Глава 18

Едва судьи уходят, шум возобновляется. И никто даже не смотрит в сторону тех, кого сейчас с таким позором выгнали с отбора.

- Ура! Мы остались! – прыгает рядом со мной Рита.

Рэй хватает нас обеих в охапку и приподнимает в воздух, заставив завизжать.

- Девчонки! Мы – крутые!

- Точно, - говорю. – Круче – только яйца.

И мы все смеемся, хотя шутка ужасно старая и бородатая. Но и веселье наше сродни истерическому. В смехе выходит стресс от недавнего конкурса. И сжатая внутри меня пружинка волнения потихоньку распрямляется.

- Уважаемые конкурсанты, у вас есть ровно час на то, чтобы отдохнуть, переодеться и одним отправиться на королевскую кухню, а другим – в зал приемов. Поторопитесь!

Мы все равно идем втроем, хотя двое из нас будут весело проводить время, а вот одна – в мыле бегать всю ночь. Зато опыт… утешаю сама себя.

- Кстати, никто не видел саламандру? – спрашиваю. – У нее есть удивительная способность то появляться, то исчезать. И все не вовремя.

- Да уж, - кивает Рэй. – Минуту назад она была рядом с нами, кстати. А сейчас – не знаю. Но думаю, вы в любом случае, встретитесь, когда через час будете нарезать тонны лука, или чистить картошку на королевской кухне.

- Вот спасибо тебе, добрый человек, - стучу кулаком Рэй по плечу. – Знаешь, как утешить подругу.

- А то, - подмигивает мне. – Мастер, можно сказать.

- А я, кстати, видела Зариму, - сообщает Рита.

- Куда она пошла?

- А зачем тебе?

- Поговорить хочу, много вопросов к ней накопилось, - отвечаю.

- Слушай, не стоит с ней разговаривать наедине. Мало ли что у нее в башке. Один раз она уже пыталась причинить тебе вред… - пытается меня разубедить Рита.

- Это не доказанный факт, - возражаю. – Да, есть подозрения, но кроме нее у меня есть и другие недоброжелатели, так что… Где, говоришь, ты ее видела?

- Она разговаривала с соседом Рэя. Ну как разговаривала, - Рита передергивает плечами, - они столкнулись. Сосед у Рэя чудаковатый и вечно со всеми сталкивается, у меня иногда ощущение, что он из своих книг просто не вылезает. Удивительно, как готовить умудряется и не вылететь с отбора. Так вот, они столкнулись, и Зарима что-то ему зло сказала. Что странно, учитывая, что она обычно прячется и убегает, а не грубит.

- А он что? – заинтересовано спрашивает Рэй.

- Кто он?

- Ну сосед мой, Иган. Червяк книжный.

- Не червяк, а червь, - исправляет парня Рита. – Он ничего не сказал. Вернее, что-то пробурчал, а потом Зарима ему ответила злобно и все, они разбежались.

- Да уж, о-очень ценная информация, - закатывает глаза Рэй.

- У тебя и такой не было, - тут же дует губы Рита.

- Ребята, пожалуйста, давайте не будем спорить о всякой ерунде, - прошу их обоих. – День и так выдался нелегким, не хотелось бы, чтобы вишенкой на торте была еще и ссора между нами.

- Да, ты права, - тут же идет на попятный Рэй. – Ладно, я пошел к себе, увидимся завтра! А с тобой, сплетница – через час, подарки забирать будем.

- Сам ты сплетник, - вспыхивает Рита, но парень уже уходит и не слышит ее. – Ну чего он ко мне прицепился? Да, я люблю немного поговорить и что? Разве я делаю этим кому-то плохо?

- Нет, не делаешь, - приободряю девушку. – Но на всякий случай, следи за тем, что и кому говоришь, можешь попасть в неприятности. Сама видишь, тут недоброжелателей хватает.

- Да кому я нужна, - машет рукой Рита. – Я не тяну на финал, и прекрасно это знаю.

- Перестань, все у тебя получится, - пытаюсь ее утешить.

- Не надо. Спасибо, но не надо. Я прекрасно знаю, на что способна, а на что НЕ способна. Но это мой шанс засветиться в высшем свете и, возможно, найти себе спонсора. На большее глупо рассчитывать, когда собрались такие сильные конкуренты.

На этот раз я не возражаю. Какой смысл? Моих доводов она не услышит, возможно, я действительно пристрастна, и моя симпатия к ней не дает мне здраво судить о ее кулинарных талантах. С другой стороны, если сравнивать ту же эльфийку и Риту, то да… А с третьей стороны, мы не знаем, как эльфийка справится с блюдом их мяса! Она все время делает только десерты! Даже останавливаюсь, осознав, ЧТО сейчас поняла.

- Что такое? – удивленно спрашивает Рита.

