Глава 16. О личном

Мы целовались как-то совсем бесконечно и безумно. И сердце готово было выпрыгнуть, горели щеки и дрожали коленки. И самое главное — глядя на Бена, я понимала, что те же эмоции накрывают его ничуть не меньше. Это ведь так важно на самом деле — видеть, что чувства взаимны, видеть, как сильно тебя любят и хотят. Вот именно тебя хотят, а не просто удовольствий. Потому что ничего лишнего Бен не позволял, я отлично чувствовала, что хотел бы, сложно не чувствовать, когда тебя так крепко обнимают. Но вот это — как раз то, что действует ничуть не хуже поцелуев, — ощущение полного доверия и безопасности, возможность расслабиться.

— Мне еще надо удочку отнести, — где-то на пятой минуте осторожно сказала я.

— Я отнесу, — фыркнул Бен.

Потом. Потому что просто невозможно остановиться. Потому что именно этого момента ждали, и вот… искра вспыхнула, и полыхнуло все. Говорят, огненная магия так действует, требует эмоций, любви. Если пламя вспыхнуло, его обратно не загнать. Не знаю…

Честно говоря, под конец я уже была готова пойти дальше, даже чуть под рубашку Бену пальцами полезла. И вот тут он вдруг напрягся. Вздрогнул даже.

Чмокнул меня в лоб.

— Ладно, я сейчас быстренько отнесу и вернусь. Хорошо?

Я чуть напряглась тоже.

— Прости… Что-то не так?

Он вздохнул, обнял меня. Потом чуть отстранился снова. Долго смотрел, собираясь с мыслями. Я видела, как сначала он смутился тоже, щеки вспыхнули. Потом побледнели, и вот тут, наверно, было сложнее всего.

— Я делаю что-то не так, да? — спросила осторожно, потому что непонимание меня пугало.

Бен сглотнул.

И как-то почти виновато фыркнул.

— Прости… наверно, это я боюсь сделать что-то не так, — сказал совсем тихо и глухо. — Не знаю… боюсь накосячить, ты испугаешься, и… все сломается. Как мне тогда быть? Думаешь, у меня прям такой большой опыт с девушками? Ну, было что-то, но… либо ничего хорошего не вышло, либо было больше игрой, ну… развлечением. А сейчас… — он тихо засопел, — это не игра. Это важно, правда.

И как-то очень искренне у него выходит.

Хотя где-то внутри все равно покусывает мысль: «Да ладно, ты всем это говоришь!»

Но я смотрю ему в глаза, и верю, что не всем. Он действительно растерян сейчас. И это подкупает. А еще я помню, как у Морейры он мимоходом рассуждал о том, что можно бросить Карагону и уехать в Деларию, и «так даже проще». Со мной уехать. Он ведь серьезно это. Он думал об этом и уже все сам для себя решил.

Да и я, наверно, решила тоже. Вот когда сидела сегодня у костра, поняла, что просто не могу без него жить.

И улыбнулась невольно.

Да все хорошо будет. Мы разберемся. Все будет хорошо.

Ткнулась лбом в его плечо, чуть потерлась.

— Иди, удочку отнеси, — сказала почти улыбаясь. — Только недолго. Ладно?

Он заулыбался в ответ.

Пока он относил Лучо пятую удочку, я съела все пирожки.

И пока ела, внезапно поняла — все, сил больше нет, я сейчас засну. Я и так проснулась очень рано, легла поздно, весь день на ногах, да и до этого с нормальным сном плохо выходило.

Когда Бен вернулся, я сидела на кровати, чуть поджав ноги, потому что в обуви на кровать не стоит, но и снимать лень, сейчас все равно в душ идти… и слегка клевала носом. Или не слегка даже.

— Та-ак… — усмехнулся Бен, глядя на меня. — Давай, ложись спать, чего сидишь.

— В душ надо сходить, — почти через силу потянулась я, но встать так и не встала.

— Утром сходим. Давай, снимай ботинки, ложись.

Да… сил никаких. Вот сейчас посидела тут в тепле, и прямо накрывать начало. Просто как-то спокойно стало и хорошо, словно все уже решилось.

Бен взял одежду мою, на стул аккуратно повесил. Даже ботинок один подобрал, который случайно улетел в сторону, поставил рядом.

Подошел, одеялко мне поправил.

