Глава 7. Тварья кровь

- Ну, что, сделала, как я сказал? - Эд поймал меня в коридоре, когда я собиралась тихо проскользнуть в спальню.

Я вздрогнула, сжалась. Смогла только кивнуть.

- Чего так трясешься? - буркнул Эд.

- Это неправильно, - шепнула я, ком встал в горле. - Нельзя убивать.

Эд удивленно брови вскинул.

- Что это? Ты чем-то недовольна?

Я замотала головой отчаянно.

- Но ты сделала? Насыпала? - потребовал ответа Эд, делая шаг ближе. Глаза его страшно блестели… устрашающе.

- Да! - у меня губы дрожали. - Я все сделала, Эд!

Колени дрожали тоже, я не могла с этим справиться.

Он погладил меня по щеке. Пальцы у него сильные, твердые и чуть шершавые… холодные. От прикосновений мороз пробирает.

Или мороз от того, что я чувствую вину? Ведь я вру ему сейчас, я ничего не сделала.

- Не ложись сейчас, - сказал Эд. - Оденься для езды верхом. Я зайду за тобой. Нам нужно будет прогуляться.

Я кивнула.

Хорошо.

Немного не по себе, но если он хочет, я сделаю. Это просто.

Само по себе это не удивляет, потому что мы не раз ездили с Эдом патрулировать. Он говорит - я лучше чувствую тварей. Не так хорошо, как Мартин, но у Мартина другие дела, Эд от этих дел отрывать не хочет. Не знаю, почему.

Если честно, никогда не задумывалась особо, Эд зовет меня, значит, надо ехать. Даже если устала и хочется спать. Ночью так ночью, у нас тут работа такая. Помню, как-то пыталась спрашивать, ведь я лекарь, а вовсе не боевой маг, зачем меня в патруль? Но Эд только рявкнул, что, если я буду свое недовольство выражать, то могу катиться на все четыре стороны. А если хочу остаться здесь, то должна делать, что он говорит. Приказ есть приказ.

Хорошо, я не буду задавать вопросов.

Оделась потеплее - ночи холодные. Села ждать. Но Эд очень долго чем-то там занят был, поэтому, пока ждала, прилегла на кровать полежать. Очень устала. Я и сегодня плохо и мало спала, да и сил на лечение Рика потратила немало. Подумать только - сутки назад мы его вместе с Олгертом от яда пытались отмыть, Рик на ногах не стоял. А сейчас - вполне бодро бегает.

Да и до этого - когда он в яме сидел, и я ходила к нему тоже… Последнее время бессонные ночи даются тяжело.

И сейчас поспать очень тянуло, я и не заметила, как закрылись глаза…

Проснулась от того, что меня резко пихнули в бок, по ребрам. Дернулась, села разом.

- Я сказал меня ждать! - Эд был недоволен. - А ну, встала! Руку давай.

Я протянула руку, Эд защелкнул браслет. И голова закружилась.

Эд говорит - браслет для защиты. Мы едем в опасное место, и я далеко не боевой маг, поэтому браслет должен защитить. А то, что вначале немного мутит и кружится - это нормально, это настройка на меня происходит, сейчас настроится, и пройдет.

А потом мы идем… Не через главные ворота, а через дальний выход. Сейчас поздно уже, ворота закрыты, решетка опущена. Поэтому так. И там, за стеной, нас ждут лошади.

Вдвоем, только мы с Эдом. Ночью. Он едет вперед, я за ним. Молча. На самом деле, до сих пор в голове немного звенит и легкий туман, поэтому на разговоры никак не тянет. Тянет поспать, но сейчас спать точно не выйдет.

К границе, к пустошам, там, где твари…

Через лес сначала. Потом от леса остаются одни мертвые, словно обгоревшие стволы, здесь пустоши надвинулись не так давно. А дальше только безжизненная земля. Уже сюда людям совсем без дара и без защиты не добраться, пустоши давят… выдавливают. У людей идет носом кровь, некоторые теряют сознание, но большинство - просто не подходит близко. Здесь нечего делать обычным людям. Разве что у Черной речки, где камни добывают, но там защитные купола стоят.

Те, кто с даром - могут подъехать к границе близко. Все ощущают по-своему, но магия внутри прикрывает от давления пустошей. Магам здесь находиться просто неприятно, но можно потерпеть.

Мы уходим с дороги и едем по едва заметным тропам. К самой границе. Вон, я уже слышу, как звенят серебряные бубенчики на ветру, трепещут. Бубенчики - это граница. Ещё немного.

- Когда увидишь огни на земле - говори, - Эд оборачивается ко мне.

- Огни? - не очень понимаю я.

