Глава 39. Ким и Рина. Арвенна и Астер

В академии Ким и Эльза общались еще активнее, чем раньше. С первого же дня, как Эльза вернулась, он стал появляться в лазарете. Сначала – с охапкой драконьих книг, от которых пахло пылью и старой кожей. Потом – с артефактами, которые он вручал ей с видом заговорщика. Потом – просто с чаем и пирожными. – Ты должна это прочитать, – говорил он, сгружая на стол очередной фолиант. Корешок трещал, страницы грозили рассыпаться. – Здесь про драконью физиологию. Ты же целитель. Тебе полезно. – Я в основном лечу людей, – напоминала Эльза, убирая склянки подальше от книг. – А теперь будешь исцелять и драконов в истинной форме. Читай. Они часто болтали о всякой ерунде, о серьезных вещах, о том, что было и чего не было. Ким оказался на удивление веселым, добрым и умным. Он умел рассмешить, когда Эльза хмурилась. Умел промолчать, когда она не хотела говорить. Умел просто быть рядом, и это казалось ценнее любых слов. И это не нравилось ни Румусу, ни Игнису, ни Дереку. Слишком часто Ким стал заходить. Слишком долго засиживался. Слишком по-свойски вел себя в лазарете – как будто имел право. Румус хмурился, когда видел его в коридоре, и его синие глаза темнели, как море перед штормом. Игнис просто не мог сдержать раздражения и громко ворчал себе под нос, но так, чтобы слышали все. Особенно Ким. Когда Ким в очередной раз притащил Эльзе стопку книг, Игнис буркнул: – Опять библиотека на ножках пришла. Ты бы еще мебель ей приволок. О, подожди, ты уже. Вон, пуфик. Когда Ким засиделся в лазарете дольше обычного, Игнис поинтересовался: – Ким, у тебя там дом есть? Или ты решил, что лазарет – это твоя личная гостиная? Может, тебе еще подушку и одеяло выдать? Когда Ким проходил мимо него в коридоре, Игнис не промолчал: – Куда ни плюнь, везде дракон. Их больше, чем тараканов. Скоро начну думать, что драконы размножаются почкованием. Когда Ким зашел в лазарет с коробкой пирожных, Игнис хмыкнул: – Опять пирожные. Ким, ты ее так скоро раскормишь, что она в дверь не пройдет. А потом будешь виноват. И даже ворчал один на один Тарту: – Ты не смотри на меня так. Я не ворчу. Я комментирую. Это разные вещи. Я, может, голосовые заметки для мемуаров делаю. Потомкам оставлю книгу «Как я выжил среди драконов, которые облепили одну целительницу». А Дерек вдруг понял, что если Ким будет с Риной, то он не будет с Эльзой. Эта мысль оказалась холодной и расчетливой. И отвратительной. Но это казалось хорошим решением – убрать нового конкурента. Руками Рины. Без крови. Без скандала. Просто позволить ей сделать то, что она и так хотела. И поэтому вместо помощи Астеру в уговаривании Рины сохранить помолвку, как он обещал родителям, вожак, наоборот, высказал Рине поддержку в любом ее решении, в том числе в смене жениха. Рина была удивлена и польщена. В ее глазах загорелась уже потухшая значимость. Дерек за нее. Значит, она важнее Астера. Значит, с ней считаются. А Дерек ничего не сказал Астеру. Просто отпустил его. И Астер, почувствовав, что давление исчезло, решил, что проблема решилась сама собой. И перестал напрягаться. Перестал думать. Перестал замечать. И даже не мог предположить, что Рина уже думает не о нём, а о Киме, и ночами вертится в кровати от ревности. Рина ревновала Кима. К Эльзе. Она сама не понимала, почему. Просто смотрела на них вдвоем – и внутри что-то скреблось. Больно. Неправильно. И отчетливо формировалась мысль: «Ким должен быть ее. Полностью. Без остатка». *** Ким не только снабжал Эльзу артефактами и книгами, но и однажды, посетив