Глава 41

Следующие дни заставляют меня побегать по всяким судебным экспертизам, по специалистам, которые мне дают бесконечные советы. Радует то, что все это время Аня не объявляется, и у меня появляется надежда, что она передумала нас дергать и снова куда-то смоталась. Но эта надежда разбивается вдребезги, когда перед сном девчонок Янке звонят с неизвестного номера.

Она бросает на меня взгляд, полный замешательства, но отвечает:

– Слушаю.

Я подхожу к ней и нагибаюсь, чтобы слышать, кто и что ей говорит. Яна без слов все понимает и переключает на громкую связь.

– Привет, сестренка. – Этот голос не вызывает ничего, кроме раздражения.

Яна прикрывает глаза и делает глубокий вдох. Нахожу ее руку и переплетаю пальцы. Пытаюсь выразить поддержку, и по дрогнувшей улыбке делаю вывод, что она понимает меня правильно.

– Привет, Ань.

– Готовы к встрече в суде? – в голосе Ани сквозит презрение.

Сжимаю кулак, чтобы не выдернуть телефон из подрагивающей руки Яны и не высказать этой дамочке все, что я о ней думаю сейчас.

– И когда ты хочешь назначить встречу?

Яна задумчиво водит большим пальцем по моей руке. Ее дыхание учащается, а кожа слегка бледнеет.

– Я пока в раздумьях. Может, сначала ты все же решишь, что нам стоит встретиться еще разок и все обсудить?

Киваю, когда Яна поднимает на меня вопросительный взгляд.

– Давай встретимся, если тебе есть что еще сказать.

– Отлично, тогда через час в парке центральном.

– Через час, Ань, девчонки будут спать. – Яна качает головой и закусывает губу.

– Оставь их на папочку, в чем проблема?

Стискиваю зубы до боли. Где были мои мозги, когда я связывался с этой эгоистичной девкой?

– Ань, Кирилл еще не всегда может с ними справиться.

– Да мне плевать. Либо ты через час будешь в парке, либо я еду в суд.

И она отключается.

Яна делает резкий вдох и шокировано смотрит на телефон в руке:

– И что делать?

– Ничего не делать, я за тебя поеду и как раз объясню твоей сестре все прелести ее решения насчет суда и чем ей это обернется.

– Но она же сказала, чтобы я приехала. – Яна в растерянности отходит и постукивает по подбородку телефоном.

– Мало ли что она сказала, – пожимаю плечами. – Думаю, что самое время опускать твою сестру с облаков на землю. Иначе она все нервы из тебя вытянет. Я все решу. Веришь?

Подхожу к ней и поднимаю ее личико за подбородок. Всматриваюсь в ее глаза. Пытаюсь передать свою уверенность, потому что ничего другого сейчас я не могу сделать.

Мне нужно закрыть этот вопрос, а для этого придется еще раз повстречаться с Анечкой и объяснить все популярно, чтобы до нее дошло, что не стоит сейчас с нами играть и угрожать нам.

– Верю, конечно.

Улыбка Янки добавляет еще больше уверенности в плане.

– Вот и отлично. Тогда я пошел собираться, а то пока сейчас по всем пробочкам протянет меня город, время упустим.

Кивает.

Подхожу к девчонкам и по очереди чмокаю их в макушки. Машка тут же тянется ко мне, а Даша только одаривает меня настороженным взглядом. Она пока еще не оттаяла до конца и все еще присматривается ко мне. В отличие от Дашки, эта маленькая проказница готова не слезать с меня сутками напролет. Да и я сам не против тискать ее, но Яна всегда нас тормозит и разлепляет.

– Машунь, папе надо по делам скататься.

Яна подходит к нам и ерошит светлые волосы Машки. А она словно все прекрасно понимает. Надувается и смотрит на меня, как на последнего предателя.

– Обещаю, когда вернусь, не выпущу тебя из рук.

Снова наклоняюсь к ней и смотрю в такие же, как у меня, глазки. Дочь молчит несколько секунд, а потом широко улыбается и меня отпускает. Как бы глупо это ни было, но мне не хочется, чтобы дочери на меня дулись или оставались с плохим настроением.

– Погнал. – Чмокаю Янку и выбегаю из дома.

