Глава 44. Изучение законов

Эльза вернулась от Симоны сама не своя – выжатая, опустошенная, будто после долгой и бесполезной битвы. Сил хватило только на то, чтобы добраться до кровати и провалиться в тяжёлый, липкий сон, полный обрывков чужих голосов и чужих судеб. Но даже сон не дал покоя: еще до рассвета она проснулась с четким ощущением, что должна что‑то сделать, разобраться, наконец, в этом хаосе, который разросся в голове, как сорняки после дождя.

Начинались выходные. И почему‑то они пугали хуже, чем экзамены или черная вылазка. Она села за стол, расстелила большой лист бумаги – шершавый, пахнущий целлюлозой и терпкими чернилами. Она делала так редко, только когда в голове становилось слишком тесно от мыслей, когда они начинали давить, переплетаться, душить. Сейчас наступил именно такой момент.

В центре листа Эльза вывела крупными размашистыми буквами:

«Мои проблемы и возможности».

И замерла, разглядывая пустоту вокруг. Потом взяла цветные карандаши – желтый, красный, синий – и начала рисовать ветви, как на карте, которую составляют перед долгим и опасным путешествием.

Титул

Здесь пусто. Почти ничего. Она почти ничего не знала о законах Альянса. Как вообще простолюдинка может стать аристократкой? Может ли? Или это сказки, которыми утешают наивных, чтобы те не бунтовали?

Деньги

Лечение Вейса принесло хорошую плату. Золотые монеты приятно звенели в кошельке, но это не решение. Она не могла всю жизнь ждать редких богатых пациентов. Нужно что‑то другое – постоянный доход, дело, которое приносило бы деньги, не выматывая до полусмерти.

Любовь

Игнис? Румус? Крэг? И еще двое с лекарского курса, кто поглядывал на нее с интересом – один робко, другой нагловато.

Но что такое любовь для простолюдинки?

Слова Игниса: «Аристократы не женятся на простолюдинках» до сих пор свербели где‑то под рёбрами, как заноза, которую никак не вытащить. Он сказал это как закон, как аксиому, не требующую доказательств. Но потом пришел и предлагал стать его женой… или женщиной? Кем?

Кем она должна стать?

Титулованной женой? Или удобной любовницей, которую можно спрятать и показывать только в нужные моменты?

Ответа нет.

Будущее

Остаться в академии? Вернуться домой? Открыть свое дело?

Всё упиралось в одно: статус. Без титула она всегда будет той, кого можно использовать, а потом выбросить, как старый инструмент, который больше не нужен. Она будет девочкой для битья – той, кто лечит, спасает, а потом получает пинок под зад.

Лечение Вейса

Она подчеркнула эту ветку жирной красной чертой. Это ее самая громкая победа – профессор, которого считали безнадежным, встал на ноги благодаря ей. Но недостаточно громкая. Нужно гораздо больше. Еще одна победа. Еще одна. Пока о ней не заговорят как о силе, с которой считаются.

Румус

Эльза долго смотрела на это имя, водила кончиком пальца по буквам, обводя их снова и снова, будто надеялась прочесть между строк что‑то, чего нет на бумаге. А потом дописала:

«Я замедлила наши отношения после разговора с Игнисом».

Это правда. После того как Игнис обронил свои слова о простолюдинках, Эльзу вдруг накрыло острое, почти болезненное осознание: «А знает ли Румус, кто она на самом деле?». Они никогда об этом не говорили – ни разу, ни намеком, ни вопросом. Он видел в ней лекарку, девушку, интересную собеседницу. Умную. Удобную.

Но если узнает – изменится ли что‑то?

Она хотела спросить, но язык не поворачивался, страх потерять то, что есть, оказался сильнее желания узнать правду. А потом он сказал, что она должна помириться с Дереком, они поссорились. А затем позвал ее в стаю без брака. Без брака.

И всё это складывалось в одну тревожную картину: у Румуса нет серьезных намерений по отношению к ней. Она временный проект, удобное звено в планах дракона. Инструмент. Как и говорила Симона.

И всё равно сердце и молодое тело тянулись к нему, отчаянно, по‑глупому, вопреки здравому смыслу. Она хотела верить, что ей всё лишь показалось, что всему есть простое, логичное и совсем не обидное объяснение. Что он просто… не подумал. Что он… другой.

Игнис

Тут она написала коротко: «Не мой вариант». И поставила жирную точку, продавив бумагу. После того случая на турнире, после слов Симоны Эльза отчетливо поняла, что Игнис ей даже не друг, он просто играет с ней, потому что она ему нужна. А ведь в ней уже просыпались чувства к нему – осторожные, робкие, как первые весенние цветы, которые еще не знают, что их убьет мороз.