ее комнату, многозначительно изрек: – Тебе надо поменять апартаменты. Он сидел на пуфике, закинув ногу на ногу. Взгляд его пробежался по комнате – маленькой, тесной, забитой книгами и склянками. На столе громоздились бумаги, на подоконнике сушились травы, а в углу стоял сундук, из которого торчал какой-то свиток. Ким многозначительно поцокал языком. – Я организую. Негоже моей сестричке в такой коморке ютиться. Эльза посмотрела на него с удивлением и уважением и с улыбкой подначила, как маленькая девочка большого и грозного братика: – Да ладно. Сделаешь, любимый братик? – Сделаю, – засиял Ким. И еще через пару дней Эльза уже переезжала в четырехкомнатные апартаменты на третьем этаже. Ким пришел ей помочь с чемоданами и коробками. Он таскал их по лестнице, не жалуясь, и только удивлялся, откуда в такой маленькой комнате столько добра. – Как ты всё это в коморку запихнула? – выдохнул он, ставя на пол уже пятую огромную коробку. – Ты что, пространственной магией владеешь? – Секрет, – усмехнулась Эльза, собирая очередную упаковку склянок. В комнате пахло травами, чернилами и чем-то еще – теплым и приятным. Собирая упаковки с травами со стеллажа, Эльза поинтересовалась, как дела с Риной. – Рина с Астером не разговаривает. Но помолвка еще не расторгнута. Мы вернулись в академию, чтобы в королевстве улеглись слухи. Кажется, наш план провалился, – с грустью поведал Ким. Эльза лишь усмехнулась. В ее глазах мелькнули чёртики с факелами. – А что мешает организовать слухи тут? – многозначительно спросила она. – С чего ты взял, что в академии у него нет пассии? Наоборот, тут больше красавиц, которые не прочь заобщаться с крутым драконом. Ким почесал затылок. На лбу пролегла морщинка. – И как я найду его любовницу здесь? – Зачем искать? Подсунуть красавицу. Пусть обратит на него внимание. И когда они пойдут на свидание – покажи это Рине. Ким замер с коробкой в руках. – И еще, – продолжила Эльза, ставя очередную склянку на полку. Стекло тихо звякнуло. – Не думаешь, что тебе пора создать свою стаю? Он молчал. Тишина в комнате стала плотной, как смола. – Рине нужен кто-то, – тихо пояснила Эльза. – Кто-то, кто поможет ей противостоять давлению стаи Дерека. И ее родителей. Она не может вечно молчать и прятаться в академии. Она повернулась к нему, посмотрела прямо в глаза. – Для того, чтобы решиться на серьезный шаг, нужно, чтобы оставаться было трудно. Больно. Невозможно. И чтобы появилась альтернатива. Выход. Ты понимаешь? Ким побледнел и ничего не сказал против, только сильнее сжал поднятую коробку с вещами. Лицо его, до этого спокойное, как морская гладь, теперь напряглось, исказилось болью. Но он стиснул зубы и молча смотрел на Эльзу, как будто корил себя за свои желания и действия, но уже окончательно смирился, что пойдет на всё ради своей любви. *** А через два дня Ким начал действовать. Он заобщался с девушками – красивыми, видными, с теми, с кем Астер пересекался по учебе или другим делам. В коридорах, в столовой, на тренировочных площадках – он проследил за Астером и кропотливо всё проанализировал. Каждой потенциальной пассии Ким, улыбаясь, нашептал о том, что Астер и Рина расстались. И сейчас редкий шанс перехватить отличного жениха из знаменитой стаи Дерека. Сильного, богатого, перспективного. Богатые не купились. Слишком гордые. Слишком знатные. Но одна драконица из обедневшего рода, у которой не было ни связей, ни приданого, ни надежды на хорошую партию, заинтересовалась и теперь строила глазки Астеру при каждой встрече. Улыбалась ему