Глава 7. Ночь в деревне

Дерек вернулся в деревню только в ночь. Эльза уже сидела в доме, когда услышала его шаги на крыльце. Она не вышла встречать, но слышала, как он прошел в соседнюю комнату, как тяжело опустился на стул. Она не знала, что он узнал там, в деревне, но чувствовала, что он принес с собой что-то тяжелое. Что-то, что изменит их планы. Эльза сидела над горстью каменной крошки, рассматривая ее при свете лампы, когда услышала, как открылась дверь. Она хотела сходить в деревню, почитать еще старинные книги про аелит. Но сначала нужно поговорить с Дереком – узнать, как прошел его день. Она поднялась, вышла в общую комнату и застыла на пороге. Дерек стоял у стола, победно улыбаясь, но одна его рука была прижата к груди, и сквозь пальцы сочилась кровь, темная, густая, почти черная в тусклом свете лампы. Рядом с ним, опираясь на стену, стоял Астер. У него из груди торчало лезвие. Оно вошло неглубоко, застряв скорее в чешуе, чем в коже, но вид был ужасный – рукоять торчала наружу, а вокруг нее темнело пятно. Эльза не стала задавать вопросов и мгновенно переключилась в режим целителя: подошла к Дереку, взяла его руку, осмотрела рану. Порез был глубоким, но не смертельным. Она приложила ладонь, дала импульс тепла, останавливая кровь, и повернулась к Астеру. – Садись, – коротко велела она, указывая на лавку. Астер опустился, не проронив ни звука. Эльза осторожно коснулась лезвия, оценивая глубину. Оно действительно застряло в чешуе – драконья природа спасла его от серьезного ранения. Она вытащила лезвие одним резким движением, прижала ткань к ране и начала обрабатывать ее, не переставая говорить: – Рассказывайте. Что случилось? Дерек усмехнулся, хотя лицо его было бледным. – Всё прошло хорошо. Лучше, чем я думал. Я поговорил со старейшиной, с мужиками на площади. Сказал им, что я здесь не просто так, что я хочу помочь. Они сначала не верили, но я настоял. Он сделал паузу и посмотрел на нее с гордостью, которую не мог скрыть. – Меня признали. В открытую. Эльза замерла на мгновение, потом продолжила бинтовать. – И что значит «в открытую»? – Они сказали это при всех. Я прошел их проверку. Эльза не ответила, смотрела на его руку, на бинт, который уже пропитывался кровью, и думала о том, что значит это признание для него – и что оно будет значить для них всех. – А вечером устроили темную, – вдруг добавил Астер, морщась от боли. Эльза повернулась к нему. – Что значит «темную»? Дерек усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. – Пытались показать, что не все согласны с моим признанием. Я вышел за водой к колодцу, и на меня напали. Астер услышал шум, прибежал, и ему досталось больше, чем мне. Он мотнул головой в сторону Астера, который сидел с закрытыми глазами и тяжело дышал. Эльза не стала комментировать, просто молча обрабатывала рану Астера, чувствуя, как в груди поднимается холодная, тяжелая тревога. Вечером, когда раны уже начали затягиваться под магией Эльзы, она сидела между Дереком и Астером, чувствуя, как внутри нее нарастает странное беспокойство. Она лечила их медленнее, чем могла. Специально. Потому что уже поняла: ее целительская магия на очень высоком уровне. На таком, при котором целителя обычно забирали в какой-нибудь герцогский род, приковывая к себе навсегда – золотом, обещаниями или силой. А Эльза не хотела этого, очень не хотела, чтобы собственный талант стал ее клеткой. Но даже вливая в рану лишь толику силы, она почувствовала, как тело откликается быстрее, чем должно. Рана Астера затянулась слишком быстро. Лезвие, торчавшее из груди, оставило лишь тонкий шрам, и он исчезал на глазах, будто его никогда и не было. Астер благодарно кивнул, не придав этому значения, но Эльза почувствовала, как внутри нее похолодело. Она поняла: это аелит. Камень усилил ее магию, даже когда она не хотела этого. Рану Дерека она лечила еще более скрупулезно, дозируя каждую каплю силы. Ей пришлось сосредоточиться, чтобы не выдать себя, чтобы он не заметил, как быстро его рука заживает. Эльза боялась вопроса: «Откуда у тебя столько силы?». Вожак обязательно спросил бы. И она не знала, что ответить. Только когда все собрались и успокоились, она подняла голову и заговорила: – Я завтра пойду в деревню. Хочу почитать про аелит и посмотреть целительские травы. Это прозвучало как утверждение. Не