нужен, сама подойдет. Этой ночью я все равно никого из них не выпущу, слишком сильная непогода. Где-нибудь дерево рухнет на трассе и что делать? В холодной машине сидеть?

Ну уж нет!

У меня дома тепло и безопасно. Как раз то, что нужно для молодой девушки и маленьких детей.

На плиту ставлю греться кастрюлю с водой. Подсаливаю. Пусть у меня пустой холодильник, но пачка пельменей всегда лежит в морозилке. На всякий случай. Так же как дежурная банка тушенки, пачка макарон и банка кильки в томате. Я нахожусь слишком далеко от города, не всегда есть возможность добраться до магазина. Например, как сейчас.

— Вот, держи, — слышу за спиной. Оборачиваюсь.

Прямо за мной стоит Тоня. В одной руке держит таблетку, в другой стакан воды. Вид боевой. Оттаяла, значит.

— Тебе нужно выпить лекарство, — продолжает настаивать. — И пока я здесь, нравится тебе или нет, но ты будешь лечиться. Понял? — вопросительно выгибает бровь.

Во взгляде девушки пылает огонь. Он моментально растапливает лед, сковывающий мое сердце, пробуждает глубоко спящие эмоции, заставляет сердце биться чаще.

— Попробуй с тобой поспорь, — ухмыляюсь под ее лукавым взглядом, но лекарство беру.