Я поймала его за руку, чуть потянула к себе. Он присел на кровать рядом. Я чуть подвинулась, освобождая ему место.

Бен потянулся и поцеловал меня снова. Осторожно. И вот так замер, наклонившись ко мне, опираясь на локоть, сидя вполоборота.

— Я тебя не боюсь, даже не надейся, — сказала тихо.

Он фыркнул, провел пальцами по моим волосам. Глаза у него совсем темные сейчас.

— А можно, я с тобой полежу немного? — спросил немного хрипло. — Просто полежу…

Смешной…

— Конечно, — разрешила я. — А вообще, мы же уже спали в одной постели, когда ходили за гарпиями. И даже не раз.

Он фыркнул снова, чуть веселее на этот раз. Поцеловал меня в висок. Потом сел и быстро скинул ботинки, потом штаны. Я даже чуть вздрогнула от такой скорости, мне показалось, он сейчас и совсем разденется. Ну, с одной стороны, голым я его уже видела. Совсем. В душе. С другой… Но нет, просто до белья.

И под одеяло ко мне влез. Обнял.

Я прижалась к нему.

У него подбородок колючий, чуть о мой лоб трется. И мне нравится. Это вообще так странно все. Вот все, что происходит. Ощущение неловкости и радости одновременно. Словно прощупывание почвы под ногами — можно ли сделать следующий шаг, или не стоит?

Да какой смысл тянуть? Мы живем вместе, нам все равно никуда не деться друг от друга.

И надо было в душ сходить… Но мы ведь просто лежим, ничего такого. Или уже нет? Но сейчас уже поздно.

— А у нас ведь дверь закрыта? — вдруг вспомнила я. — А то вдруг какие-то соседи решат заглянуть?

Бен усмехнулся.

— Я закрыл. Так что они, по крайней мере, постучат.

И что же нам дальше со всем этим делать? То есть даже не сейчас, а вообще?

Да и сейчас…

Бен лежит чуть напряженно, я чувствую. И почти неподвижно. Только большим пальцем легонько поглаживает меня по спине. Я тоже осторожно его по спине поглаживаю. Мне вдруг так нравится, что можно потрогать. Глупо как-то… Или нет? Это ведь нормальное желание, он мне нравится. Не как друг, а как мужчина. Хотя до взрослого мужчины ему, честно сказать, еще далеко. Как и мне до взрослой женщины. Бен, конечно, здоровый лось, но во многом мальчишка совсем, которому еще только предстоит разобраться с миром и самим собой.

Кто бы говорил… я знаю. Мне самой бы разобраться, а то совсем запуталась.

И все же в том, что это вот теперь мой парень — сомневаться не приходится. Мой Бен.

Но все же он боится лишний раз дернуться и меня напугать. Вот это я ощущаю абсолютно точно. И кажется даже — был у него очень травматичный опыт. Это ведь не на пустом месте. Может быть, даже не личный, а перед глазами. В семье. Он совсем мало рассказывал об этом, но я успела понять, что отец постоянно воспринимался, как угроза. И пил, и бил, и…

Бен боится стать похожим на отца?

Только ведь он не такой. Он очень хороший.

Но ему тоже нужно время.

— Ты очень хороший, Бен, — говорю честно, от души, обнимаю, прижимаюсь щекой к его груди. — Мне очень повезло встретить тебя.

Он тихо фыркает.

— Мне тоже повезло, — и зарывается носом в мои волосы.

— Давай спать? Я ужасно устала. И вообще ночью не выспалась.

И чувствую, как он выдыхает, расслабляется немного.

Чуть больше времени.

— Конечно. Спи… Тебе так удобно?

Смешной и милый. Но да, удобно и хорошо.

И он еще пододвигается так, чтобы действительно удобнее было, чуть больше на спину и меня ближе к себе. Я обнимаю его. И он обнимает, совершенно точно не намерен меня из рук выпускать.

— Я веду себя как дурак? — говорит Бен шепотом.

— Бен… ты что…

Он приподнимается на локте и смотрит на меня.

Мне смешно вдруг. Я не смеюсь, конечно, но просто широко улыбаюсь, глядя на него.

Ну, ты же большой мальчик, Бен. Это я должна смущаться.

Хотя какой он большой? Он старше меня на год.

У него в глазах борьба.

