Глава 27 · Игла

Первые дни занятий обычно немного суетны для меня, постоянно сверяюсь с расписанием и своими делами, прокручиваю в голове возможные ситуации, диалоги, которые еще не случились и могут вообще не произойти, – такая привычка пытаться все контролировать, не люблю внезапности последнее время.

В универ ехала с больной головой, кот жужжал не умолкая все раннее утро, представляя способности Василисиной куколки, бомбардировал меня цитатами из сказки, предположениями… А вместе мы достали летописца, и он исчез добыть кое-какую информацию. И вот я сижу, жду Тихона, начало лекции пропадает бестолково – профессор решил поболтать о жизни и как провел отпуск. Он выращивает томаты, хобби у него такое, выбирает, какие больше плодов принесут в нашем климате. Скрупулезно и довольно давно этим занимается, конечно, ему есть что рассказать. Одногруппники развлекались кто чем: одни угукали в нужных местах, когда профессор брал микропаузу, другие – как Маша – рассматривали свои губы в зеркальце, кто-то откровенно зевал. Люблю наших преподавателей: бывает, придешь на лекцию, а вместо предмета тебе – теории масонских заговоров и препод смолит в открытое окно.

– Янина, как твое лето? На морях загорала? – ко мне подсел Слава, наш староста. Приятный парень, хоть и немного занудный. – Линзы теперь носишь?

Он легко улыбнулся, серые глаза за стеклами очков с любопытством меня разглядывали. Вот черт, я впопыхах забыла свои, привычные уже – с простыми стеклами.

– Да, – солгала я. – А загорала в Доминикане, там очень хорошо, советую.

К тому же в раю живут всякие могущественные и очень загадочные колдуны, случаются чудные закаты и в барах подают вкусный ром…

– Ну да, конечно, как только – так сразу, – отшутился староста. – Томаты давай записывать, может, в жизни пригодится.

Я не смогла удержаться от смешка. Слава расслабился; я знаю, что бываю неприступной, со мной сложно завязать беседу, если мне не хочется, но уж какая есть. А сегодня впервые за долгое время я испытывала некий душевный подъем, прилив надежды, который даже затопил на время мысли о голове Кощея, пророчествах Ялии и общую усталость от проблем. Я даже готова была поболтать, вернее, улыбаться и поддакивать, о своей жизни ведь рассказывать не могу. Зато узнала, что его мама готовит чудесный мясной пирог. Хорошо, кот не слышит, а то мы бы уже мчали в гости, волосы назад. Я ответила парочкой ничего не значащих фраз, и окрыленный успехом Слава склонился над конспектом. Его выгоревшая светло-русая шевелюра давно забыла о парикмахерских ножницах, и это казалось таким непосредственным, каким-то неряшливо-забавным…

Пока староста расширял кругозор огородными науками, моя ручка поднялась над чистой тетрадью, на секунду зависла, а затем на листе появилась надпись: «Я все узнал». Я перехватила левитирующую ручку и накорябала: «Придется подождать до дома». Летописец начинает терять осторожность, нужно напомнить ему о каменных истуканах в подвалах корпорации.

Набрала сообщение для Тохи, тоже не особенно длинное: «Увидимся вечером у тебя, есть новости».

Ответ пришел такой же лаконичный: «Семки захвати».

– Яна, помидоры кончились, – Слава слегка толкнул меня под локоть, возвращая в реальность.

Отлично, я готова заняться чем-то помимо спасения Лукоморья.

* * *

Не очень люблю ездить по городу больше одного раза туда-обратно: в пути можно получить много неприятных эмоций, учитывая, что машина у меня небольшая, а на дороге хватает хамов. Напряжение ослабевает только под бодрую музыку, но у кота уши в трубочку сворачиваются от басов. Поэтому мы давно нашли компромисс: если на светофоре кто-то нагло пялится на меня из соседней машины и посылает снисходительно-надменно-заигрывательные улыбочки, кот перебирается ко мне на колени и злобно шипит в ответ. Клыки у него о-го-го, даже в домашнем виде. Подобное зрелище сбивает с толку и несколько раз выручало, когда меня провоцировали в догонялки поиграть.