Эд тяжело вздыхает, словно объяснял это уже тысячу раз, но тут приходится снова.

- Да, здесь энергетическая аномалия. Если увидишь огни - говори.

Хорошо.

Ещё немного в сторону, и я действительно вижу на земле впереди красноватый светлячок. Даже не так… он не на поверхности, а где-то под землей, но не очень глубоко. Светит из-под земли.

- Вон там! - говорю я.

- Где? Так, давай, ты сейчас подъедешь к нему, слезешь с лошади и встанешь на то место, где видишь свет.

- А ты разве не видишь?

- Ты сейчас сделаешь то, что я тебе говорю. Понятно? - в голосе Эда раздражение.

- Да…

Я подъезжаю ближе, спрыгиваю на землю, подхожу. Теперь огонек у меня прямо под ногами. Неглубоко, где-то на локоть под землей.

Эд спрыгивает тоже, берет лопату, подходит ко мне.

- Хорошо, - говорит он. - Прямо под тобой? Иди, поищи ещё, рядом должны быть.

Я киваю и иду искать. Буквально шагов через десять замечаю ещё один огонек в стороне, ближе к пустошам.

- Вон там! - кричу Эду я.

- Запомни и поищи ещё. Чем больше найдешь, тем лучше.

Немного гудит в голове, но это ведь пустоши рядом. Я послушно иду, ищу ещё огоньки под землей. Вон там, вперед, кажется, я вижу… Да, тут сразу несколько. Сначала один, довольно тусклый, потом, чуть дальше, есть ещё. Надо все места запомнить. Я подхожу ближе…

Но ощущение, словно что-то не так. Чего-то не хватает. Граница близко…

Мне кажется… какой-то звук… словно стрекот.

Нет, тихо… Только что-то слишком тихо. Я не слышу звона бубенчиков.

Так не должно быть.

Замираю, прислушиваюсь.

Слышу, как Эд копает мерзлую землю. Как наши лошади всхрапывают. И становится не по себе.

Да, звона бубенчиков на ветру неслышно. А должно быть.

- Эд! - кричу я. - Ты что-нибудь слышишь?

- Что я должен слышать?

- Тихо! - говорю я, понимаю, что холод сворачивается внутри. - Звона бубенчиков нет.

- Что?

Вижу, как выпрямляется, прислушивается. Это ведь серьёзно. Если бубенчиков нет, то, скорее всего, нарушена защита.

И вдруг стрекот совсем рядом.

Твари!

И ещё, чуть со стороны, дальше.

Я вскрикиваю, оборачиваюсь на звук.

Вижу красные глаза твари, поблескивающие в темноте. Они смотрят на меня.

- Эд! Там! - вскрикиваю, но выходит тихо, горло перехватывает.

Эд разом срывается с места, бежит. Швыряет в тварь огнем. Огненный шар проносится у моего плеча, совсем близко, даже щеку обжигает. Но главное - попадает в цель! Тварь вспыхивает, страшно визжит. Эд бьет снова… За спиной испуганно ржут лошади.

***

- Вставай! Скоро обед уже! Сколько можно спать? - Эд снова будил меня.

А у меня голова раскалывалась, я честно пыталась, но никак не могла открыть глаза и встать.

- А что-то случилось? - попыталась я.

- Что-то случилось? - возмутился Эд. - К тебе раненых привезли, а ты спишь! Вставай, живо!

Я честно старалась. Но при попытке сесть мутить начинало, до тошноты. В ушах звенело. Это так ужасно, что я совсем не понимала, что со мной. Отчего?

Нет, иногда похожие приступы головокружения случались по утрам, но я все равно не понимала. И так сильно - впервые. Раньше я ещё как-то справлялась, а теперь даже мысли в голове едва ворочались.

- Раненых? - спросила, и вдруг такая мысль скользнула в голове, я даже вздрогнула. - Рик снова? Что с ним?

Эд рывком схватил меня, дернул и попытался поставить на ноги, но ноги подогнулись, я плюхнулась на кровать снова.

- Ты только об одном и думаешь, да? - зарычал он. - А ну, вставай!

И вдруг замер.

Что?

Я поняла, что он смотрит на мою руку. Браслет на руке. Эд выругался и браслет с меня сорвал, хотел рывком, но тот сразу не поддался, застежка не сразу открылась. Но Эду все равно удалось, он снял и сунул в карман. И тут же накатило снова. С новой силой все потемнело в глазах и закружилось, невыносимо, словно не браслет сняли, а этим движением меня вывернули наизнанку. И так, что меня разом вырвало, хорошо хоть я успела наклониться на пол, не на кровать.

- Твою мать, сука! - заорал Эд, кажется, на него тоже попало.

