Глава 21

Несколько дней спустя

Вадим

— Ты не видела мою кружку? — спрашиваю, а сам не свожу глаз со Снежаны, которая вокруг Али порхает.

Если честно, мне плевать на посуду — я всего лишь повод придумал, чтобы заговорить. Помощница немногословна в последнее время. Все внимание на малышке концентрирует, а я с наслаждением слежу, как она ухаживает за ней.

Со стороны Снежана и Аля выглядят как мать и дочь. Принцесса не только няню приняла, но даже начала скучать по ней. Просыпается раньше, ожидая ее, спать ложится с игрушкой, которую она подарила.

То, чего я весь этот год ожидал от Лены, нам дала, по сути, чужая женщина.

Семью…

И теперь каждое мое утро начинается… с них. Задерживаюсь дома все дольше, рискуя опоздать в компанию, просто потому что мне нравится ощущать уют и гармонию, которые создает Снежана. У нее это получается не наигранно, а вполне естественно. Будто на своем месте она оказалась. И ее появление вдохнуло жизнь в наш дом.

Однако есть одно «но»: моя помощница слишком нервной становится, когда я рядом, словно боится меня… или придушить хочет. До конца не понимаю ее странного отношения ко мне.

Вот и сейчас, едва услышав мой голос, Снежана выпускает из рук тарелку, и та летит на пол, разлетаясь на несколько частей и пачкая кафель остатками Алиной каши. К слову, готовит наша новая няня хорошо, судя по аппетиту малышки.

— Кружку? — проглатывает окончание. — Я ее… разбила. Случайно, — виновато выпаливает помощница, а у самой голос вибрирует. На меня она не смотрит — постоянно контакта зрительного избегает. Да и любого. — И выбросила.

Снежана наклоняется, чтобы поднять осколки, но я молниеносно рядом оказываюсь. Перехватываю ее запястья, чтобы не порезалась. И правильно делаю: тонкие руки дрожат в моих.

— У тебя какие-то личные счеты с посудой? — усмехаюсь я, намекая на разбитую в офисе кружку в первый рабочий день. Но даже легкой улыбки в ответ не получаю.

Снежана стала жадной на эмоции, будто каждая миллион долларов стоит — и она жестко экономит. Но только на мне. По отношению к Але использует весь спектр своих чувств, что для меня важнее.

— Извини, — на мгновение она в глаза мне смотрит и тут же ресницы опускает, смутившись. — Я не думала, что та кружка так важна для тебя, — шепчет и поднимается, оставляя меня один на один с «безвременно почившей» тарелкой.

— Да нет, но привык к ней, — собираю части фарфора, а боковым зрением слежу, как Снежана дочь мою в щечку чмокает и на руки берет. — Как и Аля к потерянной пустышке. Будем вместе с ней страдать теперь, — хмыкаю.

И опять неожиданная реакция Снежаны. Меня буквально захлестывает ее паникой. Замечаю, как крепко она Алю к себе прижимает, будто ценность, которую я забрать у нее пытаюсь.

Я, наверное, злиться должен на няню, но мне… тепло. Жар в солнечном сплетении разрастается. Окидываю Снежану взглядом с ног до головы. И мысленно отмечаю, как она похорошела за эти дни. И дело не во внешности даже — помощница моя всегда симпатичной была. Но сейчас совсем другая. Сияет изнутри, будто кто-то огонек зажег — и разбудил ее.

И тем сильнее нравится она мне.

Снежана идеальная, черт возьми. Женщина настоящая. Где она раньше была? Почему не появилась в моей жизни несколько лет назад?

Впрочем, тот Вадим вряд ли бы взглянул даже на милую, не вызывающую Снежану. Он другим местом думал, явно не мозгами и не сердцем. В итоге, получил по заслугам.

Кушай теперь — не обляпайся.

— Хорошего дня вам, девочки, — выдыхаю огорченно и разворачиваюсь, чтобы направиться на выход.

Хватит слюни пускать на женщину, которой не суждено моей стать. В конце концов, оскорбляю ее своим вниманием. Может, поэтому Снежана от меня шарахается? В ее глазах я — неверный муж, а в придачу еще и наглый богатый босс, который решил, что ему все дозволено.

Я же, в свою очередь, сам себя не контролирую. Сложно осознавать, что именно такая женщина нужна мне, но в то же время не иметь на нее никаких прав. С Леной бы разобраться для начала. Хотя решение изо дня в день все отчетливее вырисовывается в моей голове.

Ведь столько времени прошло, а Аля ни разу не вспомнила маму, даже про «Нану» не спросила. И что я, спрашивается, сохраняю? Ради кого терплю?