Дураки и дороги.

Я бы сказала «понакупили прав», но мне самой выдали на ступу и метлу безо всяких экзаменов. А мне кажется, тише едешь – дальше будешь. Конечно, БТР Изольды это не касается.

Зачастили мы к Казимиру домой, скоро ключи свои выдадут. Встретили нас с лицами, имевшими выражение «что на этот раз?». Тоха собрался расспрашивать с порога, но кошка шикнула на него, и начали мы издалека – с чая.

– Балаган пора заканчивать, – задала тон беседы Баст, когда весь чай допили и приличия гостеприимства были соблюдены. – Проклятый Кощей поет по ночам. Спать невозможно, разобрать его шамканье тоже. Антон завязывал ему рот, но он мычит сквозь тряпку про погост и иногда какую-то похабщину. Кажется.

– Твои нежные ушки подобного, конечно, не выдержат, – подмигнул подруге Бальтазар. Она фыркнула.

– А что он поет? – заинтересовалась я.

– Да что-то про могилы, про тихое место, тупик, который не тупик, – отозвалась кошка. – Это все, что удалось расслышать.

– Хм-м, – протянула я, прикидывая, не подсказка ли это. Где-то в глубине сознания хихикнул переговорщик. Пояснений про кладбище от него не дождешься.

– Ян, давай его уже того… – Тоха жестами показал, как желает убить Кощея. Довольно интересное задание для игры «крокодил». Надо будет собраться компанией, уверена, Казимир найдет пару сотен способов показать иначе.

– Сначала спросим у Тихона, узнал ли он что-то.

– Узнал, – летописец важно вышел на середину кухни и приготовился к докладу. Рубашка наглажена, галстук, штанишки, ботинки блестят, и серьезный, даже забавно. – Как я говорил ранее, отец девочки работает в филиале ООО «Лукоморье», в маленькой строительной фирме, город Екатеринбург.

Тихон с листочка прочитал данные.

– Домашнего адреса не нашел, и лучше больше не искать ничего. На меня косо смотрят.

– Да, тебе стоит быть осторожнее, – согласилась я. Не хватало лишиться своего агента.

– Найду сам, послежу за ним, ниче сложного, – Тоха ухмыльнулся. – Мои глаза повсюду. А ты не попутала, та кукла, ну, чем поможет?

– Кукла Василисы делает все, что попросит хозяуйка, – прищурился Бальтазар и продекламировал: – Куколка покушает, да потом и дает ей советы, и утешает в горе, а наутро всяукую работу справляет за Василису; та только отдыхает в холодочке да рвет цветочки, а у нее уж и гряды выполоты, и капуста полита, и вода наношена, и печь вытоплена. Вот так.

– Ну и что с того? – не понял Тоха.

– А никто эту куколку о большем не просил, – я пристально смотрела на друга, пока он не улыбнулся. – Мы попросим. Думаю, в ней заключены силы не только по хозяйству помогать.

– Но как вы собираетесь склонить девочку к сотрудничеству? Выкрадете? – неодобрительно повела ухом Бастет.

– Да, Яна, умыкнем ребенка?

Люблю Тоху, всегда готов подставить крыло и почти не задает вопросов.

– Нет, девочке до инициации рано, – отмахнулась я, даже не задумавшись. – Если она вообще будет. Сказка меняется.

– Яу тебе так и не рассказал, хозяуйка, – отвел взгляд Бальтазар.

– В этом нет необходимости. – Я красноречиво постучала пальцем по лбу: – Кое-что из хаотичного успело найти себе местечко, пока не загнала остальное под замок. В общем, «похитительница – это не всегда правда, не всегда то, чем кажется», – говорила мне Ядвига, и это так.

