Глава 43. Сплетни острее меча

«Сладкая булочка» закрылась поздно. За окнами уже стемнело, и только редкие фонари бросали желтые пятна на мостовую. Внутри пахло остывшей выпечкой и ванилью. Магические лампы оказались приглушены, основное освещение шло от множества свечей, расставленных в кафе. Свечи вздрагивали от холодного воздуха с улицы, мерцали, но делали кафе таким уютным, что посетители задерживались тут допоздна. Арвенна сидела за дальним столиком, сжимая в руках остывшую чашку. Она не пила. Просто держала, будто чашка могла ее спасти. Эльза вошла тихо. Плащ промок от вечерней сырости, и с него стекали на пол редкие, тяжелые капли. Она села напротив и посмотрела на Арвенну долгим взглядом. – Привет, Арвенна. Ты знаешь, кто я? – Знаю, – Арвенна подняла глаза. В них не отразился страх, только усталость – глубокая, как колодец, и интерес. – Вы целительница. Та, что лечит всех, но и в обиду себя не даст. Вырубит, побьет, припугнет противников. – Ага, – Эльза покачала головой. – А как иначе? Не плясать же под дудку других. Не хочу быть пешкой. А ты? Арвенна опустила глаза. Чашка в ее руках дрогнула. – Я тоже не хочу ею быть. – Но станешь, если твой брак будут решать родители. Тебя продадут в какую-нибудь среднюю семью. А ты, я так поняла, метишь в высший эшелон. Хочешь стать женой Астера, – тихо, спокойно, рассуждала Эльза и внимательно смотрела на Арвенну. На то как сжимались ее руки при упоминании брака, про то, как она вздрагивала, а потом брала себя в руки, когда Эльза говорила про ее амбиции и желания. – Ты хочешь стать женой Астера? – громче и четче спросила Эльза и чуть подалась вперед. Голос ее звенел сталью. Арвенна вздрогнула, пробежалась глазами по залу, будто проверяя, не слышал ли кто этого, и, только поняв, что ими никто не заинтересовался, встретилась глазами с Эльзой. В глазах Арвенны всполохнул огонь и решительность. – Хочу. А что? – Да нет, ничего плохого, ты не подумай. Я тебя даже понимаю, в перспективе Астер как второе лицо в стае очень хорош. Я с Дереком и его стаей знакома не понаслышке. И в принципе, могу тебе даже помочь. – Ты можешь помочь? И что за это нужно от меня? Эльза победно улыбнулась, будто узнала в Арвенне себя, человека который идет к своей цели. – Могу, – коротко ответила она, растягивая паузу просто ради удовольствия. – Я с тебя ничего не потребую. Драконица от этих слов сузила глаза, будто ожидая большой подвох. Ее острый взгляд приклеился к Эльзе, как скотч к коробке. – С чего бы это тебе помогать незнакомому дракону. В благотворительность я не верю. Эльза лишь улыбнулась и одобрительно покачала головой. – Просто мой интерес немного пересекается с твоим, мне необходимо помочь кое-каким людям. И если ты выйдешь замуж за Астера, моя задача тоже будет решена. Так что, можно сказать, это в наших общих интересах. Арвенна молчала. Свеча на столе догорела и погасла. В комнате стало темнее. – Что вы предлагаете? – Ты скажешь, что беременна от Астера. Что он должен на тебе жениться. Эльза смотрела прямо на нее. Без жалости. Без снисхождения. – Это ложь, и любая проверка это легко раскроет. – Я это понимаю, но у меня есть план, и если следовать ему, наш шанс на выигрыш девять из десяти, – многозначительно ответила Эльза. – Но тебе придется немного поиграть. Готова рискнуть? Арвенна кивнула, и они договорились встретиться еще раз в более укромном месте, чтобы всё обговорить и подготовить. *** Через несколько дней по Академии пополз слух. Сначала тихо, как змея по песку. Потом – громче. Потом – как пожар. «Арвенна беременна». – «От Астера». – «Он обещал жениться». – «Он не разрывает помолвку с Ринальсой и при этом планирует брак с Арвенной». – «Астер обманщик». Слух обрастал деталями: «Она сама сказала». – «Он даже не отрицает». – «Он просто молчит». Астер бесился, метался, бегал по коридорам, пытался опровергнуть, кричал, что это ложь, что его подставили. Но чем громче он кричал, тем больше людей верило. Потому что тот, кто оправдывается, виноват. Это знали все. А Рина – Рина молчала. Она сидела в библиотеке, читала книгу и делала вид, что ничего не происходит. Но в ее глазах – впервые за долгое время – загорелся огонь. Не злость. Не обида. Надежда. Астер ворвался в апартаменты Арвенны после обеда. Она, как появились слухи, перестала посещать