Глава 35. Возвращение Эльзы

В академии погасли огни портальной арки. Один за другим – сначала дальние, потом ближние. Холл погрузился в тяжелый полумрак, и только лунный свет сочился сквозь высокие окна, ложась на каменный пол бледными пятнами. Наступила ночь. Крэг стоял у потухшего портала и молча смотрел туда, откуда должна бы появиться Эльза. Она не пришла… А где-то в Сартане, в достаточно бедном районе, к покосившемуся мостику подъехала карета. Лошади устало всхрапнули, колёса скрипнули в последний раз, а из экипажа вышла Эльза. Остановилась. Посмотрела по сторонам. Здесь пахло сыростью, старой древесиной и чем-то горьким – то ли дымом, то ли просто усталостью этого места. Она опоздала. Но не просто так. Эльза поехала навестить Фтиса с его отцом Германом. Сначала всё шло хорошо. Они сидели за большим деревянным столом, ели, пили чай, смеялись над старыми историями, рассказывали новые. Эльза хвасталась, что она получила уже достаточно допусков для лицензии. Оставалось сдать годовой экзамен, чтобы получить ее. Вечер тянулся медленно и тепло, как растопленный мёд. Но на второй день к вечеру всё изменилось. Сначала раздался стук. Громкий. Отрывистый. А потом дверь распахнулась, и в дом ворвался бледный человек. Губы тряслись. Глаза бешеные, молящие. – Помогите! – крикнул он. – Прошу вас! Там… в городе… странная болезнь. Люди сваливаются и умирают за несколько дней. Никто не знает, что делать. Мы теряем их одного за другим. Вы знаменитый лекарь, помогите! Эльза поднялась из-за стола. – Сколько уже больных? – спросила она быстро, жестко, не своим обычным голосом. – Десятки. Может, сотни. Мы не успеваем считать. Она посмотрела на Фтиса. Тот кивнул. – Едем. Эпидемия Следующие два дня превратились в один долгий нескончаемый бой. Они боролись с зарождающейся эпидемией. Осматривали больных. Ставили диагнозы. Искали, откуда всё это взялось. – Это не обычная лихорадка, – сообщила Эльза Фтису, когда они вскрыли третьего умершего. – Смотри. Поражение тканей слишком быстрое. – Отравление? – предположил тот. – Нужно выяснить источник. Они обошли весь квартал. Спрашивали, искали, сравнивали. И к концу второго дня нашли – старый колодец на окраине, куда кто-то слил отраву. Случайно? Намеренно? Сейчас это казалось не важно. Важно остановить заразу. Они работали без сна, почти без еды. Эльза не чувствовала ни голода, ни холода. Только усталость – тяжелую, свинцовую. Но она не останавливалась. Старушка и мальчик Среди большого количества больных запомнилась одна старушка. Совсем плохая. Лежала на тощей подстилке и смотрела в потолок. – Я не хочу умирать, – прошептала она, когда Эльза присела рядом. – Мы постараемся вам помочь, – тихо приободрила Эльза. Старушка повернула голову. Глаза ее были сухими и ясными. – Боюсь не за себя. Внуки. Не на кого их оставить. Родители у них погибли. Если я умру – они пропадут. Эльза сжала ее морщинистую руку. – Вы не пропадете. И они не пропадут. Старушка ничего не ответила, только закрыла глаза после влитой Эльзой магии. А потом Эльза увидела детей. Худые, испуганные, они жались в углу и смотрели на нее огромными глазами. А один мальчик лет семи – не больше, лежал отдельно. Он был истощен, но не болезнью. Мало еды. Мало возможностей. Бедность съела его тело задолго до того, как пришла зараза. Он открыл глаза и увидел Эльзу. – Какая вы красивая… – пропищал он слабым голосом. – Как фея. Эльза улыбнулась. – Я хочу выздороветь, – продолжал мальчик. – Вырасту большой и женюсь на вас. Хорошо? Она погладила его по голове. Волосы казались жесткими, давно не мытыми. Ладонь чувствовала каждый позвонок на шее. – Хорошо, – сказала она. – Только сначала вылечись. Мальчик улыбнулся и закрыл глаза – не навсегда, просто уснул. Пелена спала Эльза отошла к окну. За тонкими стеклами клубилась темнота. В комнате пахло болезнью, травами и потом. И тут она вдруг поняла. Отчетливо. Остро. Как будто с глаз упала пелена. Эльза поняла, зачем она лечит. Вспомнила академию. Интриги. Умные лекции. Деньги, которые уже не казались такими сложными в добывании. Вспомнила своих пациентов – аристократов, падающих в обморок от капельки крови. Тех, кто приходил с синяком, который она бы даже не заметила на своем теле. Изнеженные. Высокомерные. Пустые. Она вспомнила, как они говорили с ней – свысока, как с прислугой. Как торговались за каждую монету. Как требовали лечения здесь и сейчас, потому что «у леди Амалии завтра бал, а этот ужасный прыщик портит ее красоту». И как она сама… менялась под эту музыку денег. Под этот шепот интриг. Под эти приторные улыбки и фальшивые комплименты. Ее взгляд на жизнь становился другим. Чужим. А теперь, глядя на старушку, которая боялась оставить внуков… на мальчика, который мечтал вырасти и жениться на фее… на людей, у которых нет ничего, но они остаются людьми, Эльза поняла. – Я хочу не