- Эм… ничего… просто камень в обувь попал, - и тут я вижу, как мелькает знакомый рыжеватый хвост одной саламандры по направлению к другой аллее. Куда это она пошла? – Иди сама в комнату, я сейчас вытащу камень и приду, хорошо?

- Ладно, - Рита кивает и уходит, явно о чем-то задумавшись.

Я же, презрев внутренний голос, который просто орет, что мне не нужно идти за саламандрой, бегу по той аллее, по которой ушла девушка.

Кстати, следить за Заримой оказывается легче лёгкого: она не оглядывается, не петляет, просто быстро идет по аллее и останавливается возле фонтана, где ее ждет… оба-на! Тот самый рыжий красавчик, с которым саламандра недавно танцевала.

Они о чем-то быстро переговариваются, но мне не слышно, потому что я, во-первых, стою далековато, а во-вторых – звук воды в фонтане хорошо заглушает звуки. Блинчик пригоревший! Поэтому пока что удовлетворяюсь тем, что наблюдаю немое кино.

Тем временем, рыжий берет саламандру за руки и что-то говорит, пытаясь заглянуть в ее опущенное вниз лицо. Явно на что-то уговаривает. Девушка отрицательно качает головой и пытается вырвать свои ладони из мужских пальцев.

Рыжий не отступает, снова что-то говорит. Тогда Зарима резко вскидывает на него глаза и наконец вырывает руки, скрещивает их на груди и снова упрямо качает головой. Рыжий продолжает настаивать, хмурится, говорит уже более отрывисто, категорично. Саламандра вспыхивает, разворачивается и уходит на несколько шагов, рыжий идет за ней.

Теперь они становятся дальше от фонтана и ближе ко мне, и я могу слышать их разговор.

- Я не понимаю твоего упрямства, Зарима! – говорит рыжий.

- Конечно, Зеус, тебе невыгодно его понимать, - отвечает саламандра.

- Наши семьи давно договорились о браке, зачем ты упрямишься? Мы с детства знаем друг друга, мы не чужие. Почему ты лишаешь нас обоих возможности создать семью?

- Зеус, зачем ты опять заводишь подобный разговор? Мы уже говорили об этом и не раз.

- Ты же любишь меня, ты сама сказала!

- Как брата, Зеус!! Услышь меня! Для меня противоестественно становиться твоей парой, твоей женой! Это почти инцест!

- Да что ты несешь! – рыжий вспыхивает алым цветом. – Это все глупости! Мы не родственники!

Да уж, мне становится неловко, что я подслушиваю подобные интимные разговоры, уж поворачиваюсь спиной, чтобы уйти, но тут…

- Ты обращаешься, Зарима! Это значит - ты практикуешь магию, хотя прекрасно знаешь, что незамужним девицам, до обряда связывания с мужем, этого делать нельзя, велик риск сгореть!

Вот тут я навострила ушки и резко передумала уходить. Так вот почему внешность саламандры меняется! Помню, что-то такое говорила Рита… или Рэй.. в общем, кто-то из них. Что при использовании огненной магии, облик саламандры претерпевает изменения. Но это было на уровне слухов. А теперь вот есть живое подтверждение!

- Как видишь, я не сгорела! Может эти правила устарели? Или, может, это просто сделано для того, чтобы саламандры-женщины делились своей магией с мужчинами, становясь слабее и уязвимее? И зависимее от чужой воли!

- Ты говоришь ерунду. И обидные для меня вещи! Но я все тебе прощаю, потому что люблю. И волнуюсь о тебе. Ты ведь скажешь, если тебе будет нужна помощь? Зарима?

- Да, скажу, - но саламандра отворачивается, когда отвечает, даже мне понятно, что она лжет.

Рыжий вздыхает, при этом выглядит несчастным и каким-то… больным. Мне становится его жаль. Не дожидаясь, чем закончится встреча, тихонько ухожу, перебирая в голове то, что услышала. Получается, саламандра практикует магию, зная, что этого делать нельзя. Зачем она так поступает?

Логически, есть два объяснения. Первое – это жест протеста. Но Зарима не выглядит борцом за права угнетенных, хотя… я, в принципе, ее почти не знаю, так что… Второе объяснение – саламандру кто-то принуждает к использованию огненной магии. И вот тут, как мне кажется, можно покопаться. Эх, еще бы Зарима согласилась поговорить… Надо как-то к ней подъехать на хромой блохе, чтобы не закрылась. Быть может, нас сблизит чистка ведер картошки сегодня ночью?

- Должен сказать, ваше появление на кухне – это просто дар небес, - зубоскалит повар королевского двора, когда приходит наша команда синих фартуков. – Итак, для начала, я поделю вас на группы, у каждой будут свои обязанности. Но сразу оговорюсь, профессионалов мне тут хватает, а вот простых подсобных рабочих – нет. Так что не обессудьте, но обязанности ваши сегодня будут простые и местами грязные.

Раздается дружный страдальческий стон нашей команды.