Но на меня такая слабость навалилась, что я даже не в состоянии реагировать. Я лежала на кровати, закрыв глаза, в ушах звенело. Было почти все равно. Захочет убить меня - пусть убивает, я ничего не могу сделать.

Эд ещё попытался дернуть меня, кричал, кажется, чтобы вставала и убирала тут все.

Я честно пыталась, но даже пошевелиться не выходило. Стоило шевельнуться, и начинало тошнить снова. Никаких сил нет.

В конце концов, Эд ушел, хлопнув дверью.

Я провалилась в забытье.

***

Проснулась в какой-то странной позе, за окном уже давно день и… чем-то воняет.

Голова гудит. Да, с головой - такое бывало, я помню, как не раз просыпалась с головной болью, но остальное было странно.

Я села на кровати, потерла глаза.

Что вчера было? Ну, кроме ватрушек и разговора с Риком?

Я очень устала к вечеру и пошла спать… кажется, Эд заходил, говорил мне что-то… Кажется даже, хотел, чтобы я поехала с ним? А я… Я точно не помню. Что-то сквозь туман. Кажется, мы все же куда-то ездили, но я плохо помню. Или мне приснилось? Кажется, что приснилось. От этого немного не по себе.

Но чем воняет?

Я приподнялась, огляделась. О, боги! Тут стошнило кого-то. Это Эд напился вчера и наблевал тут?

Но почему-то кажется, что я. Толком не помню, но такое ощущение… Я почти помню, как меня тошнило, даже до сих пор слегка…. Надо дышать глубже.

Я отравилась чем-то? Поэтому мне так плохо, и я не помню, что ночью было? Вообще-то с природниками такого обычно не случается, но кто знает.

И не беременность. Нет… У меня на секунду даже кольнуло сердце, когда мелькнула такая мысль. Но нет, точно нет, это я могу определить безошибочно. Примерно середина цикла, все идет, как должно, и защита на месте, так что это что-то другое.

Ладно… я с трудом поднялась на ноги.

Нужно убраться здесь, принести тряпку, воды. Открыть окно и проверить. А потом уже разберемся.

Пока ходила за водой - мне сказали, что тут привезли раненых и ждут меня. Старателей с Черной речки. А наши солдаты, у кого хоть минимальное количество дара есть, пытались помочь, но без меня все равно не обойтись.

Да-да, я сейчас.

Наскоро вытерла рядом с кроватью и побежала.

К нам везли троих, один умер по дороге, один в очень тяжелом состоянии, и один более-менее, готов даже все мне рассказать.

На поселок старателей у реки напали твари. Такое случалось уже, прорывы случаются, собственно, наша задача, нашей крепости, следить, чтобы таких прорывов случалось как можно меньше.

На Черной речке добывают кристаллы тварьей крови, черные с красным отливом камни, напоминающие обсидиан, но магического происхождения. Считается, они образуются на том месте, где была убита сумеречная тварь, где кровь ушла в землю - растут кристаллы. Но прямого подтверждения нет. На речке их выносит с грунтом на поверхность, и можно намыть в реке, как намывают золото. Потом эти камни используют для разного рода артефактов, очень ценный материал.

Как раз в конце недели должен приехать Кьюсак, который занимается закупкой камней у местных. К его приезду многие начинают торопиться, едва ли не ночами работать, чтобы побольше успеть. Но ночью рядом с границей людям появляться опасно.

Раненые лежали в нашей медчасти.

В нападениях тварей страшны даже не сами раны, а яд, который попадает с зубов и когтей. От яда начинается быстрый некроз тканей, сначала вокруг раны, а потом, когда яд попадает в кровь, реакция идет по всему организму. Обычному человеку справиться с таким почти невозможно, рана почти всегда смертельна, разве что яда попало совсем мало.

Стоило мне войти, и сразу стало понятно, что одному из старателей уже не помочь. У него даже лицо уже почернело, он хрипло, со свистом дышал. Все, что я могу - это облегчить страдания. Цинично, но в первую очередь стоит заняться тем, кому ещё можно помочь.

У второго, постарше, только задета рука, перетянута жгутом. Да и кто-то из наших уже явно постарался сделать так, чтобы яд не распространялся. Тут ещё можно что-то сделать, даже если придется резать, иногда без скальпеля не обойтись.

И он вполне в сознании, смотрит на меня.

- А как же Майк? Может, лучше сначала ему…

- Майк?

Кивает в сторону второго. В черных глазах блестит тревога.

Я покачала головой.

- Боюсь, я уже ничего не смогу сделать, моих сил не хватит. А вам можно помочь. Давайте, займемся…

У меня голова ещё кружится, но уже лучше.

И вместо тревоги - злость. Этот старатель даже зубами заскрипел.