Крэг

Она подумала о Крэге. О том, что он сказал тогда в «Сладкой булочке»: «Я готов взять ответственность на себя».

Что орк имел в виду? Какую ответственность?

Жениться на ней из чувства долга? Из страха, что его обвинят в соблазнении студентки? Или из жалости – вот бедная девочка, отравили, не виновата, надо спасать ее репутацию? Всё же он преподаватель, и такие отношения в академии запрещены. К тому же не надо забывать, что он еще и военный, великий генерал, который может сорваться и уехать в любой момент, если его призовут на службу.

Эльза передернула плечами, будто скидывая с себя липкую паутину чужих мотивов.

– Какой брак я хочу? – прошептала она в пустоту комнаты. – Не такой.

Она хотела, чтобы ее выбирали не как обузу, не как проблему, не как повод проявить благородство. А как человека, без которого не могут дышать. Как ту, с которой хотят быть, а не ту, с которой «приходится».

Мысль о случайном сексе и о возможной нежданной беременности обожгла щёки стыдом и страхом. Она отбросила эту ветку – резко, будто отрезала. Не о том сейчас. Не о том.

Она взяла красный карандаш и жирно зачеркнула имя Крэга. Не потому, что он плохой. А потому, что не хотела гадать. Не хотела быть той, кто ждет, пока мужчина решит, чего он хочет на самом деле.

Ветка так и осталось пустой. Ни слова. Только красная полоса поверх имени.

«Слишком много вопросов. Слишком мало ответов», – подумала Эльза.

Она отложила карандаш и посмотрела на разросшуюся карту с зияющей пустотой – черной дырой рядом со словом «Титул». Ни одной зацепки. Ни одной ниточки. Только холодная неизвестность и тишина.

Эльза откинулась на спинку стула, закрыла глаза. В голове всё еще тесно ворочались мысли, как тяжёлые камни, но теперь хотя бы стало понятно, где искать выход или хотя бы с чего начать.

«Значит, надо получить титул, – подумала она, и эта мысль легла на дно, как якорь, который больше не даст дрейфовать по течению. – Мужчины, любовь, деньги… Всё это приходит и уходит. Сегодня они смотрят на тебя с нежностью, завтра проходят мимо, делая вид, что не знают. Я всё это уже проходила в прошлой жизни, когда меня бросил и муж, и дети. А то, что останется со мной, что у меня будет трудно отнять, – это статус. Это положение».

Она открыла глаза, посмотрела на потолок, где в полумраке сгущались тени, и сказала себе жестко, чеканно, как приказ:

– Хватит тратить время на переживания. На то, кто что подумал, кто как посмотрел, кто что обещал и не сдержал. На то, почему он такой, а не другой. На то, что я для него значу. На то, заметил он меня или нет. Хватит! Время уходит, Эльза. А жизнь одна. И прожить ее в ожидании, что кто‑то оценит, заметит, полюбит, – это не жизнь. Это прозябание. Пора жить для себя. Пора заботиться о себе. Не о них. О себе. Титул – это цель. А всё остальное – дорога к ней. Не наоборот.

Она взяла красный карандаш и жирно подчеркнула слово «Титул». Несколько раз. Чтобы не забыть. Чтобы не сомневаться. Чтобы, когда завтра на нее снова посмотрит кто‑то с нежностью, она вспомнила: «Это пройдет. А титул останется».

За окном занимался рассвет. Сначала небо над горизонтом окрасилось в бледно‑розовый, потом в золотистый, и, наконец, первые лучи солнца скользнули по стёклам, разбивая ночные тени.

Эльза встала. Спина затекла, пальцы пахли красками и графитом, а перед глазами всё еще стояла разросшаяся карта проблем и возможностей. Но теперь в ней было одно жирное, подчеркнутое красным слово «Титул».

Она решила, что пойдет в библиотеку. Узнать, как можно получить. Такой вырисовывался план – слишком простой и одиозный на первый взгляд. Но Эльза уже была готова пройти огонь, воду и медные трубы, но добиться своего.

Она вспомнила, какой была еще недавно: полуживой тощий подросток без гроша в кармане, проснувшийся в чужом теле под чужим забором. Тогда она мечтала только о еде. О куске хлеба, который не придется воровать. О том, чтобы просто не умереть с голоду.

Потом появился Фтис. Они организовали дуэт – травник и его ученица, шарлатаны, которые на самом деле лечили лучше любых дипломированных лекарей. Тогда они мечтали о спокойной жизни. О том, чтобы их не выгоняли из городов, не грабили, не травили конкуренты. Но жизнь и аристократы раз за разом показывали: без лицензии на лечение – ты никто. Без титула – расходный материал.