Тогда я сама беру и влезаю ему ладонями под рубашку, прикасаюсь… У меня у самой от этого мурашки по спине и легкая паника, даже сжимается в животе, потому что теперь отступать уже поздно. Да я и не хочу отступать. Пусть все еще сама не понимаю — правильно или нет. Но была бы я тихой скромной девочкой, меня бы тут вообще не было.

Бен замирает вначале. И моя паника отражается в его глазах, едва ли не с большей силой. Но тут же подхватывает и скидывает с себя рубашку. И замирает вот так, опираясь на локоть надо мной. Не дыша.

Я касаюсь пальцами его груди, провожу… У него волосы на груди… на животе больше, и это так удивительно ощущается под пальцами… мышцы напряжены. У меня тоже дыхание замирает.

А потом он тянется ко мне…

— Я люблю тебя, — говорит тихо-тихо, глухим шепотом. — Это как-то стразу вышло, с первого взгляда. Словно молнией ударило. И чем дальше, тем сильнее.

Я… нет, ответить хоть что-то я не успела, потому что он уже меня целовал. И как-то совсем иначе уже, по-взрослому, как бы дурацки это не звучало. И пальцы его уже под моей рубашкой, поглаживают… так нежно и требовательно вместе с тем. Мне даже чуть-чуть не верится, что все это происходит со мной, на самом деле. Но мне нравится.

А еще так удивительно — от его пальцев идет тепло и… словно чужая сила просачивается в меня сквозь кожу. Совсем чуть-чуть, но это все равно ощущается. Или мне кажется?

И где-то под эти мысли он снимает с меня рубашку. Или я снимаю? Я тоже помогаю ему, вылезаю… И невольно глаза зажмуриваю. Что, если я ему не понравлюсь? Нет, я отлично понимаю, что он давно уже успел все размеры моих прелестей ощупать и осознать, но все же.

Но пока я стараюсь перестать бояться и глаза открыть, он уже целует мое плечо, и под ключицей потом, и…

Я чувствую, как огонь внутри меня вспыхивает в ответ и разгорается все сильнее, бежит по телу, по рукам. Я сама глажу Бену по плечу… и вот тут прям вижу, как искра проскакивает.

— Ой! — я не ожидала, испугалась даже.

А Бен только улыбается. Хотя плечо у него от искры дернулось, я почувствовала.

— Это нормально, — как-то очень довольно говорит он. — Не бойся. Немного спонтанных выбросов силы всегда проскакивает. Как от любых сильных эмоций. Просто когда учишься силу контролировать, то со временем происходит мягче и скорее фоном. Тебе не говорили?

Вот оно как! Я даже растерялась немного.

— Нет.

Бен сморщился.

— Мне, если честно, тоже вовремя не объяснили. Хотя у меня уровень силы не такой уж большой, и даже не чистый огонь, а пополам, и я, конечно, подозревал… Но опыт был неприятный все равно.

— Обошлось же?

Вот как-то с такой стороны я об этом не задумывалась.

— Да, — Бен сглотнул и чуть натянуто улыбнулся. — Обошлось легким испугом. Причем я, наверно, испугался даже больше. Но сейчас, вроде как, научился контролировать. Тебя не шарахну, у нас же много занятий по энергетике в принципе. Говорят, хуже всего с некромантами, они на эмоциях прям тленом и разложением ударить могут.

Твою ж мать…

— А я не научилась еще… — говорю осторожно.

— Не страшно. Я ведь тоже маг. У нас с тобой сила, считай, одинаковая, одной природы. Так что вреда никакого не будет в любом случае. Чтобы вред был, это нужно целенаправленно ударить. Сила просто впитывается и усваивается, а если много, может чуть эйфорией в голову ударить.

— А если человек без магии?

— Тут сложнее. Убить вспышкой его, конечно, не убьет. Разве что совсем себя не контролировать. Но обжечь может. Рико говорил, ему отец еще лет в двенадцать очень жестко объяснил, что, если только попробует тянуть руки к обычным девушкам, то ему… кхм… ну, короче, оторвут все, чтобы больше не тянулось. Хочется приключений — ищи примерно равных тебе по силе. Взрослый маг себя контролирует в любой ситуации, спонтанных вспышек нет, а вот пока молодой, особенно подросток, и контроля нет — можно серьезно навредить.

А мне не говорили.