– О чем ты? – кошка обернулась хвостиком и превратилась в ту изящную статуэтку, какой я ее впервые и встретила на заборе Академии.

– Она о том, что Яга-похитительница выкрадывала детей для ритуала инициации. Это испытание на пути во взрослую жизнь: улизнуть, обхитрить Ягу, вернуться уже не ребенком, а взрослым человеком и получить новое имя – переродиться, – пояснил летописец и скрылся с глаз.

– Че так сложно-то? Паспорт дайте, вот и взрослый, – хмыкнул Тоха.

– Антон, думай шире. Ты сам такие обряды проходил, только не в лесу, а в своих каменных лабиринтах, с людьми, которые тебя окружали, – вздохнула Баст.

– О чем базар?

– Позже поговорим, сейчас это не важно.

Стук в окно прервал дискуссию. Ворона на карнизе – давно не встречались сказочные курьеры. Птица наблюдала, склонив голову набок, как я подхожу, открываю створку. Переступила с улицы в квартиру и каркнула, брезгливо глядя на нашу компанию.

– Что у нее на ноге? – прищурился Бальтазар.

А там был привязан картонный цилиндр примерно пять сантиметров в длину и сантиметр в окружности.

– Можно? – спросила я птицу: вежливость никто не отменял. Вдруг клюнет еще от недовольства.

Та подвинула мне ногу, я быстро отвязала. Легкий, внутри что-то шуршит. Посланница не стала дожидаться открытия и улетела, напоследок нагадив на подоконник. Вот мерзавка!

– Вскрывай быстрее, – кот нетерпеливо бил себя хвостом по бокам.

На ладонь выпала завернутая в записку черная игла.

«Вы знаете, что делать, Янина».

Ух ты ж, корпорация идет с козырей, да как покладисто исполняет мои прихоти: на тебе, Яночка, утренники, на тебе иголку, ни в чем себе не отказывай. Рада ли я? Не знаю, руки мигом вспотели. Мы ехали-ехали, финиш ближе, но за чем гнались – непонятно.

– Если он и теперь, перед истинной смертью, ничего полезного не скажет, то я не знаю, что делать.

– Выдадим Казимиру медаль за самый неудачный подарок? – ехидно предложила вместо ответа Баст.

* * *

Тоха бесцеремонно выволок пленника из шкафа: рывком вынул кляп, взял за ухо и швырнул на постель беса. Бальтазар совсем неласково поправил его положение из «жую покрывало» на «смотрю в потолок». Новая польза от головы – игрушка для кота.

– Курье отродье, – довольно внятно сказал Кощей, скосив глаза на Тоху.

– Можно просто Глюк, – не смутился тот, моргнув третьими веками. Никак не привыкну, то еще зрелище.

Кощей подслеповато щурился от яркого света и выглядел как обычно – загадочно-недовольным. Сухой язык облизывал потрескавшиеся губы. Бесполезное занятие, впрочем, как и все его существование.

– Времени подумать было предостаточно. Переставлять тебя с места на место, как ненужный сувенир, мы больше не будем, – я поставила голову на обрубок шеи и показала ему иглу. Сложно поверить, что в этом кривоватом, тусклом кусочке металла заключена смерть.

– Ты не нужен сказочному миру, и руководство нарушает все правила, лишь бы избавиться от тебя, – ласково муркнула кошка.

Кощей вздернул было брови, потом округлил рот и нахмурился, недоверчиво глядя на мою ладонь. Что-то непонятное мелькнуло в его взгляде.

– Может, хоть перед смертью расскажешь что-то полезное или в грехах покаешься? – предложила я. – Смысл нести с собой в могилу?

– У него не будет могилы, – напомнил кот.

