Глава 27

Оксана

Проснулась я одна. На моем еще чудом живом диване было пусто, а сквозь неплотные шторы проникал свет, значит, уже утро. Потянулась и тихонько ойкнула и тут же вздохнула от наслаждения отзвуком вчерашней близости с Лёшей, что буквально запел тягуче и немного болезненно в теле. Порочная и дико сладкая боль, по которой я, оказывается, так скучала. По тому, кто первым научил наслаждаться этим, ни одной секунды не скучала, а по самим ощущениям — безумно.

Выскользнула из-под покрывала и пошла обнаженной и босой в санузел. Из-за закрытой кухонной двери послышались приглушенные голоса моих мужчин. Лекс уже вернулся! Я тут же забыла, куда и зачем шла, и распахнула дверь, нуждаясь в хотя бы мимолетном прикосновении к нему и Лёше. С тем, что я умудрялась адски соскучиться всего за ночь их поочередных отсутствий, я уже смирилась и бороться с порывами каждый раз буквально вешаться на шею, встречая, не пыталась.

— Нет, ну это же какой целеустремленной и упертой тварью нужно быть, чтобы с поломанной культяпкой не дома отлеживаться, а прибежать еще нарваться в тот же день! — сказал еще не заметивший моего появления Леша. — Гаденыш сразу из травмпункта, видать, прискакал, как ты уходил засек, обратно сунулся, меня срисовал и обратно мотанул.

Зато стоявший, прислонившись задом к кухонному шкафчику Саша, увидел меня сразу и среагировал резким с посвистом вдохом и напряжением всего тела, которое не под силу было скрыть его одежде. И без того густо-карие глаза потемнели и прищурились, выстрелив в меня острым потоком его возбуждения, что, как всегда, беспрепятственно проникало сквозь мою кожу, мигом добираясь до моего, пробуждая порочное желание дразнить еще больше. Спровоцировать, довести с ходу до такого состояния, в котором контроль его просто перестает существовать и он набрасывается на меня с почти жестокой ненасытностью, как будто голодал долго-долго. Моя натура как есть в действии.

— Что… что-то случилось? — спросила, прочистив горло и сложив руки на голой груди, безуспешно попытавшись прикрыться. То, как скрипнул край столешницы, который стиснул Лекс, сообщил мне, насколько бесполезным или, скорее уж, принесшим прямо противоположный результат было это действие.

А ко мне развернулся еще и Лёша и весь мигом подобрался, будто готов был броситься навстречу и заграбастать. Мои любовники. Мои мужчины. Какие же вы разные во многом, но как схожи в своей этой первой реакции на меня, такой обнаженно честной мгновенной сексуальной жажде, что взрывается сразу, не щадя, захватывая и меня без права на отказ. Которого для вас не будет уже, наверное, никогда. Я заболела вами, пропиталась насквозь, умираю, скучая даже в эти часы недолгих расставаний, и не борюсь больше с собой и за себя. Вот только запрещаю себе даже начать думать о том, что однажды все закончится. Потому что от только бледного призрака моего будущего без вас во мне все стынет, немеет, умирает.

— Ксю-ю-юх, ну прохладно же! — проворчал Лёша, протягивая ко мне руки, умудрившись сочетать в своем голосе возмущение и похотливое мурлыканье.

Я позволила ему сграбастать себя, мигом покрывшись мурашками от теплоты, даже жара его кожи на моей и глубинного отклика моего грешного разума.

— Саш? — окликнула так и молчащего парня, вздохнув от удовольствия, что подарил поцелуй Лёши в шею. — Что случилось?

— М? — моргнул он и тряхнул головой. — Ты думаешь я в состоянии сохранять способность связно мыслить и говорить, когда появляешься передо мной голая и с торчащими сосками?

— Прижало, братишка, да? — хмыкнул Лёша, потеревшись колючим подбородком о мое плечо и развернувшись так, чтобы Лексу было видно все-все, скользнул ладонями под мои груди, приподнимая их, как в чашах, будто предлагая брату. — А соски и правда торчат так, что глаза порезать можно, малыш. Ты замерзла или завелась?