Наверно, не предполагалось, что я к кому-то могу тянуть руки. Вот же…

Хотя я слышала, отец по лесам какого-то маньяка ловил лет пять назад, который… но я не понимала тогда, как это происходит.

Но ведь Тони должны были говорить?! А мне не надо, значит? Я хорошая приличная девочка, я как-нибудь сама?

Руки Бена все еще обнимают меня. Он так смотрит… словно ждет чего-то. В смысле, не чего-то…

— Я тебя все же пугаю? — улыбнувшись, говорит он.

— Просто этот вопрос как-то раньше обходил меня стороной, — призналась я. — Значит, я могу тебя шарахнуть огнем?

— Я точно переживу, — он улыбается шире, и даже бровкой так… — Хочешь еще что-то спросить?

Твою мать!

Вот уж не думала, что это так будет.

Про то, что никаких неожиданных последствий не будет — это я уже успела понять, у них тут все предусмотрено.

— А есть что-то, что мне еще стоит знать?

Бен головой покачал.

— Тогда, наверно, теории с меня пока хватит, — сказала я, и сама поняла, что улыбаюсь.

— А практики? — Бен осторожно прижал меня к кровати, не наваливаясь, но все равно однозначно давая понять, что я попалась. Полез шею целовать. Чуть щекотно, щетина у него колючая к вечеру.

Я обняла его, чувствуя, как от прикосновений этот огонь поднимается внутри снова. Что ж, ты сам все знаешь и сам виноват.

Думаю, для практики самое время.

* * *

Утром отправились настраивать мне ментальную защиту, Бен заранее договорился.

На самом деле, утром очень странно ощущала себя после вчерашнего. Нет, скорее хорошо. Даже точно хорошо, и такая легкость во всем теле. Это последствия энергетических всплесков и энергетического обмена, так что сплошная польза.

Но странно.

А у Бена следы ожогов на спине и шее сзади. Я увидела, и даже неловко стало. Это я так? А он же говорил — ничего страшного! Но Бен только посмеялся — ничего, это не настоящий ожог, это магия, это и ощущается иначе. И к вечеру уже никаких следов не останется. Некоторым спину в порыве страсти царапают, а у огневиков — вот так. Может, я своей силой и слегка подпалила ему шкуру, но его это совсем не расстроило. Ох… Но вообще-то, глядя на него, — ужасаться никак не выходило, потому что таким довольным и расслабленным я Бена не видела… пожалуй, почти никогда.

Но в душ он бегал один, совсем рано, почти на рассвете, чтобы ни с кем не встретиться. Потому что все, кто увидят следы — поймут, и будут вопросы. Конечно, у нас тут не монастырь, всегда можно рассказать, что вчера в городе развлекался. С другой стороны — это явно магия, а значит — скорее всего, с кем-то из своих. И после того, как дядя Рико нас так легко вычислил, снова попадаться не хотелось.

А я ходила — уже потом, когда мы вместе чистили зубы и умывались с утра, но в душ уже только я.

Я наблюдала, как Бен умывается, чистит зубы, бреется, глядя в зеркало… У него полотенце на шее, чтобы точно все следы прикрыть. Мне кажется, я знаю его всю жизнь. И что-то неуловимо изменилось. Он стал ближе и понятнее, словно стена между нами рассыпалась в прах. Словно протянулись невидимые связи. Не знаю, ощущает ли Бен то же самое, или это я так эмоциям поддаюсь, но глаза у него весело блестят, когда он мой взгляд ловит в зеркале.

И потом, уже у себя, мы долго собираемся и не можем выйти. От поцелуев просто сносит крышу.

Но на людях надо быть осторожными, за руки не хвататься и не смотреть друг на друга, словно… да лучше вообще лишний раз не смотреть. Потому что делать вид, что мне все равно — я сейчас не в силах. Это вдруг так сложно.

В полицейском участке Бен чувствует себя, как дома. Как свой. Я даже удивилась, когда осознала все это. Он всех знал, и все его знали. И даже майор Торрес сразу, как мы пришли, был готов принять нас, позвал в кабинет, налил кофе.

— Ты Тони? — сказал мне. — Садись. Бен о тебе рассказывал. Сейчас Мигеле придет, он все сделает. Значит, тоже интересуешься этим делом?

— Он не интересуется, — влез вместо меня Бен. — Просто так вышло. Он мой сосед, и за него теперь тоже взялись.