- Понятное дело, - смеется повар королевского двора, - вам такое не по вкусу, но такова жизнь, ребятки. Справедливости нет нигде. Ладно, оставим страдания поэтам, а себе – трудолюбие и послушание. Итак, все парни – налево и во-о-он в ту комнату. Там вас встретят наши мясники и расскажут, что делать.

Дальше повар берет трех женщин, среди которых та самая бабулька, что я видела не так давно и удивлялась, как это она прошла так далеко в отборе, и отправляет их на чистку рыбы.

Вот тут я и еще несколько девчонок вздыхаем с облегчением. Хуже чистки рыбы не может быть ничего.

- Ну а молодежь, - это повар королевского двора говорит обо мне, саламандре и еще трех девушках, - идет в холодный цех на овощи. Рекомендую взять у кладовщика фуфайки, резиновые фартуки и перчатки. Работа предстоит грязноватая. На этом все. Еще раз, добро пожаловать на королевскую кухню!

И уходит, довольно посмеиваясь. Мы же впятером идем, куда послали. У кладовщика принарядившись не хуже пугал, топаем в так называемый холодный цех. Кстати говоря, тут и без нас полно народу, но работа есть у всех, никто не сидит.

Кто-то натирает морковь и свеклу, кто-то режет картофель брусочками, или же тонкими слайсами. Шинкуют белокочанную и синюю капусты, разбирают на соцветия цветную и брокколи. Вынимают сердцевину у перца, очищают баклажаны от кожуры. В общем – работа кипит.

Нам же достается самый смак: очистка лука и нарезка его кольцами, полукольцами, кубиком. И, чтобы не подумали, что быстро управимся – возле нас стоят с немым укором три мешка этого самого овоща. Куда, вы меня извините, нужно ТРИ мешка лука?!

Только увы, меня спросить забыли. А потому…. Двое девчат сразу же усаживаются чистить овощ, остальным троим достается миссия с нарезкой. Незнакомая девушка берет себе кольца, саламандра – полукольца, мне же остается кубик. Вздохнув, решаю не спорить. Без разницы какая нарезка – в слезах и соплях будем все одинаково.

Всего пять минут нужно, чтобы потекли мои глаза, а потом и нос. Рядом со мной так же шмыгают еще двое и позади – парочка. Час мы просто молча сопим и режем. Потом начинаем перекидываться шуточками. Не совсем смешными, но в данный момент – в самый раз.

Пока другие девчонки что-то балагурят, я, пользуясь моментом, спрашиваю у саламандры, стоящей рядом за разделочной доской.

- Зачем ты меня закрыла в раздевалке?

Зарима зыркает в мою сторону и снова опускает взгляд на лук.

- Так надо было, - отвечает через паузу.

- Кому надо? – спрашиваю.

- Тебе.

- Неправда. Мне надо попасть в тройку лидеров. Хотя бы.

- Зачем? – перестает нарезать лук Зарима и поворачивается ко мне.

- Что зачем? – удивленно переспрашиваю.

- Зачем тебе нужно в тройку лидеров? – повторяет вопрос девушка.

- Затем же, зачем и всем. Ради денег, хорошей работы, известности!

- Вот я и говорю, надо было тебя запереть. Сама не знаешь, зачем оно тебе всё, - возобновляет нарезку лука Зарима.

- Знаешь что! – начинаю заводиться. – Ты не имеешь никакого права решать, что для меня лучше, а что нет! Ты мне не родитель! И не подруга!

- Может и не имею, - меланхолично отвечает саламандра, беся меня этим еще больше.

В злости, я хватаю ее за запястье, она вскрикивает, пытается выдернуть руку и на долю секунды я вижу какой-то странный рисунок на ее коже. Что-то похожее на ветку колючей плетущейся розы. С длинными шипами.

- Извини, - тут же прошу прощения, моментально отпустив ее руку, и увидев гримасу боли на лице Заримы. – Я не хотела…

- Ты меня тоже извини, - девушка горбится, становясь меньше ростом и худее. – Я закрыла тебя, чтобы ты больше не попала в переделку, чтобы не пострадала, как тогда в лесу, - внезапно признается она.

- Я действительно ради денег на отборе, - тоже зачем-то откровенничаю. – Маме нужно делать срочную операцию, а у нас с сестрой таких денег нет. Вот я и пошла сюда, в надежде получить нужную на лечение сумму.

Зарима поднимает на меня глаза. Что-то грустное и почти больное видится мне в их глубине. Вина? Сожаление? Грусть? Безысходность? Разобрать я не успеваю, девушка опять прячет лицо и говорит:

- Мне жаль твою маму, - и снова отворачивается к разделочной доске.

- Псс-с-с, - слышу я откуда-то сбоку.

Поворачиваюсь и удивленно моргаю.

- Что вы тут делаете?! – спрашиваю удивленно.