Он твердел подо мной стремительно, и так же неотвратимо и с сумасшедшей скоростью заводилась и я, купаясь в разгоняющемся дыхании и прикосновениях одного брата и интенсивно жгучем взгляде другого.

— Вы пытаетесь меня отвлечь, — высказала или, вернее, простонала свою догадку я, послушно подчиняясь прикосновениям Лёши, потираясь об него и широко разводя ноги, чтобы открыть вид на самое сокровенное и насквозь промокшее Саше.

— Я, бл*дь, пытаюсь дышать, — процедил сквозь зубы Лекс и простонал: — Сука, мокрая уже вся.

— Наскво-о-озь мо-о-окр-р-рая! — протянул искушающим демоном Лёша, и его пальцы скользнули мне между ног, собирая влагу и задевая чувствительную точку так идеально правильно, что меня тут же выгнуло на нем, голова запрокинулась, глаза закрылись сами собой, и вскрик сдержать не удалось.

— Лёха! — хлестнул по обнаженным нервам голос Саши, напоминая о установленных им правилах.

— Прости, братан, — прохрипел у моего уха Алексей. — Ну не оторваться же от нее никак… Вижу и дурею, а трону — и вообще мозгам п*здец… Сам ведь знаешь. — Он выдохнул рвано и с явной досадой, поцеловал еще раз в шею и свел мои ноги. — Ща свалю, смотаюсь чего на завтрак купить нам.

— Не надо, — Лекс сказал это, будто уронил тяжеленный камень, и шагнул к нам. — Херня все это полная. Не работает.

— Ты о чем? — Мое изумление едва смогло пробиться сквозь разочарование от сбитого на взлете возбуждения.

Но вместо ответа он подхватил меня из объятий брата, поднял, сжал ягодицы до боли, отправив жесточайший импульс удовольствия по моему телу, и уставился в лицо.

— Скажи, что тебе это и правда в кайф, малыш, — потребовал он, усаживая меня на край стола. — Мы оба сразу… Скажи, что мы не давим… Скажи, что ты не жалеешь потом ни секунды.

— Не жалею… — выдохнула я в его губы и обхватила голову, требуя поцелуя и сразу получая его. Короткий, жадный, почти укус. И еще. И еще. Отвечала так же без деликатности, успевая бормотать между столкновением наших ртов: — Хочу, чтобы давили… Хочу-хочу-хочу… Кайф немыслимый… Умираю просто какой…

Позади что-то жалобно звякнуло, Саша поцеловал меня еще раз глубоко, будто стремился выпить мой разум досуха, резко оборвал этот уносящий в яростный чувственный шторм контакт и властно толкнул меня в грудь, роняя спиной на столешницу.

— Лёха! — хрипло позвал он, звякая ремнем, и рванул зубами серебристый квадратик. — Ну же!

Я откинула голову и тут же ощутила под своим затылком ладонь Алексея, оберегающую от удара о край столешницы, а по моим пылающим от поцелуев Лекса губам скользнула головка члена. Я облизнула ее и губы, собирая уже щедро пролитый вкус мужского возбуждения и порождая этим стон.

— Возьми его… как меня тогда… возьми… — приказал-взмолился всегда молчаливый в сексе Саша и надавил широким навершием своей плоти на мой клитор, заставляя изогнуться и вскрикнуть.

Повинуясь ему, я потянулась и, обхватив бедра дрожащего, как в лихорадке, мужчины, захватила губами терпко-соленую гладкую плоть. Потянула на себя, расслабляя горло, принимая так глубоко, как только могла, и мгновенно впадая в то самое состояние жарчайшей невесомости, что приходит с первым же приливом удушья. На моих бедрах сжались пальцы Лекса, и он ворвался мощно, заставив взвизгнуть испуганно стол подо мной, породив взрыв дико-сладких ощущений во мне и выбив отчаянный стон, что ушел прямиком в Лёшу, как если бы я была проводником. Издав какой-то прямо-таки нечеловеческий вскрик, он отшатнулся, давая мне вдохнуть.

— Это то, малыш? — сдавленно просипел Саша, врезаясь в меня снова и снова. — Это хорошо? Тебе так хорошо?