— Что ж… — Торрес чуть удивлено поднял бровь, на него, на меня глянул, явно что-то свое понял. — Так-то нам молодые и инициативные люди всегда нужны. Вот друг твой, — сказал мне, — уже хорошо себя зарекомендовал. Как получит первую лицензию, оформим его, как внештатного сотрудника, будет официально жалование получать. А потом, как диплом получит — так в штат. А там, как опыта наберется, прямая дорога в Госбезопасность, на серьезную работу. Если нет высокопоставленных родственников, то это самый прямой путь в карьере.

— У нас Морейра есть, — буркнул Бен. — Сойдет за родственника.

— Ну, Морейра Морейрой, а личные заслуги всегда в цене. Вот ты, Тони, чем думаешь после Карагоны заниматься?

Торрес себе ценные кадры подыскивает?

Я глянула на Бена. У него, значит, уже все схвачено и распланировано. Он не просто так говорил, что его в полицию берут, это серьезно. А я…

— Пока не знаю, — пожала плечами. — Для начала хотел бы поездить, мир посмотреть. А потом… не знаю.

И вот, я уже думаю о том, что, если у Бена будет постоянная работа в столице, то как же я буду мотаться по разным местам? А точно ли мне так хочется постоянно мотаться, или разок посмотреть, успокоиться, и хватит? Готова ли я отказаться от своих планов на жизнь ради Бена?

А ведь я даже не начала учиться, чтобы серьезные планы строить.

И с Беном мы не обсуждали ничего такого.

— Ну, это вы все хотите — мир посмотреть, — усмехнулся Торрес. — Что ж, пока молодые и свободные — отчего бы и нет. Когда семья — по дальним странам бегать сложнее.

— Да, — кивнул Бен. — Я так-то тоже разок-другой бы в Ицай-хак или Ардову сходил, надо же посмотреть, как это бывает.

Улыбнулся. Даже не совсем мне, а просто… Он тоже очень старался своими взглядами ничего не выдать.

Бен согласен поменять свои планы. И даже — «Если вдруг надумаешь в какие-то дальние походы, и нужно кого-нибудь в пару, я с тобой всегда готов».

Только рано об этом думать. Рано. Если меня выкинут из Карагоны — то вообще непонятно, как будет.

Пока говорили, пришел тот самый менталист Мигеле, мне защиту настраивать.

Я, честно, очень волновалась, потому что менталист может поверхностные мысли легко считать, тут даже в голову лезть не надо. А хорошо закрываться я еще не умею. И после вчерашнего все еще не улеглось. Да и вообще… Как не вовремя. Поэтому очень старалась думать что-то нейтральное, и так, чтобы точно не проколоться, как о девочке, о себе не думать. О Бене не думать. Вот лучше о рыбалке вчерашней! Очень-очень старательно о рыбалке. Не знаю, вышло ли, но Мигеле ничего мне не сказал. А может, ему и вовсе плевать, кто я, его дело — настроить.

И все же пару недоуменных взглядов менталиста я поймала.

Так странно ощущаются щиты вначале, словно тебя накрывают колпаком. Чуть уши закладывает. Но Мигеле сказал — это нормально, скоро уляжется, и я вообще перестану замечать. Конечно, его защита не идеальна, и от прямых попыток взлома не защитит, но и задурить мне голову, как вчера с удочками, тоже не выйдет, я сразу замечу. Чтобы серьезно взламывать — там серьезные основания требуются, но кому я нужна?

— А что с Бело, которого мы вчера привели? — спросил Бен. — Что-нибудь новое есть?

Торрес фыркнул, на него глянул.

— Да ничего нового. К нему подошли и предложили работу. Судя по всему, один из людей Вально, но даже не факт. Портрет его удалось восстановить, но я такого не знаю. Простая работа — проследить за мальчиком. Больше ничего, никакой дополнительной информации. Зачем это? Возможно, они пытаются понять, что вы знаете. Опасаются. Все же в открытую лезть к магам не очень хочется, поэтому стараются осторожно.

Я видела, как Бен задумался. Сидит, чуть подавшись вперед, упираясь локтями в колени, сцепив руки.