этого, – прошептала она в пустоту. – Не политические игры. Не эти склоки… Она замолчала, а потом произнесла громко, твердо, как клятву: – Я хочу менять этот мир. Делать его лучше. Мысли странные. Ощущения – непривычные. Но именно на это отозвалось ее сердце. И она поняла окончательно: все эти интриги, все эти склоки – для нее не настолько важны. Эльза пробыла там долго, потому что после того, как самых тяжелых больных поставили на ноги, началось другое. Город закрыли. Приехали гвардейцы. Чистенькие, сытые, в надраенных доспехах. – Леди, вы не имеете права, – начал один из них. – У нас есть протоколы. Есть инструкции. Мы не можем позволить… – Вы не можете позволить людям умирать? – перебила Эльза. – Или вы не можете позволить мне их спасать? – У нас приказ. – А у меня – пациенты. Они спорили. Громко. Долго. Гвардейцы настаивали на своем: лечить по правилам, не высовываться, не рисковать. Эльза стояла на своем. – Без моего метода они умрут, – заявила она прямо. – Все. До единого. А с моим методом – выживут. Восемь из десяти. Выбирайте. Гвардейцы молчали, потом вызвали связь с академией. К счастью, ректор, узнавший об этой информации, подтвердил: у Эльзы есть нужные допуски по лекарскому праву. Она имеет право действовать по своему усмотрению в чрезвычайных ситуациях. А еще она баронесса. И сразу после этого отношение к ней и ее методу лечения изменилось. Возвращение И только через день, а может, через два – Эльза сбилась со счета – она, наконец, села в карету. Ехала ночью, глядела в темное окно на проплывающие мимо огни. Думала. О старушке. О мальчишке, который хотел на ней жениться. О тех, кто остался там – выжил. О тех, кого не спасли. О том, что теперь всё будет иначе. Когда карета остановилась у портала в Сартане, уже стемнело. Эльза вышла. Посмотрела на звёзды. Вздохнула полной грудью. Портал уже закрылся, поэтому она нашла место для ночлега и впервые за много дней крепко уснула. Проспала почти день. И на следующий день, шагнула в сияние портала – и вернулась в академию. На два дня позже, чем все. Но вернулась. Горячий лёд Эльза вернулась в академию после обеда, шла спокойно, задумчиво, одиноко. Но у дверей ее ждали. Румус стоял, прислонившись к стене, и держал в руках букет. Не простой – огромный, из темно-синих ирисов. А еще в его руках она заметила маленькую бархатную коробочка. – Ты вернулась, – голос ровный, но в нём чувствовалось что-то новое. Живое. Эльза остановилась. Посмотрела на букет. На коробочку. На него. – Румус? – Я ждал тебя. Он шагнул вперёд и вдруг обнял. Так крепко, как никогда раньше. Она почувствовала его дыхание на своей щеке – горячее, сбивчивое. И замерла. – Прости меня, – прошептал он. – Я был холоден. Я думал только о работе. О карьере. О статусе. Я не видел тебя. Не слышал. Прости. Эльза молчала. Внутри что-то дрогнуло. То самое, что она так долго прятала. – Я всё делал не просто так, – продолжил он. – Ты знаешь, что дракон не может жениться на человеке без особого разрешения? Чтобы взять в жёны не дракона, нужно иметь высокий пост. Прочный статус. Уважение стаи. Я работал. Я добивался. Не для себя. Для нас. Румус отстранился, посмотрел ей в глаза. И в его взгляде промелькнуло то, чего она не видела раньше. Нежность? Или что-то, что кажется нежностью? – Теперь, когда стая прошла испытание, я начну готовиться к следующему шагу. Он открыл коробочку. Внутри, на черном бархате, лежал драконий артефакт – синий дракон, свернувшийся на черном диске с крошечными сапфирами вместо глаз. Крылья чуть мерцали – артефакт казался почти живым. – Это семейное, – пояснил Румус. – Передается от отца к сыну. Защита. Оберег. Для той, кто станет моей. Эльза смотрела на артефакт. На его руку, которая держала коробочку. На его лицо. И не знала, что сказать. Он вложил коробочку ей в ладонь. Пальцы коснулись ее пальцев – горячие, чуть влажные. Румус снова притянул ее к себе. Обнял. И тихо, почти беззвучно прошептал на ухо: – Я начну готовиться. К следующему шагу. К тому, чтобы ты стала моей. Официально. Навсегда. Эльза обомлела. Слова застряли в горле. Мысли смешались. Она хотела что-то сказать, но не могла. Только чувствовала, как его руки держат ее. Как его дыхание касается шеи. Как сердце бьется быстрее, чем должно. И где-то глубоко, под слоем тепла и удивления, шевельнулся холодок. Тот самый, что она уже научилась слышать. Тот самый, что говорил: «Проверь. Подожди. Не верь сразу». Эльза закрыла глаза. – Румус... – начала она. – Не сейчас, – перебил он. – Просто подумай. Я не тороплю. Он отпустил. Медленно. Посмотрел в глаза. Улыбнулся – тепло, мягко. И ушел. А Эльза осталась стоять в коридоре. С букетом. С коробочкой. С его словами, которые звенели в ушах, как колокольчики. И с холодком, который не исчез. Пиликнул коммуникатор, Крэг попросил Эльзу о встрече. Написал: «У меня есть хорошее предложение для тебя».