Глава 44. Репутация семьи. Румус

Для Румуса настали действительно сложные времена. Академия, еще вчера такая привычная и безопасная, теперь стала местом пыток. Каждый шаг по коридору – как по лезвию ножа. Студенты оборачивались, провожали его взглядами, полными презрения, а некоторые открыто фыркали, не скрывая отвращения. – Вот идет тот самый, – слышал он за спиной. – Торгует людьми, говорят. – Не людьми, а девушками. Думал, что талант целительницы можно продать. Румус сжимал зубы, но молчал. Что он мог сказать? Правду? Но правда хуже любых слухов. Потому что слухи, какими бы грязными они ни были, лишь отдаленно напоминали то, что произошло на самом деле. Но больше всего его добивало другое: в академии никто не сомневался в его вине. Никто не встал на его сторону. Даже те, кто когда-то называли себя друзьями, отворачивались. Ректор Вейлон вызвал его к себе в кабинет. Хамфор, правая рука ректора, уже начал расследование. – Румус, – голос ректора звучал холодно, как лёд, – ты знаешь почему я тебя вызвал? – Из-за слухов? – Слухи, это, конечно, неприятно, и мы их проверим, но это всё же просто слухи, а не конкретные действия, они со временем пройдут, и вряд ли кого-то за это накажут. А вот попытка отравления другого студента, пусть и афродизиаком, это уже серьёзное преступление в стенах нашей академии. Причём, как и само отравление, так и последующие насильственные действия над пострадавшей. Ведь как ни крути, а мы все прекрасно понимаем, как работает афродизиак и что в этот момент жертва не отдает отчета своим действиям, чего не скажешь о партнере. – Это не… – начал Румус, но Вейлон поднял руку, останавливая его. – Доказательства будут собраны. Все обстоятельства выясним. А пока ты отстранен от занятий. И да, мы не афишируем пока этот инцидент, но кому надо, те естественно будут в курсе, а остальные пусть думают, что это из-за слухов. Румус вышел из кабинета, чувствуя, как мир рушится прямо сейчас. Но самый тяжелый удар он получил от Дерека. – Ты больше не часть моей стаи, – отрезал Дерек, даже не глядя на него. – Таким подлецам не место в моей стае. Забирай свои вещи и убирайся! Дерек злился. Румус не спорил. Что толку спорить, когда весь мир уже вынес ему приговор? *** На выходные он улетел к семье. Отец встретил его холодно, без обычного приветствия. Мать сидела в углу, заламывая руки. Тетка с дядей уже успели насладиться подробностями скандала и теперь, казалось, только и ждали, чтобы увидеть его унижение. – Сын мой, – наконец, заговорил отец, и голос его звучал тихо и страшно, – я всегда думал, что ты умнее. – Отец, я… – Молчи! – глаза отца сверкнули. – Ты не просто опозорил себя. Ты опозорил род. Мне плевать на слухи. Тут ты сам виноват, что позволил себя услышать, что не проверил, не подслушивают ли вас и нет ли кого за дверью. В комнате повисла гнетущая тишина, затем он продолжил и казалось, что его холодными словами можно заморозить даже воздух. – Ты нарушил прямой приказ своего вожака. Причём самого известного и перспективного на данный момент. И ты не просто его нарушил, когда решил споить и использовать эту девку, а еще и умудрился подставиться, наследить. Мать запричитала: – Зачем я родила такого идиота? Как ты мог быть таким неосторожным, не просчитывал риски. Куда спешил? Ради чего?! Тетка довольно ухмыльнулась, обменявшись взглядом с дядей. Они явно наслаждались его падением. – Казался таким перспективным наследником. А голову потерял без надзора семьи, – пробормотал дядя, но достаточно громко, чтобы все услышали. Румуса наказали ударами палок – старым жестоким способом, который его отец предпочитал, когда кто-то из семьи переступал черту. Он вытерпел это молча, не проронив ни звука, потому что знал: сейчас его тело – единственное, что он еще контролирует. Вечером мать заговорила с ним тихо и вкрадчиво: – Есть способ всё исправить. Мы предлагаем решить эту проблему цивильно. Взять эту девчонку в семью. Жениться на ней. – Что? – Румус поднял голову, не веря своим ушам. – Сейчас все говорят, что ты ее продавал, но правда с афродизиаком рано или поздно выйдет наружу. А если ты на ней женишься, то это будет выглядеть иначе. Девчонка не продана, а вошла в семью. Да и твои проделки были из-за безумной любви к ней. Репутация будет восстановлена. А когда всё уляжется, когда история забудется… – она пожала плечами. – Можно будет разобраться с девчонкой по-другому. Румус смотрел на мать, и впервые за долгое время ему стало по-настоящему противно. Не от боли, не от унижения, а от того, как легко она говорила о судьбе Эльзы. – Она не согласится, – сказал он твердо. – Мы богаты и влиятельны, – холодно заметила мать. – Какая человечка не согласится? Тебе что, палками мозги повредили? – хмыкнула она. Он вышел из комнаты, не ответив. Но в голове его давно крутилась одна мысль о том, как всё это исправить. И можно ли вообще исправить то, что разрушено?