в столовой, «случайно» оказывалась рядом на тренировках, касалась его руки, когда смеялась над его шутками. Астер не замечал или делал вид, что не замечает. Хотя, расправив плечи, теперь ходил с самодовольной улыбкой, будто нашел еще одно доказательство своего превосходства. В его глазах застыло самолюбование, как муха в янтаре. А Рина – Рина видела всё. Она сидела в укромных местах, делала вид, что читает, и наблюдала за Астером. Она смотрела и молчала, то ли смиряясь с ситуацией, то ли готовясь к решительному шагу. *** Арвенна появилась в жизни Астера тихо и незаметно, как сквозняк в старом доме, который сначала не замечаешь, а потом привыкаешь и уже не представляешь, как жил без него. Сначала он просто заметил, что она часто оказывается рядом. Потом – что она улыбается ему по-особенному, чуть склонив голову набок, будто слушает не слова, а музыку. Потом – что ее улыбка ему нравится. Она была красивой. Мягкой, тихой, как утренний свет, пробивающийся сквозь плотные шторы. Ее род обеднел много лет назад, и она носила старые платья, потемневшие от времени, но с таким достоинством, будто они сшиты из золотой парчи. В ее глазах застыла печаль – глубокая, как колодец, и это трогало Астера больше, чем он хотел признавать. Он начал с ней разговаривать. Сначала – случайно. Потом – специально. Потом – с удовольствием. «Сладкая булочка» пахла корицей, ванилью и горячим тестом. Свет пробивался сквозь витражи, окрашивая столы в янтарные и винные оттенки. Где-то тихо звякала посуда, и в этом уютном хаосе звуков голос Астера звучал особенно самодовольно. – Ты знаешь, – говорил он, развалившись на диване, закинув ногу на ногу и поигрывая вилкой, – я ведь не просто дракон. Я правая рука вожака. Стая Дерека – это сила. А я – ее основа. Мышцы, если хочешь. Все это знают, но мало кто понимает, насколько это тяжело. Ответственность, долг, постоянное давление. Каждый день – как на арене. Каждый вздох – как приговор. Арвенна кивала, смотрела на него с восхищением, и в ее зрачках отражалось пламя свечи – маленькое, послушное, целиком его. Астер чувствовал, как его самолюбие набухает, как тесто на дрожжах, грозя перелиться через край. – А Рина? – тихо спросила она, прижавшись к нему, и в ее голосе слышалась не зависть, а что-то другое – тихое, почти сочувственное. – Ваша помолвка... Астер махнул рукой. Пренебрежительно. Как будто отгонял муху, которая жужжала над ухом, но не стоила внимания. – Рина? – он усмехнулся, и усмешка вышла кривой, как треснувшее зеркало. – Покапризничает и как миленькая выйдет замуж. Куда она денется? Родители уже всё решили. Она – как статуя в парке: стоит, где поставили. Выйдет. А потом будет сидеть дома. Рожать детей. И помалкивать. Так положено. У нас договорной брак, она это знает. Я ее не люблю. Просто сейчас у нее… настроение такое. Пройдет. Как простуда. Но мое сердце еще свободно, – сказал он, хищно посмотрев на нее. Он отпил вина и даже не заметил, как Арвенна опустила глаза. Не заметил, как за соседним столиком сидел Ким – спокойный, расслабленный, с чашкой чая в руках. И как он чуть заметно улыбнулся, глядя в свою чашку, будто видел там что-то очень интересное. А потом дверь второго зала открылась. Рина стояла на пороге. Ее лицо стало белым, как мел. Губы сжаты в тонкую линию, будто она боялась, что если разожмет их, оттуда вырвется крик. В глазах – не злость. Что-то хуже. Что-то холодное, окончательное, как приговор, который уже вынесен, но еще не оглашен. Астер поперхнулся вином. Красная капля потекла по подбородку, но