занятия, и встретить ее в академии стало невозможно. Она лежала у себя в комнате, бледная, поднялась, услышав дикий стук в дверь. Она встала и открыла дверь. На пороге стоял Астер, злой, всклоченный. Он, рыча, зашел в комнату, грубо оттолкнув Арвенну. Она упала. – Ты беременна? Как ты могла забеременеть? Почему ты не позаботилась об этом?! Не выпила противозачаточное – или просто тихо избавилась бы от ребенка! – кричал он. А Арвенна лежала на полу. Он не сразу понял, что что-то не так. Она не пошла за ним вглубь апартаментов, не спорила, исчезла из вида. И, нехотя замедляя шаг, он обернулся, увидел Арвенну, лежавшую у двери, а на ее светлом платье увеличивалось кроваво-красное пятно. Астер вздрогнул. Вся злость исчезла в мгновение. А за дверью уже собирались любопытствующие студенты, которые смотрели с опаской в дверь на Арвенну и перешептывались. Астер дрожащими руками поднял девушку в бессознательном состоянии и рванул в лазарет. Там дежурила Эльза. Она выглядела неважно, будто дежурила уже не первые сутки. Рядом за книгой сидел Игнис, будто это не лазарет, а библиотека. Но, похоже, никого в лазарете это не смущало. Астер положил Арвенну на кровать в приемной и вышел. Руки всё еще дрожали, а мысли бешено проносились в голове: «Слухи. Репутация. Проблемы. Рина и помолвка. Арвенна и ребенок. С какого момента жизнь пошла под откос, будто он разгневал весь драконий пантеон богов». Прошел почти час, возле лазарета почему-то стало очень много народа. Астер всё еще ждал новостей, думая, как выпутаться из ситуации. На всех близлежащих скамейках уже сидели или стояли рядом, уже кучками, зеваки, которых становилось всё больше. Будто в лазарете планировался концерт какой-то дивы. Дерек со стаей тоже уже стоял рядом. Только Рины и Кима не было. Эльза вышла уставшей, в кровавом переднике и с глазами, полными какого-то вселенского разочарования и печали. Астер подошел к ней. – Как Арвенна? – спросил он тихо, подойдя максимально близко к Эльзе. – Плохо, – тихо, еле слышно ответила Эльза и вытерла пот со лба тыльной стороной руки. Зеваки замолчали, пытаясь услышать ее голос. А она же спустилась пониже по лестнице и, гневно посмотрев на Астера, прошипела громче, чем Астер бы хотел: – Теперь ты собой доволен? Ребенка нет. Астер стоял как вкопанный, соображая, радоваться или плакать. А Дерек, стиснув зубы, смотрел на Астера как на последнего идиота. Слухи теперь погубят не только Астера, но и репутация стаи пострадает. *** Через два дня род Ульвари выступил – не шёпотом, не интригой, громко, публично, так, что услышали все. Гарм Ульвари прилетел в Драконью Пасть вместе со старейшинами своего рода – черные плащи, старые перстни, лица, похожие на выветренный камень, – и еще с несколькими важными драконами. Он потребовал собрать Совет старейшин Драконьей Пасти. Он говорил долго. О чести. О древних законах. О том, что дракон, напавший на беременную женщину, – не дракон вовсе, а ящерица в драконьей шкуре. Он говорил о крови, которая уже пролита. О жизни, которая не родилась. О том, что Ульвари – старый род, пусть и обедневший, но не настолько, чтобы позволить вытирать о себя ноги. Он не кричал. Ему это просто не нужно. Он говорил тихо, и от этого каждое слово падало в зал, как камень в воду – с тяжестью, с весом. Старейшины переглядывались. Кто-то опускал глаза. Кто-то сжимал подлокотники кресел так, что белели пальцы. – Мы не требуем мести, – сказал он под конец. – Мы требуем брака. Немедленного. Сегодня. Потому что завтра будет поздно, и тогда мы будем говорить не о чести, а о возмездии. Зал молчал. Слишком долго молчал. А потом заговорили. Род Астера, Сарвейн, пытался возражать, пытался тянуть время. Родерик встал, подбирая слова, как подбирают монеты в темноте. Предлагал деньги, землю, место в Совете – всё что угодно, кроме самого очевидного. Но Ульвари не брали. Ульвари хотели крови или венчального обряда, что в данном случае казалось одним и тем же. И неожиданно для Сарвейн Астолай не поддержали Астера, а поддержали расторжение помолвки. Им не важна Рина – ее чувства, ее слёзы, ее счастье. Они заботились только о клане. Репутация для богатого на деньги и связи рода оказалась важнее, чем жизнь собственной дочери. Так что они поспешили отмежеваться от Сарвейна. И тогда Луиза Фортис сделала