Всю дорогу прокручиваю в голове, как может развиваться диалог с Аней. Убеждаюсь, что папка с документами на том месте, куда я вчера ее закинул. Напоминаю себе о том, что от этого разговора зависит наше спокойное будущее с Яной и близняшками. Не решу сегодня – Аня потом с нас не слезет и может еще и доказать, что она говорит правду.

Паркуюсь напротив главного входа в парк и терпеливо жду. Аня не заставляет себя долго ждать и ровно через час после звонка Яне она заходит в парк.

Хватаю папку и выхожу. Аня осматривается по сторонам в поисках Яны.

– Привет.

Она подскакивает и оборачивается.

– А где Яна? – смотрит мне за спину.

– Дома.

Аня складывает руки на груди и кривит губы.

– Я же сказала, что я с ней буду разговаривать. Что она устраивает цирк?

Подталкиваю Аню к беседке и наклоняюсь, чтобы она меня услышала.

– Цирк устраиваешь сейчас ты. – Она дергается, но я успеваю схватить ее и затащить в беседку. – Разговаривать будем мы.

– Мне не о чем с тобой разговаривать. – Вздергивает подбородок, а у меня все закипает от раздражения.

Насколько разная реакция на сестер. Даже не мог предположить, что меня может так злить одно присутствие человека.

– Зато мне есть что тебе сказать. И уверен, что тебя заинтересует эта информация.

Аня прищуривается и пытается пронзить меня взглядом. Но я не реагирую. Стою, сжимая папку в руке и преграждая путь.

– Узнаешь?

Протягиваю Ане листок. Она вырывает его у меня из рук и опускает глаза. Ее лицо стремительно бледнеет, а глаза испуганно распахиваются. Наблюдаю за тем, как она читает записку, которую сама же и оставила Яне. Усмехается, поднимает на меня глаза и рвет записку на мелкие кусочки.

– Ну и что дальше, Кирилл? Что ты мне сделаешь теперь?

Из меня вырывается смешок.

– Ань, ну неужели ты думаешь, что я настолько идиот, что дал тебе записку в руки просто так?

– В каком смысле?

Отхожу от нее и опираюсь плечом о столб беседки. Внимательно рассматриваю лицо девушки и вижу различие с Янкой. У моей Янки лицо намного светлее и добрее. А у этой весь вид кричит о том, что ей все должны.

– В этой папочке, – поднимаю руку и несколько раз трясу документами, – есть волшебные подтверждения, что записка написана твоей рукой. Ты можешь смело идти в суд, только вот эта записка является доказательством того, что ты в свое время оставила малолетних детей в опасности и при этом не думала о них.

– Что ты несешь? Да любой суд встанет на мою сторону, потому что я родная мать, а Янка так, их тетя.

Пожимаю плечами, приказываю себе сохранять холодный рассудок, хотя при одном только взгляде на Аню мне хочется подойти к ней и хорошенько встряхнуть ее, чтобы всякие глупости из головы вылетели раз и навсегда.

Но я только стискиваю свободную руку в кулак.

– А еще у меня тут есть результаты ДНК и подтверждения того, что я являюсь их отцом и могу точно так же претендовать на них. Только вот, упс…

Изображаю сочувствие и ловлю на себе взгляд Ани, в котором сквозит неуверенность.

– У меня есть квартира, в которой они могут жить с комфортом, у меня есть компания, которая мне приносит неплохую прибыль и может обеспечить девчонок, – перечисляю все преимущества. – А у тебя же нет даже работы. Ах да, чуть не забыл! И переписка наша у меня тоже осталась, в которой ты требуешь у меня деньги на содержание моих же детей, которых ты утаила от меня.

Аня опускает глаза, и между нами зависает молчание. Мне кажется, что я даже слышу, как шуршат ее мыслишки. А потом она поднимает на меня горящий взгляд, от которого мне на мгновение становится не по себе. Весь вид ее кричит, что она что-то задумала, и мне это не понравится.

Аня сокращает расстояние между нами и напускает на себя невинный вид.

– Кирюш, – она кладет руку мне на грудь и закусывает губу, – что-то мы не с того начали.

Заправляет волосы за ухо и смотрит на меня снизу. Сглатываю комок и выдавливаю мысль, как сильно она похожа на Янку.