вопрос. Не просьба. Рина усмехнулась, закатила глаза и демонстративно отвернулась к стене. Румус посмотрел на нее с холодной злостью и констатировал: – Ты умеешь только создавать проблемы. Дерек прервал их. Голос его был твердым, несмотря на усталость: – Хорошо. Завтра мы с тобой идем в деревню. Остальные – на поиски в лабиринт. – В лабиринте ничего нет, – отрезал Румус. Дерек дернулся, но взял себя в руки и посмотрел на Румуса долгим тяжелым взглядом, потом перевел на Эльзу. – Рассказывай. Что вы нашли? Румус коротко рассказал о том, что они обнаружили в лабиринте. Он разложил карту на столе, провел пальцем по маршруту, показал завалы, развилки, пустой центр. Голос его был ровным, без эмоций – только факты: – В центре ничего нет. Реликвии не оказалось. Мы проверили все проходы, всё, что доступно. Это тупик. Он сделал паузу и добавил уже с укоризной: – И Эльза отходила от группы. Одна. В темноту. Дерек перевел взгляд на нее, но ничего не сказал. Эльза встретила его взгляд спокойно. А вот про свечение Румус не упомянул. О нём напомнил Ким. Он стоял в углу, прислонившись к стене, и его голос прозвучал неожиданно твердо: – Эльза заставила стены светиться. Лазурным. Аелит откликнулся на нее. Ким посмотрел на Эльзу, и в этом взгляде не было обычной насмешки, только спокойная, чистая уверенность. – Магия скалы отзывается на Эльзу. Она может найти аелит, если пойдет в лабиринт. Ее не стоит отпускать в деревню. Эльза почувствовала, как по спине пробежал холодок. Раскрыта. Ким видел больше, чем она хотела показывать. Но вместо того чтобы поддержать его, Румус и Астер засмеялись. – Ты серьезно? – усмехнулся Румус. – Она просто нащупала жилу, повезло. Или ты думаешь, что она какая-то избранная? – Ага, – фыркнул Астер. – У нее просто руки чешутся, она всё время что-то трогает. Вот и нашла. К ним присоединилась Рина. Даже остальные начали улыбаться, переглядываться. Только Ким смотрел на Эльзу спокойно, почти грустно. Он не стал спорить, просто вышел, не сказав больше ни слова. Эльза вздохнула, глядя на закрывшуюся дверь. Мужские стереотипы иногда работали против них самих. Они ему не поверили. По крайней мере сейчас. Тогда заговорил Дерек, поднял руку, призывая всех замолчать: – Завтра мы с Эльзой идем в деревню. Остальные – продолжаете искать в лабиринте. – В лабиринте ничего нет, – повторил Румус. – Значит, будем искать дальше, – отрезал Дерек. – А я всё равно должен показаться в деревне, чтобы они знали: я жив и не сломался. Вожак хотел взять с собой Астера, но Эльза качнула головой: – Пойдем вдвоем. Дерек удивился, но кивнул: – Хорошо. Ночь опустилась на деревню тихо, как черный шелк. Звёзды здесь другие – крупнее, холоднее, они висели низко над крышами, будто их можно достать рукой. Эльза лежала на кровати, глядя в темный потолок, когда услышала тихий стук в окно. Она подошла и увидела Кима. Он стоял под звёздами, слегка наклонив голову, и его лицо было серьезным – без обычной усмешки. Она выскользнула на улицу. Ким шагнул к ней, но за ее спиной уже открылась дверь – вышел Дерек. Эльза замерла на мгновение, повернулась к нему, потом снова к Киму. Тот чуть заметно покачал головой и отступил в темноту, растворившись в ночи. Эльза выдохнула, не зная, что он хотел сказать и почему ушел так быстро, но вслух произнесла: – Я вышла посидеть, посмотреть на звёзды. Они здесь не такие, как в академии. Она опустилась на бревно у старого кострища. Дерек подошел, дунул в холодный пепел, и костер мгновенно вспыхнул, зажигая оранжевые блики на его лице. – Да, здесь красиво, – согласился он и сел рядом с ней так близко, что она чувствовала тепло его тела, слышала дыхание. Они сидели в тишине, глядя на пламя. Потом Дерек повернулся к ней, взял ее руку в свою и начал говорить. Шепотом. Горячо. Сбивчиво. Он говорил о том, как впервые увидел ее, как она казалась ему чужой и странной, а потом стала самой важной частью его жизни. О том, что он не знает, как быть без нее. Что она нужна ему не как целительница, не как союзница, а как женщина, с которой он хочет разделить всё. Эльза слушала, глядя в огонь, чувствуя, как его пальцы сжимают ее ладонь, и в груди разрасталось что-то теплое и тяжелое одновременно. Она не отнимала руки – просто сидела и слушала, пока ночной ветер шевелил ее волосы, а звёзды смотрели на них с холодной высоты.