— В Карагону напрямую не сунутся, — сказал он. — Что, если попытаться встретиться на их территории? В «Кашалоте» слишком заметно… Если наняться на разгрузку в порту? Мы с Рико не раз ходили, они начинающих боевиков хорошо берут, потому что сильнее и выносливее обычных людей, а платить все равно одинаково. Можно пойти снова. Если Вально что-то от нас надо, то хороший повод тихо подойти и поговорить.

Торрес нахмурился, долго на него смотрел.

— А не боишься, что тоже можешь исчезнуть после такого? Вот, как твои друзья.

Бен покачал головой.

— Рико взять. С его родней связываться не будут. Если исчезну я, то да, тут и не заметит никто. Ну, вот, поищут-поищут, потом пожмут плечами. А если Морейра, то тут такой шум поднимется, какого никому точно не надо. Конечно, при нем к нам могут и не сунуться, но попытаться можно.

— Идея неплохая, — сказал Торрес. — Но не спеши пока. Если Лес Морейра в деле, то я для начала с ним обсужу. Ты один пока в это осиное гнездо не суйся, а то и тебя оттуда доставать. Хорошо еще, если достанем.

* * *

Конечно, не соваться у Бена не выйдет.

Думаю, и Торрес это понимал, и я тоже, даже при том, что все же не так давно Бена знаю. «Хорхе мой друг, — мрачно сказал он. — Если ему угрожает опасность, я не могу просто сидеть и ждать. Как мне потом жить с этим?» Хоть попытаться.

Поэтому для начала пошли обсудить с Рико.

Вот как раз туда, где он домик снимал. Я чуть засомневалась даже — стоит ли человеку мешать, но Бен сказал, что мы только спросим, если Рико решит, что мешаем его личной жизни, он нас, не задумываясь, выгонит. Но попробовать стоит.

Что ж, ему виднее.

Рико, и правда, нам не сильно обрадовался. Бен постучал, и ждать пришлось долго. И даже стучать снова. То, что в доме есть люди — чувствовала даже я, так что нам просто не спешили открывать.

— Чего тебе? — поинтересовался Рико, высовываясь в дверь. — Опять ловить кого-то?

Чуть досады в этом, но больше иронии.

— Нет, просто поговорить, — сказал Бен.

— А потом нельзя? Привет, Селедка! — а мне улыбнулся вполне весело.

— Бен, заходи! — крикнула Лаура откуда-то из глубины дома. — Не слушай его! Я как раз завтрак готовлю! Могу на всех.

Рико наигранно трагично вздохнул.

— Все, хозяйка засекла! Заходите!

И ржет, весело ему. Он в одних штанах и босиком.

— Вы чего, только встали? — спросил Бен.

— Да мы не то, чтобы встали… Мы просто поесть решили.

Нос сморщил, взъерошил волосы на макушке.

— Привет, Бен! — Лаура выглянула с кухни с ложкой в руках. — Яичницу будешь? Или только блинчики? Я блинчики жарю. А ты, Тони? Яичницу будешь? Бекон, сыр, помидоры?

— Да всего можно, — честно сказала я.

Есть подозрение, что обед мы пропустим, а до ужина еще далеко. Так что надо сейчас брать, что дают.

Лаура весело заулыбалась.

— Это правильно! Так! Где этот?

Она в одной рубашке, наоборот, с голыми ногами. Причем рубашка явно Рико, ей велика, рукава до локтей закатаны.

— А? — поинтересовался Рико, заходя сбоку и обнимая Лауру за талию.

— Тебе сегодня идти за яйцами. А то завтра снова будет нечего есть!

— Яиц тебе мало? — поинтересовался Рико. — Так у меня…

— Так! — Лаура не дала договорить, грозно прищурилась, ткнула Рико ложкой в грудь. — И вообще, иди, оденься.

— Моя рубашка на тебе, — он небрежно погладил ее по попе. — Снимешь?

— Другую возьми!

— Суровая женщина! — Рико весело Бену подмигнул. — Я сейчас.

— Балбес! — вздохнула Лаура. — Давайте, садитесь вон там. Рик сейчас вернется, кофе сделает, он уже начал. Бен, а ты апельсинового сока не выжмешь? Рик целый мешок апельсинов притащил.

— Конечно, сделаю, — согласился Бен.

А я за стол села, мне никакой работы не подкинули, а на чужой кухне бросаться помогать я не очень умею.