И вот сейчас она была почти у конца пути к лицензии. Еще немного – и она сможет лечить официально, не оглядываясь на стражу и доносчиков. Но теперь она понимала: лицензия – это только половина битвы. Титул – вот что нужно. Титул – как нож, как меч, как любое другое оружие в сражении за свою жизнь и будущее. Без него ее всегда будут использовать. Без него ее всегда будут предавать. Без него она всегда будет той, кого можно выбросить, когда надоест.

«Я не хочу больше быть удобной, – подумала она, глядя в окно на розовеющее небо. – Я хочу быть сильной не для кого‑то. Для себя».

Она подошла к умывальнику, плеснула в лицо холодной воды, вытерлась и начала собираться. Впереди долгий день, полный поисков, вопросов и, возможно, разочарований. Но она не боялась. Она готова.

Библиотека академии огромная: высокие сводчатые потолки, бесконечные ряды стеллажей, уходящие в полумрак, запах старой кожи, пыли и пергамента. Здесь всегда найдется укромный уголок, где тебя никто не найдет, если ты сама не захочешь.

Эльза пришла в то время, когда бывало почти пусто. Только редкий шелест страниц да тихие шаги библиотекаря в конце зала нарушали тишину.

Она забралась в дальний угол зала, где хранились юридические трактаты, и скользнула за высокий стеллаж – подальше от случайных взглядов. Сердце билось ровно, но где‑то глубоко засело странное щемящее чувство, будто она делала что‑то постыдное. Крала то, что ей не положено. Заглядывала туда, куда не имела права.

Но она отогнала это чувство, сжала зубы и начала перебирать книги.

«Устав Альянса», «О сословиях и титулах», «Прецеденты пожалования дворянства простолюдинам», «Комментарии к законам о наследовании» – названия сменяли друг друга, тяжёлые тома с тихим стуком ложились на стол. Она взяла несколько, устроилась за маленьким столом в углу – почти втиснулась между стеной и стеллажом, чтобы ее не заметили с главного прохода, и принялась читать, делая выписки.

Время тянулось медленно, как патока. Сначала шли сухие формулировки – плотные, как каменная кладка, потом комментарии, потом исторические примеры, которые иногда были интереснее самих законов. Эльза читала внимательно, иногда перечитывая абзацы по несколько раз, водила пальцем по строкам, шептала сложные термины, пытаясь запомнить.

Но чем дольше она читала, тем яснее понимала: простого пути нет. Никто не дает титулы просто так. Никто не раздает их за красивые глаза. Это битва. И она только что вышла на бой.

К обеду она знала главное.

Военные заслуги – самый частый способ. Простолюдин, проявивший героизм в бою, мог получить титул. Но сейчас нет войны, и поэтому этот путь закрыт.

Заслуги перед королевством или Альянсом – исключительные достижения в науке, искусстве, магии. Лечение Вейса именно такой шаг, но недостаточно громкий. Нужно что‑то большее. Что‑то, о чём заговорят все. Вариант казался ей реалистичным, учитывая ее знания медицины из своего мира. Но нужно придумать, что такого она может «изобрести». Пенициллин? Но тут его спокойно заменяют одним целительным кристаллом, пересадка сердца? Но тут сердце можно вылечить магией... Над этим стоило подумать.

Брак с аристократом – теоретически возможен, но титул передавался только по специальному разрешению Совета. На практике таких случаев нашлись единицы, и только если брак заключался по сильной любви или чрезвычайной политической выгоде. Эльза невесело усмехнулась. Игнис на это не пойдет. Он сам говорил, что простолюдинка не подходит для брака. А Румус… она даже не знала, как относятся к браку с людьми в драконьем королевстве.

Удочерение аристократической семьей – самый редкий и странный способ. Согласно уставу, аристократическая семья могла удочерить простолюдинку, и та получала статус и права. Но наследство получал только один наследник. Эльза перечитала этот раздел трижды.

Кто удочерит взрослую лекарку?

Смешно. Но мысль застряла, как заноза.

Эльза вспомнила Вейса. Она вылечила его, когда никто не брался. Теперь они виделись часто, она заходила к нему на выходных, гуляла с его бульдогом Джеймсом, который уже принимал ее как свою. Вейс учил ее зельеварению, а она, благодаря медицинским знаниям, быстро схватывала тонкости эликсиров и помогала ему с самыми сложными составами.

Для него она стала едва ли не единственным близким человеком.