Шагаю быстрее. Хочу рвануть на работу — и отвлечься от семейной идиллии, что царит дома, но мне не принадлежит. Однако…

— Вадим? — тихонько зовет меня Снежана, и от одного ее голоса пульс учащается. Не протяну я долго с ней под одной крышей. Но в то же время без нее мы с Алей уже не сможем. Дилемма.

— Да? — обернувшись, изгибаю бровь вопросительно, стараясь сохранять самообладание. Не получается.

— Я могу отвести Алю на прогулку? — Снежана подозрительно губы кусает. — Не в сад на площадку, а за пределы дома. В парк, например?

— Чем плоха площадка? — искренне недоумеваю. — Может, нужно что-то там установить дополнительно или обустроить? Ты только скажи…

В ответ помощница головой отрицательно качает, при этом локонами случайно личико Али задевает, и та хохочет заливисто от щекотки. Улыбаюсь одним уголком губ, но Снежана наоборот еще серьезнее становится.

— Разве Але не нужно общаться с другими детьми? — лупит меня аргументами. — Няня не гуляла с ней?

— Гуляла. Иногда, — отвечаю осторожно, предвкушая, что дело примет недобрый оборот. — Они раз в неделю ездили в парк неподалеку. В строго отведенные часы, — зачем-то подчеркиваю.

Если честно, не хочется одних их отпускать куда-либо. Дело не в Снежане, а в моей одержимой заботе об Але. Нервничать буду, зная, что мой ребенок не дома. Мало ли, какая ерунда случиться может. Не прощу ведь себе потом.

— Ясно, — сипло на выдохе произносит помощница. — Значит, мне не доверяешь? — по-своему трактует мой отказ.

Взглядом недовольным меня испепеляет, окутывает обидой и яростью. Непредсказуемая женщина, но нравится мне, даже когда злится. Тем не менее, на поводу идти не собираюсь. В конце концов, кто здесь босс? Сказал «нет», значит…

— Ой, булочка, — пищит Снежана, когда Аля вдруг хватает ее за прядь и что есть мочи тянет на себя. Еще и на ручку волосы накручивает, а сама язык высовывает от азарта.

Приближаюсь к ним вплотную и пытаюсь помочь Снежане, потому что знаю, как больно может сделать малышка: если вцепится, то уже не оторвать.

Распутываю пряди, снимаю волоски с пальчиков Али, при этом ненароком щеки Снежаны касаюсь тыльной стороной ладони. Она вздрагивает, будто разряд тока через нее пропустили, и резко отклоняет голову, дергая и еще больше натягивая волосы.

— Тише ты, иначе лысой тебя оставим сейчас, — беззлобно рычу на нее.

А тем временем малышка уже вторую ручку к няне несчастной тянет. Буквально в последний момент перехватить успеваю, пригрозив Але пальцем. Но та разбаловалась — не остановить.

С трудом освобождаю помощницу, взъерошенную и растрепанную. От ее идеальной укладки и следа не осталось.

Вместо того, чтобы рассердиться и рявкнуть на Алю, от чего даже я бы в данной ситуации удержался, Снежана заходится звонким смехом. Малышка вторит ей.

Я замираю на секунду, изучая их. Похожи они чем-то. Улыбка одинаковая, подчиняющая и гипнотизирующая. И вот я уже готов выполнить любое желание обеих девчонок.

— Извини, Аля бывает несносной… — обращаюсь к Снежане, а сам на ребенка сурово смотрю.

Маленькая манипуляторша тут же губы надувает. И головку на плечо своей няне укладывает, будто не она только что ей прическу сменить хотела, а то и вовсе скальп снять.

— Все нормально, — отсмеявшись, защищает малышку Снежана. А у самой слезы проступили на глазах. — Это же ребенок, — носом в ее макушку утыкается, нежный детский запах вбирает, глаза прикрыв, но тут же выпрямляется. Будто испугалась, что дала волю чувствам при мне.

— Я тебе доверяю, — выпаливаю неожиданно для самого себя. — Я предупрежу охрану, чтобы вас выпускали беспрепятственно. И выделю водителя, который будет отвозить вас в парк и ожидать у входа. Но все-таки придется оговорить часы прогулки. В случае опоздания Макс сразу мне сообщит. Ты уж извини, обычная перестраховка, — поясняю быстро, боясь ее обидеть. — Но сегодня не успею все организовать. Давай завтра? — прищуриваюсь, сканируя ее.

— Как скажешь, — выдает Снежана с нескрываемой радостью и уголки губ вверх тянет. Опять обезоруживает.

Прячу эмоции за кашлем, будто поперхнулся. И, не прощаясь, вылетаю из особняка, нервный и взбудораженный. Осознаю, насколько неадекватно реагирую на свою подчиненную. Но как объяснить, что Снежана стала для меня ближе, чем жена? В духовном плане, разумеется.

Остываю немного только в машине. Но моему спокойствию не суждено длиться долго. Звонок Романа не предвещает ничего хорошего, поэтому вспыхиваю еще до того, как поднимаю трубку.