– Тебе так нужен старый погост? Зачем? Ты привратница, войти в Навь можешь через избу. Ломай, и покончим с этим, девка-Яха, – едва понятно прошамкал Кощей.

– Подожди, что? На том кладбище еще один вход в Навь?

Он окинул меня презрительным взглядом и согласно моргнул:

– Для искателей подвигов и славы, без смертельной трапезы в твоей избе, не требует заговора – лишь дурости сунуться в мой мир. Вход в одном из склепов.

– Так просто зайти в Навь?

– Я этого не сказал.

Надо же, ломался-ломался, и тут на тебе – ответы на блюдечке! Что-то здесь нечисто…

– Я ищу Первородных, кто они, знаешь? Они на том кладбище?

Я затаила дыхание. Ну же, ответ рядом.

– Не знаю, о ком ты. В той земле силы древние, тех времен, когда еще Лукоморье кишело Змеями Горынычами, когда сам Дуб моложе был и сказочные миры сталкивались. В те далекие времена забредали к нам иноземцы, а мы – к ним.

Ладно, мы найдем куколку и спросим у нее, я все равно узнаю.

Бальтазар недавно говорил про пересечение. Одно и то же из разных источников – либо выученный миф, либо правда.

– Раз ты такой разговорчивый перед кончиной, может, поведаешь мне, молодой да неопытной, как обезопасить себя от тех загадочных мертвых иноземцев?

– Не ходи там, и вся недолга. Они по крупице пьют жизнь из того, до чего дотягиваются, и из самой земли. Могла бы спросить, где спрятан сад с молодильными яблоками или источники живой и мертвой воды. Дуреха. Ну, чего ждешь, я все сказал, ломай иглу. Негоже двум Кощеям по одной земле ходить, одну сокровищницу делить.

Я покрутила в пальцах иглу. Кощей ждал. В комнате почти гробовая тишина, только аквариум булькал и Клава, похоже, с интересом наблюдала.

– Ломай, чего ждешь? – нахмурился кот.

– Ян?

– Давайте выйдем, – я прошла мимо друзей, вслед неслось «ломай, куда пошла».

Я зашторила кухонное окно, плюхнулась на стул – едва не промазала, аккуратно положила иглу на стол и замерла.

– Ян, давай я, если не можешь, – Тоха слегка сжал мне плечо.

– Никто не должен ломать эту иглу.

Они недоуменно молчали. Бастет прыгнула на стол и пристально смотрела то на меня, то на предмет спора.

– Тихон, – позвала я. Летописец появился. – Твоя опасная работа становится еще опаснее. Нужно скрыть произошедшее так, чтобы к тебе никто не придрался, или потянуть время до отчета.

– Почему? Кощей ничего такого не сказал, все в рамках, – удивился Тихон.

– Ты помнишь, когда мы впервые навестили нового Кощея в его квартире?

– Яу помню, у меняу память хорошая.

– Как он описывал свою иглу? – спросила я, глядя перед собой.

– Черная, длиной пять сантиметров, с ушком, искривленным на какое-то количество градусов, – Бальтазар присоединился к подруге и даже обнюхал иглу. – Это…

Наверное, ни на одну иглу в мире так пристально не смотрели, как на эту.

– Он больно разговорчивый и покладистый стал, как ее увидел, – нахмурилась Бастет. – Я подумала, от облегчения. Полагала, бремя подобного существования его все же тяготит.

– Козлина он, – просто сказал Тоха.

Я думала. Ошибиться нельзя, голоса молчали, остается верить ягодицам – они не подводят. И выражение в глазах мерзкого Кощея, и его желание, чтобы игла поскорее сломалась…

Корпорация играет грязно: захотели убрать неугодного персонажа моими руками. Подумать только, еще утром жила нормальной жизнью, всего несколько часов.

– Да, это игла Андрея. Я уверена.

И все, что старый Кощей на радостях рассказал, и даже эта игла дает преимущество, но времени мало, предстоит спринт.