Глава 6. Лабиринт. Вход. Бабочки

На следующий день они разделились. Эльза пошла с Румусом в лабиринт. Дерек с Астером остались в деревне, вожак собирался проявить себя и показать, кто тут главный. Эльза не стала спрашивать, как именно он собирается это делать, просто кивнула и отправилась за Румусом к входу в скалу. Эльза впервые входила в пещеру. Холод ударил в лицо, как только она переступила порог. Воздух здесь был другим – плотным, спрессованным, как будто камень дышал, и каждый вдох отдавался в груди эхом. Темнота обступила ее сразу, но она не испугалась. Внутри что-то отозвалось на стены. На эту темноту. На атмосферу, которая была густой, как старая смола, но в ней чувствовалось нечто большее, чем просто пустота. Предвкушение. Как будто лабиринт ждал ее. Она шла, и ее рука непроизвольно скользила по стене. Пыльная, шершавая, холодная. Но оторваться трудно – пальцы сами находили выступы, впадины, трещины, как будто искали то, что она еще не могла понять. Именно тогда Эльза вдруг подумала, что она хотела бы тут посидеть. Помедитировать. Попробовать впитать магию в себя. Так она уже умела делать. И от этой идеи в ее теле запорхали бабочки. Теплые, живые, они кружились где-то в животе, и ей вдруг захотелось остановиться прямо здесь, закрыть глаза и просто слушать. Но она шла второй, за Румусом. Отряд небольшой, и останавливаться, чтобы помедитировать, ей бы точно не дали. Румус двигался быстро, размеренно, четко следуя за своим магическим артефактом. Он не оборачивался – просто шел. Эльза накинула на себя заклинание ориентации. В детстве, охотясь в лесу с Фтисом, она столкнулась с тем, что нужно запомнить слишком много деталей, и недолго думая попыталась отправить свою целительскую силу в мозг. Она даже на минутку испугалась: а не вырастет ли у нее голова? Но медицинские знания успокоили ее – она просто улучшит кровоснабжение и проводимость нейромедиаторов. А в академии она выучила заклинание повышения ума. Вместе с ее лесной привычкой это стало улучшать работу мозга в разы. Правда, у этого был и минус: долго находясь в таком состоянии, силы истощались быстрее, и еще всё вокруг начинали раздражать – медлительностью, глупостью, ненужными движениями. Она применяла это заклинание только при большой нужде. И сейчас решилась, потому что уже поняла: что она потеряется. Специально найдет возможность и останется одна тут. И проведет хотя бы полчаса в медитации. Попытается впитать в себя эту древнюю магию, эту древнюю силу. Продолжая идти за Румусом, Эльза закрыла глаза на мгновение, впустила силу в себя, почувствовала, как она разливается внутри. Улыбка появилась на ее лице, стены вокруг стали четкими, каждый звук – отчетливым, а воздух – почти осязаемым. Лабиринт начал раскрываться перед ней. Они остановились на привал на большом перекрестке. Оттуда шло четыре хода: темных, узких, уходящих в разные стороны. Свет магической лампы выхватывал из тьмы лишь ближайшие камни, а дальше начиналась пустота, в которой терялись звуки и мысли. Румус стоял у стены, сжимая в руках карту, и под светом лампы его лицо казалось выточенным из старого камня. Он пил воду небольшими глотками, не отрываясь от чертежей, и время от времени проводил пальцем по линиям, проверяя их на ощупь. Ким разложил еду у ног Рины. Она сидела на большом камне, который он предусмотрительно укрыл своей курткой, и жевала вяленое мясо. Парень держал термос с теплым чаем наготове и смотрел на нее так, будто лабиринт для него не существовал. Будто всё, что имело значение, – это то, что она ест, что ей тепло и что он может быть рядом. Рина не замечала этого взгляда или делала вид, что не замечает. Но она взяла термос, когда он протянул его, и сделала глоток, не глядя на него. Эльза отошла на шаг. Потом еще на один. Она стояла спиной к остальным, глядя в один из темных проходов, и чувствовала, как внутри поднимается странное волнение. Что-то тянуло ее туда. Не в главный коридор, не в тот, где был Румус с картой, а в этот, боковой, от которого никто не ждал ничего полезного. Она шагнула в него. Это рискованно. Страшно. Но сердце стучало от желания сделать это. Любопытство, безумие, судьба – она не знала, что вело ее, просто знала, что не может сопротивляться. Эльза побежала. Быстро, почти бесшумно, углубляясь в темноту, пока свет лампы не погас за поворотом. Она бежала до тех пор, пока не поняла: теперь ее не найдут быстро. Она остановилась в небольшом зале, где стены расступались, образуя подобие комнаты. Села на холодный каменный пол, скрестила ноги и закрыла глаза. «А что, если это ловушка? – пронеслось в голове. – Что, если сейчас ее съедят?» Но ее быстрый мозг просканировал местность – магия скользнула по стенам, прошлась по углам, коснулась пола и вернулась ни с чем. Вокруг не было опасности. Тишина. Пустота. Только она и стены. Она вдохнула и закрыла глаза. Сила потекла в нее. Сначала медленно, непривычно. Она была едва теплой, как руки матери, как дыхание, которое согревает лицо зимой. Она входила в нее не через источник магии, не через привычные каналы, а проникала в само тело, проходила сквозь кожу, мышцы, кости. И от этого она становилась легче. Сильнее. Цельнее. Эльза сидела неподвижно, и время перестало существовать. Она не знала, сколько прошло – минута или вечность. Но когда открыла глаза, лабиринт вокруг нее казался почти живым, и она чувствовала, где нужно идти. Она впитывала силу – медленно, глубоко, всем телом. Второй источник – тот, что она почти не использовала, раскрывался внутри нее, как цветок, который долго ждал света. И в голове, за закрытыми веками, начали всплывать картинки. Сначала тьма. Потом – свет. Эльза видела дерево. Огромное, древнее, уходящее корнями глубоко под землю – в самую тьму, в самое сердце камня, где корни были иссиня-черными, почти живыми, переплетенными с горной породой. Они уходили вниз, в холод, в вечность, цепляясь за то, что невозможно увидеть обычным глазом. А вверх к небу тянулись ветви. Широкие, мощные. И на них росли сине-золотые листья, переливающиеся, как будто каждый из них хранил внутри кусочек магии. Они светились в темноте, пульсировали в такт ее дыханию. Ветер, которого не было, шевелил их, и они звенели, как струны, тихо и красиво. Она не знала, что это за дерево, но чувствовала, что оно – часть ее. Или она – часть его. А потом гул. Сначала далекий, почти неразличимый. Потом громче, ближе. Он разносился эхом по каменным стенам, отражался от сводов и возвращался к ней усиленным, искаженным. «Эльза!» Голос. Румус или Ким? Она не могла разобрать. Он был встревоженным, почти злым. Она открыла глаза. Тьма вокруг нее больше не была пустой – она стала теплой, почти родной, но звук шагов уже приближался. Эльза вдохнула, собирая остатки магии, и встала. Лабиринт больше не казался ей чужим. Теперь он знал ее. И она знала его. Они нашли ее по теплу. Эльза уже встала, когда из темноты вынырнул Румус. Его лицо было напряженным, глаза горели холодным огнем, а в каждом движении чувствовалась сдерживаемая ярость. Он больно схватил ее за руку – так крепко, что пальцы впились в запястье. – Как ты посмела отойти от нас? – процедил он сквозь зубы. Голос был тихим, но в нём звенела сталь, и каждое слово звучало как удар. Эльза на секунду потерялась. На мгновение ей показалось, что он сейчас не остановится и прибьет ее. Но она взяла себя в руки, выдохнула и сказала ровно, почти невинно: – Мне показалось, что я увидела тут другую группу. Свет их ламп. А когда поняла, что ошиблась, я осталась на месте, чтобы еще больше не заблудиться. Просто ждала. Она подняла на него глаза и добавила: – Я больше так не буду. Румус смотрел на нее долго, не отпуская руки. Во взгляде боролись гнев и что-то еще, чему она не могла дать названия. Потом он резко разжал пальцы. – Еще раз, – сказал он тихо, – и больше не будем брать тебя с собой. Будешь ждать нас в деревне. Он развернулся и пошел обратно, не оглядываясь. Эльза стояла на месте секунду, чувствуя, как на запястье пульсирует боль, и медленно пошла за ним. Бродить в лабиринте ей теперь стало легче. Ощущение странное и новое. А еще она чувствовала течение магии: где-то она становилась гуще, плотнее, как мёд, а где-то тонкой и слабой, как нить. Эльза шла, и внутри нее пульсировало тепло, которое она впитала в том маленьком зале. Привал и тысяча звёзд На следующем привале, когда все уже бессильно свалились на камни, чтобы отдохнуть, Эльза не могла сидеть на месте. Она взяла лампу и прошлась вдоль стены, всматриваясь в камни. Свет падал на серую поверхность, и она заметила то, чего не видела раньше: камень был неоднородным. В нём угадывалась вкрапления – мелкие, почти незаметные, но они блестели, когда свет касался их под определенным углом. Как будто внутри