— Да-да-да! — выдыхала я с каждым его выпадом и алчно потянула второго брата к себе снова.

Снова я наполнена до того предела, за которым сознание просто отключается, остаются лишь ощущения такой интенсивности, что меня разрывает бесконечно от неспособности удержать их в себе. Вторжения так много, воздуха так мало, звуки так порочны, запах чистого греха безжалостно дурманит, и я улетаю, чудится, почти сразу же. И еще вся трепещу, не успев пережить и свое наслаждение, как получаю новую дозу возносящего кайфа, впитав сначала последние тяжелые удары бедер Лекса и его прерывистый гортанный стон, созвучный тому, как дергался, изливаясь, его член во мне. И, не выдержав запредельного напряжения, срывается и Алексей, попытавшийся отстраниться в самый последний момент. Но я не позволила ему, жадно впитав и его оргазм вместе с жгуче-солоноватым вкусом.

На пару минут на моей маленькой кухне воцарилась тишина, разбавляемая только нашим рваным дыханием. Секс вышел внезапным, стремительным, как пронесшийся неожиданный торнадо, что взял и разнес все, что смог зацепить. Считанные минуты буйства, а следы останутся еще долго-долго, потому что случился не просто спонтанный секс, а нечто еще очень важное, я это всем своим существом почувствовала. И Лекс подтвердил это, нежно подхватив меня ладонью под затылок и подняв. Обвел пальцами мои пульсирующие и распухшие губы, глядя на них пристально и выдохнув, будто что-то отпуская, поцеловал.

— Это хорошо, — повторил он свои же слова, но теперь уже не спрашивая. — Это просто охрененно. Значит, пусть… пусть так…

Лёша шумно выдохнул позади меня, его ладони легли на мою талию и к моему плечу прижались его губы, и, похоже, он улыбался.

— Что, теперь-то по кофею? — спросил он, как только я заерзала между ними на неудобной столешнице.

И вообще-то я в санузел так и не попала еще. А еще… тут так-то разговор шел серьезный.

— Вы мне так и не сказали, что случилось, — попеняла я мужчинам, соскальзывая наконец со стола. — Матвей приходил к тебе на работу, Лекс?

— Ну было, — буркнул скупо он, нахмурившись и возвращаясь к своей обычной немногословности.

— А сначала сюда? — Я посмотрела уже на Лёшу.

— Ага, — явно неохотно подтвердил он.

— Я не слышала.

— А тебе и не надо было, — дернул он беспечно мощным плечом. — Пришел-ушел. Хотя, скорее уж, ломанулся, чуть туфли не потерял.

— Чего он хотел от тебя? — повернулась я к Саше.

— Да пофиг, — пробормотал он и накрыл ладонью мою правую грудь, уставившись исключительно на нее.

— Лекс! Не нужно так со мной! — отступила я. — Вы мня защищаете, понимаю, но не нужно ограждать от правды и того, что реально происходит.

— Надо вообще-то, — ворчливо отозвался он и, сцапав за талию, притянул к себе уже надежно. — Пришел сообщить мне, что пока я там, ты дома с Лёхой кайфуешь. Удивился, что для меня это не новость. Расстроился даже, потому как наверняка планировал развести меня на реакцию, чтобы или на него напал при свидетелях, или поехал с вами тут разборки чинить. Очевидно, расчет был или прикрыть меня за нападение и сделать тебя более беззащитной, или показать, какая я тварь жестокая, тебе. Короче, не сработало ничего и хер ли это обсуждать.

— Понятно, — кивнула я, выслушав и высвободившись, пошла-таки в удобства.

— Ты об этом не думаешь! — полетел мне в спину приказ Саши.

— Командовать мной тебе разрешено только в экстремальных обстановках и во время секса, — бросила я через плечо и тут же ускорилась, потому как он мигом сорвался с места.

— Кстати, меня сопровождающей в поход трехдневный отправляют на той неделе! — вспомнила, уже захлопнув перед лицом заведенного мужчины дверь.

— Ну в поход, так в поход. — проворчал он, грохнув все же для начала кулаком по дереву, и добавил совсем другим тоном: — Малыш, я еще хочу.

Я всегда теперь хочу. Вас.