Глава 64. Дерек

Дерек стоял бледный, его глаза бегали, лицо стало задумчивым. Он смотрел на Эльзу и не узнавал ее. Та, что еще совсем недавно назад смеялась над его шутками, та, что лечила его после тренировок, та, что глядела на него с теплотой… сейчас уходила с поднятым подбородком и смотрела на его родителей, как на обреченных на смерть пациентов. Такой взгляд встречается только у опытных целителей, которые уже знают диагноз и будущее пациента. «Она не должна так выглядеть, – мелькнуло в голове. – Она должна сломаться. Должна опустить глаза и согласиться. Должна быть благодарной. Почему она не ломается? Граф Фламма. Игнис. Красный. Тот самый огненный маг… Она не врет? Не может же она так спокойно врать?» В голове Дерека боролись два голоса. Первый – голос отца и матери, впитавшийся в кровь за годы воспитания и проговорённые истины перед этой встречей: «Меркантильные женщины врут на переговорах. Всегда. Они хотят урвать кусок побольше. Показать, что у них есть другие варианты – стандартная тактика. Игнис – наследник графа. Зачем ему она? Без дара, без титула, без связей? Он может выбрать любую аристократку, но выберет простолюдинку? Нелепо. Логика говорит: она врет». «И потом, – добавил внутренний голос с холодной уверенностью, – Игнис – человек. Даже если он граф. Даже если он богат. Он не дракон. А значит, в иерархии мира он всегда будет ниже меня. Быть его женой – это спуститься. Это проиграть. Зачем ей проигрывать, если она может быть рядом с вожаком стаи?» Второй – более тихий, похороненный глубоко под слоем «правильного воспитания»: «А если нет? Если она действительно нашла способ? Если графу плевать на ее титул? Если он ее… по-настоящему?» Но второй голос подавлялся первым, потому что, если признать, что Эльза не врет, рушится всё. Вся картина мира, где драконы – высшие, люди – низшие, а простолюдинка без дара – пыль под ногами. «Нет, – сказал себе Дерек, чувствуя, как страх заливает внутренности холодным свинцом. – Не может быть. Моя мать никогда не ошибается. Мой отец знает, как устроен мир. Если они говорят, что она врет, – значит, врет. Я не могу сомневаться в них. Если я усомнюсь в них – я усомнюсь во всём». Он почти успокоился на этой мысли, почти поверил. «А если она не врет, и Игнис действительно на ней женится? – вдруг кольнуло с другой стороны. – Тогда она… действительно уйдет навсегда». Дерек отогнал и эту мысль. Она казалась слишком страшной. Потому что, если Эльза уйдет навсегда, он потеряет не просто любимую женщину. Он потеряет свою силу. Свое будущее. Себя. «Это невозможно, – яростно убеждал он себя. – Невозможно. Я предлагаю ей много: дом, содержание, статус. Она могла бы жить рядом со мной. Да, не женой, но… рядом. Влиять на меня. Делать меня сильнее. А она выбрала человека. Просто человека. Никто не совершит такую глупость». «Никто, кроме нее, – шепнул внутренний голос. – Она всегда была другой, никогда не следовала правилам. Почему ты думаешь, что она последует им сейчас?» И где-то на дне души заскреблась тоска. «А вдруг ей не нужен статус? Вдруг ей нужно просто быть с тем, кто любит, несмотря ни на что?» – Дерек отогнал эту мысль. Мир построен на иерархии, и ей рано или поздно придется согласиться с правилами игры. Отец и мать учили его правильно. Они говорили: «Таких, как она, нужно держать в узде. Если дать слабину – сядут на шею, начнут вить из мужчины верёвки. Дорвутся до власти и денег – станут невыносимыми. Им надо показать их место с самого начала. Быть строгими, иначе проблемы». Дерек вспомнил, как отец говорил это с едва заметной улыбкой человека, который знает правду. Как мать кивала, подтверждая каждое слово. Они выглядели так уверенно будто-то правы. Они предсказывали, что она будет сопротивляться и требовать большего. Эльза ведь так хорошо играла на публику на суде. Она искусный манипулятор, и сейчас надо просто не давать слабину, выстоять под ее напором и уловками, а после получить ее в свое полное распоряжение. Когда она поймет, что меня нельзя сломать, она зауважает меня и будет радоваться всему, что я дам. Это логично. Правильно. По-мужски. *** Эльза вошла в апартаменты, выделенные Фортисами, и закрыла за собой дверь – тихо, без хлопка, но с той особенной тщательностью, которая бывает у людей, боящихся, что если они дадут себе хоть малейшую слабину, то разнесут всё вокруг. Ирма, закрыв книгу, пробежалась взглядом по лицу подруги и сразу поняла: помощь нужна, не откладывая. Она подскочила к ней. Эльза прислонилась к стене, закрыла глаза и выдохнула так, будто несла тяжелый мешок и, наконец, поставила его на землю. – Фух... Ирма, у тебя завалялась какая-нибудь валерьянка? А то у меня нервы не казённые. – Что случилось? – Дерек и его семья предложили мне стать старшей служанкой в одном из их домов. Служанка-любовница. Работает днем тряпкой, а ночью обслуживает в постели и радуется подачкам. Ирма замерла. Ее лицо сначала вытянулось, потом побледнело, а затем вспыхнуло тем самым гневом, который она обычно прятала глубоко внутри – гневом полукровки, знающей, что