то, что делают все, когда тонет их имя: она отрезала часть, чтобы спасти целое. Она даже не повысила голоса. Её слушали с трепетом и уважением.. – Астер, – провозгласила она, – женится на Арвенне Ульвари. В течение недели. И это не обсуждается. Астер, стоявший у стены, побледнел так, что стал похож на мраморную статую самого себя. Впервые в жизни его голос дрожал. – Нет, – возмутился он. – Нет! Это ложь! Это всё ложь! Вы не можете... – Можем, – холодно перебила Луиза. – И сделаем. – Я не женюсь на ней! – Женишься! – отрезала Луиза, и в ее голосе прозвучала сталь. – Или ты предпочтешь, чтобы тебя изгнали? Из стаи. Из рода. Из академии. Из всего, что ты считал своим. Потому что, если ты откажешься, именно это и произойдет. Я лично прослежу. Астер посмотрел на отца. Родерик отвел взгляд. Посмотрел на мать. Изольда сжала губы и отвела глаза. Никто не сказал ни слова. И это молчание стало приговором. И Астер понял: его сдали. Род отдал его, как отдают долг – без жалости, без сожалений, без прощания. *** Астолай – те самые Астолай, что еще неделю назад считали брак с Астером выгодной сделкой, молчали. И это молчание оказалось громче любых слов. Валдор Астолай прислал письмо. Короткое. Сухое. Как удар. В нём говорилось, что род Астолай «с прискорбием вынужден расторгнуть помолвку между Астером Сарвейном и Ринальсой Астолай ввиду обстоятельств, несовместимых с честью рода». Ни слова упрека. Ни слова объяснений. Просто – точка. Мирта Астолай, когда ее спросили, почему род так быстро открестился, ответила всего одну фразу, которую потом передавали шепотом по всей академии – Мы не связываем свое имя с тем, кто не идет дорогой чести. Мы уже говорили это. Кто-то, видимо, не услышал, – она сказала это так буднично, будто говорила о погоде. И это звучало хуже любых оскорблений. Потому что Астолай не злились. Не мстили. Они просто вычеркнули Астера – как вычеркивают плохую сделку из бухгалтерской книги. Чисто. Аккуратно. Навсегда. *** Никто еще не знал, но стая Дерека начала рассыпаться. Медленно. Как песок, который сыплется сквозь пальцы, сначала по крупинке, потом струёй. Ким пришел к Дереку на третий день после выступления Ульвари. Без предупреждения. Без стука. Просто вошел в кабинет, встал напротив стола и сказал: – Я выхожу из стаи. Дерек поднял на него глаза. Усталые. Тяжелые от мыслей о том, как обелить стаю, закрепить свою власть. – Почему? – Потому что я не хочу больше быть частью того, что гниет изнутри, – ответил Ким ровно. – Ты знал, что Астер изменяет Рине. Ты знал, что он врет. Ты знал, что он использует свое положение. И ты молчал. Потому что он – твоя правая рука. А я не хочу быть тем, кто молчит. – Ким... – Не надо, – Ким покачал головой. – Я уже всё решил. Я забираю свои вещи и ухожу. Можешь считать это заявлением. Он развернулся и вышел. Дверь за ним закрылась тихо – без хлопка. Он не хлопнул дверью. Не стал кричать. Разговор Рины и Кима Рина нашла Кима в саду. Он сидел на скамейке, смотрел на закат и жевал травинку. Увидев ее, он выпрямился. Выплюнул травинку. И замер. Рина села рядом. Не с обвинениями. Не с криками. Просто села. – Это ты сделал? Ким молчал. Потом кивнул. – Да. – Зачем? – Чтобы ты стала свободной. Рина смотрела на него. Долго. В саду пахло цветами и вечерней прохладой. Где-то пела птица – тонко, печально. – Ты думал, что если уберешь его, я выберу тебя? – Нет. Ким покачал головой. В его глазах не отражалось торжества. Только усталость – глубокая, как у человека, который слишком долго ждал. – Я думал, что если ты останешься с ним, я умру. Медленно. Каждый день. И ничего не смогу с этим сделать. Рина опустила глаза. В ее груди что-то сжалось. Больно. И сладко. – Ты знал, что я люблю тебя? Ким замер. Медленно повернулся к ней. В его глазах – неверие. Потом – надежда. Потом – страх. – Что? – Я полюбила тебя. Давно. Но боялась. Боялась, что ты просто играешь. Что ты – как Астер. Она подняла на него глаза. В них блестели слёзы. Но не от боли. От облегчения. – А теперь я знаю: ты не играешь. Ты – настоящий. Ким смотрел на нее. И в его глазах – впервые за долгое время – загорелся свет. Тёплый. Живой. – Я не тороплю тебя, – прошептал он. – Я просто буду рядом. Сколько нужно. Даже если это будет Всегда. Рина улыбнулась. Впервые за долгое время – настоящей улыбкой.