– И с чего же мы должны были начать? – Отодвигаю от себя ее руку и стараюсь сохранить безразличие.

– Нам нужно ради детей обязательно попробовать воссоединиться.

– Чего? – на всякий случай переспрашиваю, потому как не уверен, что понял ее слова правильно.

– Ну, у нас две дочки, и было бы логично, если бы мы их растили вместе. Мы же их настоящие родители, и им будет лучше с нами. А Янка еще создаст свою семью. Для чего ей чужие дети?

Аня снова делает попытку прикоснуться ко мне, но я успеваю перехватить ее за запястье и дергаю к себе.

– Ого, – ее глаза алчно вспыхивают, – какой ты нетерпеливый. Прямо сейчас решил начать?

Сжимаю зубы. Делаю глубокий вдох, пережидаю, пока в ушах шум от этих слов прекратится.

– Послушай меня, моим детям не нужна мать, которая бросает их, когда ей вздумается, и не думает своими мозгами, каково будет им, – голос садится настолько, что напоминает хрип. – И я сделаю все, чтобы оградить своих дочерей от такой матери.

– Да твоя записулька ничего не докажет. – Вздергивает подбородок и пытается изобразить смелость, хотя я чувствую, как под моими пальцами ускоряется ее пульс.

– Ты не поняла, – приближаюсь к ее лицу, – я сделаю все. Хочешь в суд – могу даже подвезти. Чтобы время не терять, сразу отдам им все доказательства того, что ты никакая мать.

– А Яна у нас, значит, супермать? – повышает голос Аня, и я морщусь. – Конечно, это же она ночами не спала и скакала вокруг них, когда у них температура была.

– И это она делала тоже, не нужно сейчас приписывать себе достижения сестры.

– Это она тебе наплела? Да она гуляла направо и налево, пока я пыталась не умереть от недосыпа.

Каждое слово буквально кричит о лжи. Не верю. На подсознанке не доверяю я ей.

– И что ты делала, когда у них температура поднималась?

Аня хлопает глазами и смотрит на меня, словно только что увидела. Вопросительно выгибаю бровь и терпеливо жду ответа.

– Как что? Таблетки давала.

– Таблетки? Детям семи месяцев? И что за таблетки?

Она открывает рот, но быстро захлопывает его и сжимает губы.

– Даже я успел узнать, что делать, когда у таких малышек температура. А ты за семь месяцев не узнала.

– Это ничего не меняет. Это мои дети, – шипит сквозь зубы Аня и пытается вырваться.

– Значит, все же суд? И лишение родительских прав?

Она прищуривается:

– А почему ты так уверен, что меня лишат прав? То, что я недомать, – сугубо твои догадки.

И снова ее лицо озаряется превосходством. Только вот и у меня есть некоторые ниточки, за которые можно дернуть, и она быстро потеряет всю свою спесь.

– Есть еще Яна, которая вполне может выступить свидетелем. Есть грамотные адвокаты, которые на раз-два докажут, что ты сама приняла решение бросить детей и уехать в поисках лучшей жизни. Кстати, а что ты вернулась-то?

– К детям, – нагло врет, глядя мне прямо в глаза.

– А может, просто бабло кончилось?

Аня сглатывает и отводит взгляд, но быстро исправляет промах, который кричит о ее неуверенности.

– У меня для тебя есть предложение. – Сам от себя сейчас в шоке, но с чем черт не шутит.

– Какое же?

Глаза вспыхивают интересом, а я понимаю, что готов идти и на такой шаг, только бы уберечь девчонок от волнений.

– Сколько ты хочешь за отказ от материнства?

– Ты предлагаешь мне продать детей?! – возмущенно вскрикивает Аня.

Но, скорее, это возмущение напускное, потому что я все еще спокойно стою перед ней, а она не кидается на меня с кулаками в порыве негодования и злости. Хотя уверен, что любящая мать поступила бы именно так.

– Именно, – не вижу смысла юлить и отрицать очевидное.

Все предельно просто: Аня сама показала до своего побега, что она заинтересована в деньгах. Осталось выяснить сущий пустяк – цену вопроса.

Аня молча сверлит меня взглядом и постукивает ногой по бетонному полу беседки. Терпеливо жду и даже не делаю попытки как-то надавить и поторопить. Мне нужно, чтобы это решение она приняла добровольно и потом не дала заднюю.