он не заметил. – Рина... – выдохнул он, поднимаясь. Стул с грохотом отъехал назад. – Ты... ты давно здесь? – Достаточно, – ответила она ровным голосом. Слишком ровным. Как лёд перед тем, как треснуть. – Это... это просто шутка! – он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. Вино на подбородке блестело, как кровь. – Я знал, что ты рядом. Я просто... проверял. Да. Проверял твою реакцию. Ким, сидевший за соседним столиком, медленно поставил чашку. Фарфор звякнул о блюдце – резко, отчетливо. Даже он впечатлился. Так быстро придумать оправдание – это талант. Или наглость. – Ты проверял мою реакцию? – Рина шагнула вперед. Половица скрипнула под ее ногой. Голос ее начал дрожать, но не от слёз. От ярости. – Ты говорил этой... этой... что я буду сидеть дома и помалкивать? Что я выйду за тебя, потому что мне некуда деться? – Рина, послушай... – Нет, это ты послушай! – она почти кричала. Голос сорвался на визг, но она не заметила. – Я устала! Устала от твоих слов, от твоих «шуток», от твоих горничных, от твоих оправданий! Я не твоя собственность! Я не «покапризничаю и выйду»! Я – не вещь! Вокруг начали собираться зеваки. Кто-то перешептывался, пряча улыбки. Кто-то просто смотрел, раскрыв рот, как на представление. Кто-то строчил в коммуникаторе, будто звал на этот скандал еще зрителей. Воздух в «Сладкой булочке» стал плотным, как сироп, что стало трудно дышать. Астер побледнел. Он не ожидал такого, привык, что Рина молчит. Что она избегает публичных скандалов. И, понимая, что это выставит Рину в плохом свете, начал подначивать ее, рассказывая про ее промахи и недостатки с садистским удовольствием, будто смакуя каждое слово, как дорогое вино. – Ты склочная! Капризная! Увлекаешься всякой ерундой! Ты изнеженная. Всё время ворчишь и причитаешь, как старая бабка. Рина бледнела, краснела. От злости и обиды у нее потекли слёзы – горячие, солёные, они жгли щёки, как кислота. Астер, глядя на ее слёзы, лишь усилил напор, как будто они стали бензином, подлитым в огонь. – Какой из тебя воин? Чуть что – сразу плачешь! Твои растения никчемны, не то что мои молнии. Ты в стае только из-за меня. И вместо спасибо ты только требуешь и надоедаешь! Рина бросилась на Астера, но он ловко ушел от ее выпада, как танцор, который знает движения партнерши наперед, и продолжил еще громче, чтобы все слышали: – И как девушка ты холодная, мнительная пустышка. Всё только дай и дай, ни позаботиться о парне не можешь, ни поддержать. Ты думаешь, тебе все должны только по праву твоего рождения. Ничего не добилась. Даже учишься так себе, – кричал он… А потом наступила темнота. Через несколько минут Астер очухался и с удивлением увидел потолок «Сладкой булочки». Голова гудела, как паровоз. Жутко болела челюсть, кажется, даже зуб сломан или несколько. Он поднялся на локтях, сплюнул кровь с обломком зуба и осмотрелся. Рины уже не было, Арвенны тоже. Он лежал метрах в четырех от их столика. – Что это было? – спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Вы получили по морде, уважаемый, – ответил стоявший сзади него официант, которого он не увидел сразу. – От кого? – Не знаю, от какого-то парня с восьмого столика. Но я полагаю, он просто первый, кто успел, так сказать, оказался ближе и быстрее всех, – флегматично добавил официант. – Уважаемый клиент, прошу вас оплатить счет, куда также включена порча имущества, и покинуть наше заведение. *** Ким не выдержал такого потока гадостей, которые нес Астер. В какой-то момент, видя, что Рина уже плачет и кинулась на него с