— Вадим, у нас тут некоторые новости из Варшавы. Птичка на хвосте принесла, — намекает пространно. И я понимаю: не телефонный разговор.

— Скоро буду. На месте расскажешь, где Лена накосячить успела, — догадываюсь сразу и завожу двигатель. Утро обещает быть недобрым. Лучше бы дома остался.

С ними…

* * *

Роман ждет в кабинете, устроившись в моем кресле. Нервно постукивает ручкой по поверхности стола. Привстает, когда видит меня, но я взглядом приказываю ему не суетиться. Сам сажусь напротив. Все-таки для меня Роман больше друг, чем подчиненный. Если бы не он, я бы не осилил управление компанией после смерти отца. Сожрали бы меня сразу — и не подавились. Мне и так на тот момент плохо было, а еще пришлось экстренно в дела вникать, пока Роман оборонял меня от акул и предателей. Столько лет прошло, а я до сих пор ему благодарен.

Однако его привычка держать интригу меня раздражает. Заместитель маринует меня «до готовности», изучает молча, словно готовит к худшему.

— Ну, что там случилось? — выдыхаю, расстегивая ворот рубашки.

— Елена наладила связи с владельцем крупной телерадиокомпании в Польше, — начинает Роман с якобы «хорошей» новости, но я-то знаю, что «птички», как он выразился, в нашем бизнесе только говно принести могут под хвостом. — И тот согласился заключить договор о сотрудничестве с нашим медиахолдингом.

Делает паузу, напряженно глядя на меня. Впервые он настолько растерян и озадачен.

— Не томи, Роман, в чем подвох? — откидываюсь на спинку стула и морщусь: неудобно. Вновь выпрямляюсь.

— Связи эти оказались слишком… кхм… тесными, — умолкает, слова подбирая.

— Объясни, — подаюсь вперед, опираясь локтями о край стола. Не сидится мне спокойно, да и понятно, почему: в такой обстановке не расслабишься.

Роман вместо ответа поворачивает ко мне мой же ноутбук. На весь экран развернуто фото, на котором красуется моя благоверная под руку с каким-то мужиком. Видимо, с тем самым «владельцем заводов, газет, пароходов». Выглядят они не как коллеги, а, скорее, как супружеская пара. Да и в антураже ни намека на работу: вечер, машина, ресторан…

— У нас тут наглядное пособие, — тяну я. — И кто рискнул в папарацци поиграть? — листаю файлы.

— Ребров наш, начальник одного из отделов. Попал в списки лучших журналистов и был командирован в Варшаву на конференцию, — объясняем зам. — Ну, а там… Видимо, выслужиться перед тобой захотел.

Рассматриваю Лену на изображениях. Она искрится вся, как новенькая монетка, и явно флиртует. Букет от кавалера принимает с кокетством. При этом выглядит по-настоящему счастливой.

Невольно вспоминаю, когда я ей цветы в последний раз дарил. В день выписки из роддома. Потом не до романтики было. Лена восстанавливалась, Аля кричала ночами. Я разрывался между обеими, но в итоге выбрал дочь. Жена сама оттолкнула меня замкнутостью и подозрительной отстраненностью.

Не знаю, в какой именно момент пожар между нами потух, но прямо сейчас я не чувствую ничего. Ни злости, ни ревности. Даже когда открываю фото, на котором чужой мужик мою жену за талию лапает.

Вообще пусто внутри. И это самое страшное. Равнодушие — начало конца.

— Старый он какой-то, — бросаю невозмутимо, изучая владельца телерадиокомпании. — Моложе найти не могла, — говорю так, будто собаку в хорошие руки пристраиваю.

— Сорок шесть лет, разведен, двое детей взрослых, — Роман, как компьютер, шустро выдает информацию.

— Ого, — поднимаю на него удивленный взгляд. — Ты когда успел справки навести?

— Тоже Ребров постарался, — цедит он. — Напрямую тебе фотографии прислал с припиской, — кивает на ноутбук. — Хорошо, я утром почту проверил и перехватил. Подумал, будет лучше, если я тебе скажу, а то дров наломаешь, — тараторит обеспокоенно. Пот со лба стирает, и хочется успокоительного ему накапать. — По сути, на фото только одна встреча. Что было потом — мы не знаем. Может, они после конференции поужинали, и он в отель ее подвез, а сам уехал.

— А может, и нет, — хмыкаю я. — Что же Ребров так недобросовестно сработал, — цокаю издевательски. — Пингвин, а не птичка.

— В любом случае, вам с Леной поговорить надо, выяснить все, а потом думать, что делать дальше… — вещает он что-то еще, пока я погружаюсь в размышления. Наглый щелчок пальцами перед носом резко возвращает меня в реальность. — Но, кажется, ты меня уже не слушаешь и не воспринимаешь, — догадывается Роман.