Лаура ловко перевернула блинчик на сковородке. Потом полезла в шкафчик, достала еще одну здоровенную сковороду, поставила на плиту, порезала помидоры. Да тут не на четверых, тут на десятерых пожарить можно!

Глянула на Бена, который расправлялся уже со вторым апельсином.

— Я знаю, что мое мнение ни на что не влияет, и вы оба не успокоитесь, — тихо сказала она. — Но я и тебе сказать хочу: не лез бы ты в это дело. Мне Рик рассказывал, я… Слушай, я прямо шкурой чувствую, какое там дерьмо. Вот уже Госбезопасность подключилась, они разберутся.

— Лу, не начинай, — вздохнул Бен, так, словно подобный разговор уже не в первый раз.

— Рико с собой не тащи, — сказала она. — Это ты хоть еще соображаешь, а ему вечно кажется, что он бессмертный.

— Он сильный маг. И у него очень сильная родня.

— Да, — вздохнула Лаура. — Родня. Если что, его простынкой прикроют. Он сказал. Это же твои слова? Ты сам понимаешь. И вот, снова здесь. Я же знаю, зачем ты пришел. Не надо. Что бы у тебя там сейчас ни было — не надо. Поешь и уходи. Пожалуйста. Иди домой, готовься к занятиям… Я рада тебя видеть, ты хороший парень. Но пусть этим опытные люди занимаются. Не лезь. Мне тебя, как друга, тоже не хватать будет.

— Чего это тебе Бена не хватает? — весело возмутился Рико с порога. — А как же я?

Подошел, приобнял ее, по бедру нежно погладил.

— Рик… — Лаура фыркнула. — Иди кофе вари!

И разом пресекла попытку стащить блинчик, хлопнув лопаткой Рико по рукам. «А ну, брысь!»

— Так что там? — спросил Рико. — Ты же к Торресу ходил? Из Бело удалось что-то вытянуть?

— Ничего, — сказал Бен, с усилием дожимая очередной апельсин в сухую корочку. — Подошел человек, предложил последить за Тони. Ни объяснений, ни целей, больше ничего. Этого человека никто не знает. Я почти уверен, что он связан с Вально, но… ничего. Вально тоже куда-то на дно залег, «Арабеллы» в порту нет.

Бекон аппетитно шкварчал на сковороде.

— Вот и подождите пока, — сказала Лаура. — Там тварей и без вас найдут. У нас учеба на днях начнется. Ну, куда еще…

— Вот, пока время есть, хочу успеть, — тихо буркнул Бен.

— Бен! — в голосе Лауры мелькнуло что-то отчаянное.

Рико оставил кофе, сгреб Лауру в объятья, прижал. Она попыталась было дернуться и оттолкнуть, но он держал крепко. Что-то шепнул на ухо. Потом еще. «Ну, все, Лу. Ну, что ты?» Поцеловал нежно… и она сдалась.

Бен взял стаканы, разлил выжатый сок на четверых.

Лаура шмыгнула носом и пихнула Рико в бок, чтобы не мешал блинчики переворачивать.

— Тони! А ты же на рыбалку ходил? — спросил Рико громко и бодро. — А расскажи, как сходили? Много поймали?

И вот все. Дальше я рассказывала про рыбалку, потом Рико с Беном вспоминали, как ходили в море ловить рыбу в прошлом году, и про какие-то свои походы. Я видела, Лаура немного выдохнула, хотя все равно поглядывала на Бена напряженно.

Интересно, что она не знает, что я девочка. Но ей и не надо. Так-то, чем меньше людей знает, тем лучше.

Мы пили кофе и апельсиновый сок. И блинчики у Лауры просто обалденные! И немного варенья к ним… Рико сидел с ней рядом и гладил ее коленку под столом, старательно улыбался и еще более старательно обходил все скользкие темы стороной.

А потом, когда мы поели, поболтали и собрались уходить, Рико поймал Бена за рукав и очень тихо, пока Лаура не видит, шепнул:

— На повороте у сухой сосны подождите. Полчасика. Ладно?

Бен кивнул.

* * *

— Лаура за Рико очень переживает, — сказала я, пока мы сидели под сосной на камнях.

Бен вздохнул.