- Ничего не сделать? Но как же… А где вы были? - возмутился он. - Нас привезли сюда почти четыре часа назад! Если бы вы пришли и помогли тогда? У Майка был бы шанс? Где вас носило?

Я сделала вдох, стараясь не волноваться.

Хотя от таких слов начинало трясти. Я не виновата. Я… я и сама не могла понять, как это было.

- Мне самой было очень плохо, - сказала тихо. - Я никак не могла прийти.

- Плохо? Отчего вам было плохо?! Ваш комендант, майор Палмер, сказал, что вы всю ночь гуляли где-то с мужиками, а пришли такая пьяная, что он не смог поднять вас на ноги. Как вы могли?!

Я замерла. Даже дышать было сложно.

Я смотрела на него и не могла поверить, что это на самом деле. Что не сон.

- Это неправда, - сказала я.

- Да? А где вы были?

А я не помню. Ничего толком не помню, в голове такой туман. И сейчас мое замешательство выглядит почти однозначно.

- Я же говорю! - старатель презрительно скривился. - И не врите мне! У вас и сейчас глаза пьяные, что я, не вижу что ли? Вас даже пошатывает! Зачем вы врете! Вам нет до нас дела, вам плевать на свою работу. За что вам только платят!

Это так обидно и больно, что руки дрожат.

Я не знаю, что сказать… только…

Так плохо, что хочется умереть. Но только вдруг так отчетливо всплывает разговор с Риком совсем недавно.

- Мне не платят, - говорю шепотом, совсем тихо. - Символически. Я работаю скорее за еду и крышу над головой. У меня нет образования, я нигде не училась. Я не имею права на контракт. У меня есть только дар. Я здесь только из-за Эда… майора Палмера. Потому что он приютил меня, и теперь я помогаю ему. Спросите его, где наш гарнизонный врач, по документам штат укомплектован полностью.

Последнее - скорее от боли и безысходности. Зажмурилась. Не стоило. Но мне так плохо, что ничего с этим поделать не могу. Понимаю, что неразумно это говорить… но нет сил. Это не моя вина. Хочется разрыдаться.

- Что вы несете?

Я сжала зубы, стараясь собраться с силами. И вдох-выдох…

- Хотите, я сейчас займусь вами? Если нет, если толку от меня мало… то я пойду.

Хочется упасть… забиться куда-нибудь в нору и умереть там.

***

Я провозилась с Саймоном больше двух часов.

Его зовут Саймон, да.

Мы были вдвоем, если не считать умирающего Майка, поэтому смогли поговорить.

Майком я занялась тоже, сделала так, чтобы он, по крайней мере, не страдал.

А с Саймоном все сложнее.

Сначала он был страшно зол на меня, и я даже могла понять, у него своя правда. Но потом, немного успокоившись, он задумался сам.

Руку я ему, в целом, спасла. И жизнь тоже. Так что теперь, думаю, все должно быть хорошо. Конечно, придется ещё несколько дней полежать в постели, магии у него нет, так что восстановление идет куда медленнее. Руку пришлось резать, и вырезать вокруг раны ткани, в которых яд, которые уже начали отмирать. Тут мне ничего не сделать. Но распространение яда удалось остановить. Шрам останется, и восстанавливаться руке придется долго, скорее всего, прежней силы уже не будет. Но жить он будет - и это главное.

- Простите, Несс, - тихо сказал Саймон. - Я тут все думал… Да, вы правы, я помню вас почти ребёнком. Я здесь больше пяти лет. Я помню Йоргена, который был здесь до вас… Вы действительно никуда не уезжали учиться. Просто вы всегда были здесь, и мы все привыкли. А настоящего лекаря, значит, нет? Но как же это вышло? Разве не должны были нового прислать?

Я поняла, что страшно.

- Пожалуйста, не говорите об этом майору Палмеру, - попросила я. - Он будет недоволен, ему не понравится

Саймон фыркнул.

- Ещё бы ему понравилось! А наши парни тут умирают без квалифицированной помощи. Да, это не ваша вина и не ваша ответственность, но всё же!

- Я не пила и ни с кем не гуляла ночью, - поняла, что даже голос дрожит. Я не знаю, как объяснить это. - Не знаю, что произошло. Но у меня все утро так раскалывалась голова, что я даже глаза открыть не могла.

- Голова у неё… - Саймон был недоволен и, скорее всего, не слишком мне верил. Но сейчас уже так не настаивал на своей правде.

У нас тут многие пьют, и этим никого не удивишь.

Но доказать ему я ничего не могла.

Больше двух часов…

Когда уходила от него - у меня тряслись колени. Последние силы на лечение ушли.

И меньше всего сейчас хотелось видеть Эда.