Аня выгибает бровь, а я напрягаюсь. Интуиция вопит, что она сейчас выдаст что-то, что мне может не понравиться.

– Боитесь, что я докажу ваши темные делишки?

Закатываю глаза, но мысленно убеждаю себя не рубить сгоряча. Нужно постараться оставить при себе свое правдивое мнение. Скандал сейчас мне не поможет.

– Какие? Ты слушала меня? Я только что ткнул тебе в лицо доказательство того, что ты сама бросила детей.

– Вы их похитили и сейчас не отдаете их мне. Еще и деньги предлагаешь. – Она складывает руки на груди и окидывает меня насмешливым взглядом. – С чего бы, если вы уверены в своей правоте?

– Чтобы сэкономить время и нервы. Но, – поднимаю руки в знак того, что я сдаюсь, – суд так суд. Могу подвезти, заодно и бумаги сразу отдам, чтобы они разбирались.

Разворачиваюсь и собираюсь выйти на тропинку.

– Стой!

Замираю и жду, что будет дальше.

– Подожди.

Возвращаюсь. Аня сжимает и разжимает кулаки. Делает глубокий вдох.

– Что ты предлагаешь сделать? – ее голос срывается, волнуется.

– Я предлагаю тебе деньги.

– Это я услышала, – Аня огрызается и стреляет в меня недовольным взглядом.

Потом, будто о чем-то подумав, она окидывает пространство вокруг внимательным взглядом. Я для чего-то делаю то же самое, но в парке на удивление пусто и нет даже прохожих.

Аня кивает и возвращает внимание мне.

– Я имею в виду, сколько ты предлагаешь?

Она быстрым движением вытирает ладони о шорты. Ее пальцы подрагивают, но она старается держать себя в руках и контролировать поведение.

– Если я правильно помню… – делаю паузу, чтобы дать Ане время переключиться на серьезный разговор, – ты просила у меня миллион.

Она только кивает.

– И по двести тысяч потом ежемесячно, – добавляет неуверенно.

– Да, точно, – усмехаюсь.

Я не ошибся в этой девушке. Ее интересуют деньги и не интересуют дети. От мысли, что девчонкам так «повезло» с матерью, меня передергивает. Но я тут же успокаиваю себя тем, что у них появилась Янка и она не собирается от них отказываться. От одной этой мысли хочется сорваться сейчас с места, вернуться в дом и сделать все, чтобы Яна принадлежала мне целиком и полностью.

– Я даю тебе миллион – и ты исчезаешь из нашей жизни.

Аня хмурится. Мало? Недостаточно?

– Но ты же понимаешь, что это копейки.

Лучше бы она не открывала рот. Одна эта фраза выводит меня из себя. Приходится стиснуть зубы.

– У нас вроде и не торги, – пожимаю плечами. – Ты спросила – я ответил. Миллион и твой отказ от материнских прав в мою пользу.

– Я не согласна, – почему-то для меня ее ответ очевиден.

Сейчас она будет давить на то, что я уступлю и начну играть по ее правилам. Но этого не будет.

– Твое право.

На этом я решаю сделать вторую попытку закончить разговор и упускаю момент, когда Аня приближается и хватает меня за руку.

– Да стой ты! – дергает, привлекая мое внимание.

– Ань, у меня нет времени сейчас стоять и ждать, пока ты созреешь. Отказываешься – я поехал. Меня ждут девчонки и много дел.

Ее глаза недобро сверкают, но она торопливо прикрывает их.

– Полтора миллиона.

Сдерживаюсь, чтобы не зарычать на нее и не послать на все три стороны. Это и для нас важно, как ни крути, и как бы я ни был уверен в исходе всего этого судебного процесса, но это время, которого нет. И нет гарантий, что на время разборок у нас не попытаются забрать Машку и Дашку, а так рисковать я не хочу.

– Миллион.

Она надувает щеки и упирает руки в бедра:

– Мне нужно вернуть долг.

Я усмехаюсь. Как-то за всем происходящим я успел позабыть про мужика с татушками, который требовал у Яны деньги. Оказывается, долг все же есть.

Стараюсь быстро прикинуть в уме, что я могу сделать и смогу ли быстро найти такие средства.