— Да. Но там сложная история, на самом деле. Дело даже не в самом Рико… Хотя в нем, конечно. У них давно уже так все серьезно… с год, наверно. Хотя то ругаются, то снова все хорошо… Не важно. Но серьезно. Я знаю, что Рико ей жениться предлагал, как закончат учебу, — чуть губу закусил, на меня глянул. — А она вроде как отказала. Хотя вон, видишь, вместе до сих пор. Сказала, что за боевого мага никогда не выйдет, тем более за такого. Потому что огонь в сердце и шило в заднице, и вечно тянет на подвиги неизвестно куда. А она не готова больше близких людей терять.

Замолчал, губы поджал. Ковырнул камешки под ногами носком ботинка.

Я тихо ждала. Там ведь продолжение должно быть. Объяснение.

— У Лу родители погибли, когда ей было восемь лет, — сказал Бен. — Так-то они водники оба, не огневики, но потянуло в какое-то мутное дело. Она сама говорит, что не помнит точно, маленькая была. Помнит, как мать с отцом ругалась, пыталась его не пустить, а он доказывал, что все хорошо будет, нечего бояться. В итоге пошли вместе… куда-то в море на корабле. Мать настояла, что либо вместе, либо никто. Ну, и никто не вернулся. Сказали потом, что напали пираты, и как-то все… Лу с бабкой осталась. Там тоже непросто все, не сложилось. Потом с теткой, ее вроде приняли, она к ним даже на каникулы ездит… Но как-то… Лу тут сказала недавно, что с Рико впервые за много лет почувствовала себя снова живой и важной для кого-то. Что есть близкий человек, которому не все равно. И страшно лишиться снова. И еще больше привязаться к нему страшно, потому что такой жизни она не вынесет. В общем… да. С нами, наверно, со всеми сложно.

Быстро на меня глянул и куда-то в сторону, в пустоту.

Сложно.

И со мной. Я тоже боевой маг.

Отец на моей памяти всегда был дома. В смысле, его работа только нашей Вентозой ограничивалась, да и опасности там у нас никакой. Я знаю, что первые двадцать лет после военного училища он отслужил на границе, вот там, пожалуй, да… Мне всегда нравилось слушать истории про те времена. А женился уже потом, когда вернулся домой, нашел спокойную работу при местной военной части — патрули, контроль охранных щитов и все такое. Но у него и дар не особо большой, ему сложной работы и не предлагали.

Я никогда не задумывалась раньше, как жить с человеком, которого вечно носит по каким-то пустошам и могильникам. То есть я понимала, что так бывает, и это, наверно, непросто. Но вот сейчас, видя, как Рико обнимает Лауру, а у нее слезы почти… Я осознала — как это на самом деле.

— Что-то я сейчас вдруг начала понимать того самого Отавио Дуарте, который заставил меня документы забрать, — сказала тихо.

Бен усмехнулся.

— И что, теперь согласна с ним?

— Нет, — я покачала головой. — Не согласна. У каждого должно быть право самостоятельно решать. Но… понимаю. В семье с таким человеком тяжело. Наверно, если женщина постоянно по пустошам мотается, то особенно.

Бен потянулся, взял меня за руку, погладил большим пальцем, немного вздохнул.

Тяжело.

— Ничего. Я бы не ждал, а просто мотался по пустошам вместе с тобой.

Как-то очень серьезно.

— Ты же хотел спокойную работу в городе?

Бен фыркнул.

— Посмотри на меня. Со спокойной работой уже сейчас выходит плохо. Подозреваю, что дальше только хуже будет.

— Я тоже с тобой…

Он вздрогнул, посмотрел на меня.

— Только не сейчас, ладно? Сейчас не лезь в это.

— То есть в чем-то Дуарте все же был прав?

Бен тяжело вздохнул, пододвинулся поближе и обнял, прижал меня к себе.

— Нам Сидерис, который у нас на первом теорию магии вел, — сказал очень тихо, — постоянно говорил, что ничто не дается просто так. Если мы получили дар от богов, то должны использовать его во благо, в полную силу, не отказываться от него. И чем больше дар, больше сила, тем больше ответственность. Кому много дано, с того много спросится. У нас тогда посмеивались… но это действительно так.

Никто не выбирает свой дар. И свою судьбу. Но, может быть, богам виднее?

Рико, конечно, не через полчаса появился, а даже почти через час. Но вполне веселый и бодрый, с большой корзиной.

— Меня за яйцами послали! — помахал он. — Пошли, по дороге расскажешь, что там у тебя нового.