кулаками, но не попала, он вскочил и, сказав «Увернись от этого», со всей дури врезал увлекшемуся Астеру. Удар получился знатный, тот отлетел на несколько метров и вырубился. Ким подошел к Рине, ничего не говоря, взял ее за руку, и они вышли. Дверь «Сладкой булочки» закрылась за ними, но его голос еще звенел у нее в голове, как набат. Рина не обернулась. Она просто шла, сгорбившись от сказанных слов, как от старости, будто каждое слово ложилось камнем на плечи. Ким рядом поддерживал ее под локоть, и его пальцы казались теплыми, а ее рука – ледяной. Провал был полным. Позже по академии расползлись слухи о Рине, как о капризной и ничего не представляющей из себя драконице. И что Астер только из-за любви к ней ее терпит. Слухи ползли по коридорам, как змеи, заползали в аудитории, свивались в клубки в столовой. Конечно же источником этих слухов оказался сам Астер. И теперь разрыв помолвки уничтожит Рину навеки – ее репутацию, ее имя, ее будущее. *** Ким сидел на пуфике в комнате Эльзы. Его лицо казалось бледным, как бумага, под глазами залегли темные круги – глубокие, как овраги. Он смотрел в одну точку и молчал. В комнате пахло приятными цветочными духами – легкими, как дыхание весны. За окном темнело, и последние лучи солнца красили комнату в оттенки меди и золота. – Я думал, будет проще, – сказал он наконец. Голос его звучал хрипло, как у человека, который долго молчал. – Думал, она увидит, кто он на самом деле, и всё. Развернется и уйдет. А она... она кричала так, что стёкла дрожали. А Астер издевался. Как палач, который знает, куда бить побольнее. Всё кончено. Расторгнуть помолвку – это признать, что Рина никчемность. А Астер… Ким вздохнул и не смог продолжить. Голос его дрожал, как струна, которую слишком сильно дернули. Эльза ходила по комнате. Туда-сюда. Туда-сюда. Ее шаги отдавались в тишине, как удары метронома. Думала, иногда заламывая руки. Но чаще терла виски и что-то бормотала себе под нос – тихо, отрывисто, как заклинание. Вдруг она остановилась. – Знаешь, – воскликнула она, – у меня есть идея! Но она тебе не понравится. – Добивай, – буркнул Ким. – Не утихомирить слухи, а увеличить. Пусть Арвенна заявит, что беременна от Астера. И что он должен на ней жениться. Ким замер. Как статуя. Как человек, в которого попали молнией. Потом медленно поднял на нее глаза. – Что? – Если Астера заставят жениться на Арвенне, – продолжила Эльза, и в ее глазах загорелись черти с факелами – яркие, опасные, – он не сможет жениться на Рине. Всё. Точка. Никаких помолвок. И слухи о беременности Арвенны сделают слухи о Рине никчемными – просто слухами изменившего жениха о бывшей невесте. Что он просто принижает Рину, потому что не может жениться на ней. Ким смотрел на нее еще секунду. Потом – просто сполз с пуфика. Медленно, как мешок с мукой. И остался сидеть на полу, глядя в потолок. – Ты... – начал он. – Ты серьезно? – Абсолютно. – Эльза, это... это гениально. И ужасно. И гениально. – Спасибо, – скромно ответила она. – Я старалась. Ким закрыл лицо руками. И через мгновение засмеялся. Тихо, почти беззвучно. Но в этом смехе слышалось всё: облегчение, восхищение и что-то еще – темное, мстительное, которое он сам в себе не ожидал. – Ты страшная женщина, Эльза, – признал он наконец. – Я знаю, – фыркнула она. – Поэтому ты и пришел ко мне. – Это может сработать. – Я могу организовать театральную труппу, чтобы они разнесли эту весть по всему Альянсу, – уже спокойно сообщила Эльза, усаживаясь на стул как на трон. – Нужно только решиться быть безумнее, чем враг.