Его семья – старый уважаемый род – считала его чудаком, который променял балы на возню с зельями и жил с собакой вместо того, чтобы обзавестись семьей. Они почти не общались. Письма, если и приходили, то сухие и редкие. Вейс читал их, криво усмехался и откладывал в сторону, а потом звал Эльзу пить чай с пирогами, которые сам пёк по субботам. Джеймс сидел между ними, тяжело вздыхал и клал голову то на колени хозяину, то ей, словно хотел сказать: «Вы оба мои, никуда не денетесь».

Эльза не думала об этом раньше, но сейчас, перебирая варианты, поймала себя на мысли: «Если когда‑нибудь ей понадобится имя и защита, Вейс… может быть, не откажет. Он один. Он сам почти изгой в своей семье. А она для него теперь не просто лекарка, которая сделала свое дело и ушла. Она – та, с кем он делит молчаливые вечера, кому доверяет свои эксперименты, для кого печет пироги».

Маленький призрачный шанс. Почти нереальный. Но когда Джеймс кладет тяжёлую голову тебе на колени, а Вейс молча пододвигает тарелку с горячим пирогом, верится, что даже у таких, как она, есть место в этом мире.

Эльза тряхнула головой и вернулась к книгам. Ничего другого не нашлось, только эти четыре способа. И два из них для нее почти невозможны. Оставались заслуги – и призрачная надежда на удочерение.

Она подняла глаза от записей, чтобы размять шею, и случайно бросила взгляд в сторону соседнего стеллажа.

Сердце кольнуло.

Румус сидел за столом в соседнем ряду. С ним рядом Ирма. Они не видели Эльзу, – ее скрывали высокие стеллажи. Ирма что‑то оживленно рассказывала, смеялась, касалась его руки. Румус слушал, улыбался, пододвигал к ней книги.

Эльза смотрела и не могла отвести взгляд. Ведь совсем недавно он говорил, что очень занят подготовкой к испытанию вожака. Он не писал и не звал гулять ее уже давно, но как‑то нашел время для Ирмы. Подруга сейчас так красиво улыбалась и сияла. Ирма из хорошей семьи. Ирма, наверное, никогда не задумывалась, что значит быть простолюдинкой.

Эльза почувствовала, как внутри поднимается что‑то горячее и липкое.

Ревность? Обида?

И то и другое. Она сжала зубы и заставила себя опустить глаза к записям.

«Ты сама замедлила ваши отношения, – напомнила она себе. – Ты не уверена, знает ли он, кто ты. Ты боялась спросить. Ты думала, что сначала надо разобраться в себе, в законах, в возможностях. А он… он просто живет свою жизнь».

Это не помогло. Горький осадок остался.

Эльза собрала книги, стараясь не шуметь, и тихо вышла из библиотеки, идя вдоль стены так, чтобы ее не заметили. Румус даже не поднял головы.

* * *

Дома она снова разложила свою интеллект‑карту, добавила новую ветку: «Законы Альянса. Способы получения титула». Выписала четыре пункта, пометила рядом с каждым свои мысли.

Два пути вырисовывались отчетливо.

Первый – удочерение. Нелепый, почти невозможный. Но мысль о Вейсе не отпускала. Его семья. Его благодарность.

Может ли это стать реальным шансом? Или она просто цепляется за соломинку?

«За спрос не дают в нос», – подумала она и решила поговорить об этом в ближайшее время.

Второй – стать лучшей. Настолько лучшей, чтобы о ней заговорили. Чтобы ее имя знали за пределами академии. Чтобы она сама стала той, к кому приходят за помощью.

Она взяла карандаш и написала в центре новой карты: «Чем я прославлюсь?».

Новый метод?

Эликсир, которого никто до нее не создавал?

Открытие, которое перевернет лекарское дело?

Она перебирала в голове всё, что знала, все нерешенные задачи, о которых говорили наставники. Пока ничего не складывалось. Но мысль засела глубоко.

Она снова посмотрела на старую карту, на ветку «Румус».

Зачеркнуть?

Нет. Поставила рядом вопросительный знак.

Дракон выбрал не искать встреч и нашел время для Ирмы.

Может, он вообще не воспринимал их отношения всерьез?

Или она сама всё испортила, когда стала дистанцироваться?

Эльза отложила карандаш.

– Дора, – сказала она вслух. – Нужно узнать у Доры про законы драконьего королевства. Если я хочу понять, что может быть с Румусом… или что вообще возможно с драконами.

Она посмотрела на карту, потом на окно, за которым сгущались сумерки.

Два пути. Один – через чужую милость. Второй – через собственную силу. И второй ей однозначно нравился больше.

А пока она просто сидела и смотрела на разложенные листы, чувствуя, как внутри медленно оседает горечь от того, что она увидела в библиотеке. И где‑то глубоко – решимость, что она не будет ждать, пока ее заметят. Она сделает так, что ее нельзя будет не заметить.