Глава 12

Алексей

— Возвращаемся к нашим баранам, — хмуро проворчал Лекс, как только мы загрузились в тачку после того, как Ксюха потребовала выметаться. — Звони Корнилову и снимайся.

— Единственный баран здесь сейчас ты, Лекс! — огрызнулся я, уже больше не стараясь сдержать раздражение. — Я тебе раз сказал — хер тебе, но ты, походу, сегодня дико твердолобый и до тебя не доходит.

Бесить он меня начал еще на кухне мороженки, когда незатейливо и в лоб велел отвалить от девушки и забыть все, что случилось между нами в лесу. Типа все это лютый п*здец, трахнуть вдвоем девчонку, еще и воспользовавшись тем, что она на нервяке адском. Вот уж не знал я, что он такой ханжа, да еще и слепой и в упор не увидел, что девчонке-то все в процессе в кайф было. И по его роже будто я не понял, до какой степени и ему все в кайф было, а потом внезапно стыд с комплексами проснулись. Ну ладно еще у Ксюхи, а он-то чего? Мы же всегда друг друга с полувзгляда понимали и в любые движняки вдвоем, даже если дерьмо полное. Между собой и потом можно разборки устроить, а пока надо таким охерительным шансом было пользоваться. Когда еще подобное сексприключение обломится, чтобы и девушка такая лакомая и до секса голодная, и отзывчивая, да еще обоих пустила и в панику не впала с истерикой. Тут не в позу становиться надо и делить, а объединяться и заласкивать, задуривать, соблазнять продолжить в том же духе и в разные позы ставить уже ее. Втроем мы же такого натворить можем в постели, что у меня аж в башне плывет от самой скромной фантазии.

Но нет же, ему надо было завести эту песню «ты уходишь насовсем, я остаюсь». Вот и с хера это именно я должен уходить? Тебя совесть щекотит и тебе с какого-то хера некомфортно — ты и вали, братан. Досадно, конечно, что с тройничком больше не срастется, но я и сольно мороженке могу и главное — хочу небо в алмазах еще не раз показывать.

— Это до тебя не доходит, идиота кусок. Ты соображаешь, что все трындец как осложнилось и еще может осложниться? — брат косо зыркнул на меня, потом вверх, на окна Ксюхи. — Мы повели себя как… Вдвоем полезли…

— И что? Кому от этого хреново стало? Силой мы Ксюху взяли? Нет. Попользовали, как шкуру продажную в свое удовольствие, а она мимо? Нет. Ты сам видел, что она реально текла ручьем и кончала, когда гнуло и трясло ее. Отымели и кинуть хотим — опять же нет. Лично я за то, чтобы продолжать в том же духе, сказал уже и тебе и ей.

— А она сказала — пошли на хер. И правильно сделала. И то, что мы на нее без резины полезли и она залететь может, ты не припоминаешь? — и не подумал перестать нагнетать брат.

— Слушай, Лекс, но мы же не в каменном веке и не в средневековье живем, с бабками знахарками. Залетит — порешаем. Лучшую клинику найдем, оплатим…

— Охереть! Сначала дурили, корчили из себя сочувствующих, потом вдвоем попользовали, а после бабки сунем и на аборт пошлем. О-хе-реть! — Его, походу, окончательно бомбануло, и при каждом слоге он хреначил кулаком по рулю. Да что такое? Чего его так пробирает?

— Да в чем проблема-то?

— Да в том, что я себя от этого всего тварью конченой чувствую, ясно? Короче, я тебе сразу говорил, что мне Оксана понравилась всерьез, но ты все равно к ней полез. Но хрен с ним, полез и полез, уже обратно не переделаешь и надо мне было тебя вовремя останавливать, но теперь…

Нет, он совсем попутал? Или память, сука, избирательная какая-то?

— Да с хера ли это я полез? — уже не сдерживаясь, оскалился я в ответ. — Это ты встрял, вместо того чтобы совесть иметь и уйти. Но я ни о чем не жалею, стремным не считаю и ничего переделывать не хотел бы.

— Ясное дело, что ты не хотел бы. Для тебя это все по приколу. По*бались экзотичненько и разбежались. Поэтому будь ты человеком, Лёх, отвали теперь. Получил что хотел и забудь. Я хочу с Оксаной остаться, понял?

Ах вот оно что! Тут, бл*дь, не совесть у нас, а воспаление жадности. Решил, что такой девочки, как мороженка, ему и самому маловато будет, и, значит, меня за борт? Да хрен ты угадал, братишка!

— Ну так и я хочу. Один раз это ни о чем.

— Да, бл*дь, разморозь мозги! — рявкнул брат, уставившись с таким видом, что я почуял: еще чуть — и он мне втащит. Впрочем, ответку тут же схлопочет. — Я тебе говорю, что не в *бле одной дело! Я встречаться с Оксаной хочу. Нормально, по-людски.

— А я, по-твоему, как? И что такого не людского между нами было? Лекс, алле, ты же никогда не был таким зажатым. Ну ох*еть же как хорошо было всем, разве нет? Нам тут с тобой объединиться и Ксюху успокоить надо на эту тему, а не нагнетать, как ты.

— Да ты реально долбанулся, Лёха! Совсем головой повредился? Это твое сиюминутное «хорошо», считаешь, оправдывает все? Типа раз *баться так слаще обычного, то надо голову девчонке задуривать и в конченую шалаву личную превращать и пользовать вдвоем на постоянной основе?

— Сука, вот на хера ты все опошляешь и изгаживаешь? Я вот не воспринимаю и не буду воспринимать Ксюху как шалаву только потому, что она согласится быть с обоими и будет удовольствие от этого получать. Кого это, бл*, касается, кроме нас троих?

— Лёха, ты реально не понимаешь? Вообще, да?

— Чего я не понимаю?

— Смысла слова «серьезно». Я хочу встречаться с Оксаной, сечешь? Не просто трахаться. А на постоянку. С родителями познакомить. Если срастется, то заявление подать со временем. Где ты со своим «хорошо» в этом всем?

Я открыл рот высказаться насчет этих его внезапных дебильных планов, но заткнулся, поймав прямой взгляд брата, а заодно и собственное озарение.

— Я все понимаю, Лекс. Но в сторону не отойду. Не-а.

— Да почему?!

— Потому что.

— Потому что упертый баран! — взорвался брат. — Вот не думал, что ты такой!

— А я не думал, что ты такой п*здливый жаднюга! Думаешь, я в упор ничего не заметил? Ты вот эту всю мне фигню с родителями и заявлением на ходу сочинил лишь бы не делиться.

— А даже если и так! Делить женщину, с которой спишь — это у*бищно пипец как!

— Ни хрена! Если хорошо от этого всем, то ни черта в этом у*бищного не вижу. Короче, я не отступлюсь, точка.

— Ну ты и… Извращуга, бля, в натуре. Трахать ее и понимать, что я там до тебя только что был, не в облом?

— Не-а, — осклабился я наигранно беспечно. — И не всегда же ты первым будешь. Но вот и дальше ломать комедию с этим заданием я смысла не вижу.

— Извращенец и есть, — пробурчал Лекс себе под нос. — С заданием согласен. Остальное еще будем обсуждать.

— Ага, запросто, — я набрал номер Корнилова. — Михаил Константинович, это Алексей Бобров. Нам бы с братом срочно увидеться с вами.

— Сильно срочно? — явно недовольно уточнил собеседник.

— Очень. Мы бы хотели сняться с этого вашего задания.

— Что?