Опускаю крышку ноутбука с громким хлопком и сцепляю руки в замок.

— Поступим так, — озвучиваю вердикт. И обжалованию он не подлежит. — Позвони юристам и поручи им оформить развод. Задним числом, чтобы эти фотографии по имиджу моему не ударили в случае чего. Никакого раздела имущества, само собой. Лена уйдет ни с чем, собственно, как и пришла. С должности ее тоже уволить, — чеканю я. — Дочь должна остаться со мной, но, думаю, Лена свои материнские права защищать не станет, — рявкаю, вспоминая ее наплевательское отношение к Але. — Если задумает из вредности со мной судиться, то пожалеет, — чувствую, как в душе буря поднимается. За дочь порву!

— Подожди, не пори горячку, — Роман выставляет ладони перед собой. — Разрушить всегда легче, чем сохранить, — поучает.

Но я непреклонен. Ведь знаю, что нечего сохранять. Давно надо было расстаться. Сорвать пластырь — и отпустить Лену. Выбросить из своей жизни, таким образом освободив нас обоих.

— Знаешь, порой люди никак не могут принять правильное решение, — чуть улыбаюсь, пытаясь объяснить Роману свою позицию. — Зависают в режиме ожидания, пока их кто-то или что-то не подтолкнет в нужном направлении. Для меня толчком стали фотографии, а для Лены эту функцию выполнит развод. Может, и из Польши ей возвращаться не следует — сэкономит на обратном билете. Пусть строит там личную жизнь и карьеру. Не пропадет, — рукой взмахиваю небрежно.

— Вот так легко отпустишь жену? — искренне удивляется зам.

— А ты что думал, пойду и вздернусь из-за нее? — срываюсь в хохот. — Поэтому ты так напрягся? Успокойся! Все, что случилось, к лучшему, — добавляю абсолютно честно.

— Вадим, если тебе нужно что… — по-отечески обращается ко мне Роман.

Я ценю его заботу, конечно, но сейчас ее чересчур много. Настолько, что душит.

— Ножовку мне купи, — выдаю как можно серьезнее.

— З-зачем? — заикается зам.

— Рога отпиливать. Ветвистые, — опять смеюсь. — Роман, отставить панику! Все нормально. У нас с Леной все к этому и шло, но ни у кого смелости не хватало признаться первым.

Заместитель долго и пристально всматривается в мое лицо, эмоции сканирует, но в итоге сдается:

— Что же, как скажешь. Все поручения выполню. Кроме ножовки, сам подбирай под рога свои, — поддерживает мою глупую шутку, а значит, «идет на поправку». — Как только юристы документы подготовят, сообщу, — встает неторопливо.

— Стой. Еще одно, — поднимаю палец вверх. — Реброва уволь!

— За что? Он вроде как помочь хотел… — сводит брови.

— Роман, вот ты старше меня, а такой наивный, — поднимаюсь, подхожу к нему и по плечу похлопываю. — Сегодня Ребров на жену компромат собрал, а завтра в мое грязное белье полезет — и вывесит на всеобщее обозрение. На кой черт мне крыса в компании? Ты же знаешь, не люблю я это болото. Ложь, интриги, подлость, — кривлюсь с отвращением. — Мои подчиненные работать должны и поручения выполнять, а не Шерлока из себя строить.

— Возможно, ты и прав, — хмурится Роман. — Будет сделано, — кивает и тут же тему меняет. — Какой план у тебя на сегодня? Может, выходной возьмешь?

— Чтобы оправиться от «горькой потери»? — не могу сдержать насмешки. — Ты преувеличиваешь масштаб трагедии. Но, кстати, я совершенно не помню, какие встречи меня ждут. График дома, — потираю подбородок.

— Сейчас водителя отправлю, чтобы привез, — спохватывается Роман, но я останавливаю его жестом.

— Не-ет, мой «график» занят слишком важными делами, от которых его нельзя отрывать, — беру телефон и вызываю контакт, что выведен вверх списка, как самый ценный. — С Алей сидит…

— Что? — Роман приходит в замешательство.

— Снежана? — зову я, как только происходит соединение.

Слышу на фоне приятный смех Али, который душу согревает мгновенно, а следом доносится почти родной голос:

— Да, Вадим? Вы, наверное, по поводу плана на сегодня звоните? — Снежана говорит строго, деловито и обращается на «вы», включая режим помощницы. — Так, сегодня в двенадцать у вас…

Не вникаю в слова — просто слушаю ее. Ловлю оттенки и интонации, особенно, когда Снежана отвлекается, чтобы сделать замечание Але. Убедительно, но при этом ласково. Совсем по-матерински.

И все остальное, черт возьми, меркнет. Проблемы стираются. Остаются только мои девчонки, которые ждут меня дома…