такое быть «недостойной» в глазах тех, кто считает себя выше по крови. – Да ладно! Не может быть! Ты же истинная Дерека! – Видимо, не одна я у него истинная. Ну... или истинная для постели, а не для жизни, – голос Эльзы дрогнул. Ирма на секунду увидела в ее глазах ту самую боль, которую Эльза никогда не показывала чужим. – Они... они просто... – Ирма задохнулась от возмущения и сжала кулаки. – Они хоть понимают, что истинная – это не игрушка? Что это связь? Что это не выбирают, как платье по цвету? Это же... это же... Она не нашла слов. Только махнула рукой – резко, зло – и отвернулась к окну, чтобы Эльза не видела, как дрожат ее губы. Потому что Ирма знала – знала, каково это – когда тебя оценивают, взвешивают, решают, достойна ли ты. И слышать, что та же участь постигла подругу – от драконов, которые должны понимать, что такое истинная связь, – было невыносимо. – И ты согласилась? – Ага, размечтались! – Эльза фыркнула, смахивая предательскую влажность с ресниц. Она хотела сказать что-то еще, но голос сорвался. Она замолчала, сжала кулаки, и на секунду показалось, что сейчас разревётся, но Эльза только глубоко вздохнула, выпрямилась и спрятала дрожащие руки за спину, как заключённая. Когда она заговорила снова, голос звучал уже ровно – слишком ровно: – У меня есть предложения руки и сердца от Крэга и от Игниса. Да и вообще, даже если бы никто не предлагал мне брак, я не хочу и не буду служанкой. У меня есть профессия. У меня есть друзья. И явно буду жить лучше одна, чем... Эльза сделала невнятный брезгливый жест в сторону комнаты переговоров. На лице отразилось желание попрощаться с завтраком, и вся эта рвотная порывистость явно предназначалась Фортисам. – Ты великолепна! – оценив пантомиму, фыркнула Ирма и улыбнулась, хотя в глазах всё еще стояли слёзы. – Я в бешенстве, – пройдя к кровати, продолжила Эльза и без сил опустилась на покрывало. – Просто умею держать лицо. Она помолчала, глядя в потолок. А потом заговорила тише – так, что Ирме пришлось придвинуться ближе, чтобы услышать: – Знаешь... я приехала сюда, потому что у меня было чувство, что истинная любовь – это что-то важное. Что-то, ради чего стоит рисковать. Я не могу, как Мира, отказаться от этого так легко. Я верила. Мне казалось, что истинная любовь Дерека в итоге победит все преграды, что он выберет меня. Не статус, не семью, не выгоду – меня. Эльза замолчала. В комнате стало тихо, только где-то за стеной слышались голоса – слуги готовили ужин, смеялись, жили своей жизнью. – Но, похоже, так серьёзно к этой любви относилась только я. Для Дерека и его семьи это не повод уважительно относиться ко мне и предложить брак. Так зачем тогда мне ломать свою судьбу и учитывать чью-то любовь при выборе будущего? Ирма села рядом, взяла за руку. Пальцы Эльзы оказались холодными. – Ты права, – тихо сказала она, – его любовь или не любовь – это его проблема. Ты не несешь ответственность за него и его чувства. Ты дала ему шанс, – продолжала Ирма и ее голос набирал силу. – Ты не сломаешься, – не то спрашивая, не то констатируя факт, сказала она. – Ты никогда не ломаешься. – Знаю, – Эльза слабо улыбнулась. – Просто иногда хочется, чтобы никто не проверял меня на прочность. Она повернула голову и посмотрела на Ирму. В глазах не было слёз – только усталость и та самая ясность, которая приходит после долгого и трудного решения. – Крэг... – вдруг сказала она, и голос дрогнул – иначе, чем раньше. Теплее. – Он не говорил красивых слов. Не обещал звёзд с неба. Он просто учил, помогал, всегда приходил на помощь, обеспечил лучшими ингредиентами и никогда ничего не просил взамен. Рядом с ним спокойно и можно быть самой собой. Он даже не обиделся на мою выходку на Хэллоуине. Ирма посмотрела на нее внимательно. – Крэг? – переспросила она, и в голосе не прозвучало удивления – только желание понять. – Он сказал, что я могу подумать до конца учебного года. Что у меня есть время решить. Но он не давил. Не торговался. Не ставил условий. Просто находился рядом. Просто сказал, что подождет. Эльза вдруг горько усмехнулась и продолжила: – А Дерек... Дерек говорил так много. Так красиво. О любви, о истинной, о будущем. А когда пришло время действовать – спрятался за мамину юбку и позволил им предложить мне место прислуги. Ирма приобняла ее, погладила по руке, чувствуя, как подруга всё еще мелко дрожит, и, внимательно посмотрев ей в глаза, сказала: – Мы с Лианой всегда с тобой. Мы не дадим тебя в обиду. – Спасибо, – тихо ответила Эльза. – Давай возвращаться в академию. Здесь я оставаться больше не могу. Они собрались молча. Ирма даже не спросила – просто взяла сумку, подала плащ, открыла дверь. Через полчаса дорожки академии встретили их знакомым запахом трав и сырой земли. Они уже с удовольствием ступали по каменным плитам, и вдруг Эльза на мгновение застыла, подставила лицо весеннему солнцу и ветру – с настоящей, живой, немного усталой улыбкой. Ветер трепал ее волосы, сдувал остатки чужой спеси. – Хорошо дома! – воскликнула она. – Хорошо, – согласилась Ирма.