обычной горной породы была спрятана драгоценная пыль. Она присмотрелась и поняла: это аелитовая крошка. Маленькие частицы того самого камня, о котором говорил старейшина. Эльза медленно погасила лампу. Темнота стала плотной, почти осязаемой, но она не испугалась – закрыла глаза на мгновение, почувствовала накопленную в себе энергию, которую направила в ладони. Тихо, осторожно, не тратя лишнего. Стена перед ней засветилась. Сначала слабо – как отблеск умирающего огня. Потом ярче, насыщеннее. Лазурный свет разлился по камню, и в его глубине засияли жилки аелита, переплетаясь друг с другом, как корни дерева, уходящие вглубь скалы. Они тянулись вдоль стены, расходились в стороны, соединялись в узлы, и в этом свете было что-то древнее, живое, почти дышащее. Эльза стояла и смотрела, как свет течет по камню, как аелит откликается на ее тепло. Лабиринт отвечал ей. И она чувствовала это каждой клеткой своего тела. Он ждал ее. И теперь, когда она видела его, он переставал быть просто лабиринтом. Он становился чем-то большим. Частью ее. Румус оказался рядом в секунду. Он уже стоял у стены, вглядываясь в лазурный свет, который струился по камню, и его глаза сузились. – Что ты сделала? – спросил он холодно. – Как? – Я просто увидела вкрапления аелита и направила туда свою магическую силу, – ответила Эльза, не отводя взгляда от светящихся жил. Он замолчал, потом протянул руку к стене, попытался повторить. Ничего не произошло. Камень оставался холодным и темным под его ладонью. Он сжал челюсти, отнял руку и отошел. Попробовали остальные. Рина приложила ладони к стене, сосредоточилась. Безрезультатно. Ким, маг земли, возился дольше всех – он чувствовал породу, знал ее структуру, но свет не приходил. Он отнял руки и с какой-то укоризной посмотрел на Эльзу, будто она сделала что-то нечестное, что-то, что ей не полагалось. Эльза не ответила на его взгляд. Она сидела над картой, которую Румус разложил на плоском камне. Ее глаза быстро скользили по линиям, впитывая маршрут, который он сегодня отрабатывал: центральный коридор, два завала, которые должен был убрать Ким, и участок, который Ким должен укрепить. Всё это вело в центр. Но она видела другой путь. Более короткий. С одним завалом. – Можно пойти немного иначе, – сказала она, проводя пальцем по карте. – Здесь. Только один завал, и мы выходим прямо к центру. Румус долго смотрел на карту. В его глазах читалось сомнение, он привык доверять только себе, только своим расчетам. Но он знал, что она только что сделала то, что не мог повторить никто из них. – Хорошо, – согласился он наконец. – Идем. Они двинулись по новому маршруту. И действительно – оказался один завал. Ким убрал без лишних слов, но его взгляд всё еще был прикован к Эльзе, будто он искал в ней объяснение тому, чего не понимал. Когда они вошли в центр лабиринта, их встретила пустота. Большой зал, ровный пол, высокий свод, уходящий в темноту. И ничего. Ни алтаря, ни камня, ни артефакта. Только пустота и тишина, которая давила на уши. Реликвии не было. Они стояли в центре, глядя на пустоту, и каждый чувствовал одно и то же: они пришли сюда за чем-то, но этого чего-то уже нет здесь. Или никогда не было. Или ждало в другом месте. Эльза шла за Румусом по коридорам, и в голове у нее уже складывалась картина. Она давно думала, что это не лабиринт. И даже не карьер по добыче аелита. Она заметила это, когда они проходили мимо очередного тупика: коридоры, в которых сила становилась сильнее, где воздух становился плотнее, где стены будто дышали, всегда вели в тупики – в никуда. Стены смыкались, свет тускнел, и возвращаться приходилось назад. А те, где сила становилась слабее, выводили к развилкам или залам. И именно поэтому она подумала, а что, если завалы тут не случайны. Они были на месте, где сила концентрировалась, как будто кто-то специально перекрывал путь туда, где магия особенно сильная. Ким разбирал завалы легко: подходил к груде камней, прикасался к ним ладонью, и они превращались в мелкую крошку, которая осыпалась на пол, не поднимая пыли. Он делал это без усилий, почти небрежно, будто очищал дорогу от листьев. Эльза смотрела на это и понимала: он не просто убирает камни – он чувствует их структуру, видит, где можно нажать, чтобы они рассыпались. И пока он работал, она наклонилась, подобрала горсть крошки, чтобы рассмотреть ее вечером, при свете лампы.