Глава 11. О доверии пирожкам

Легко сказать: «Жди»!

Больше всего хотелось вскочить и бежать за ним. Ждать точно невозможно. Но это действительно его поле и он лучше понимает, что делает. Я сейчас не понимаю совсем. И от этого паника только сильнее. До слез.

Поздний вечер, на улице совсем темно. И я одна.

И даже примерно не понимаю, чего ждать.

И спать, конечно, совсем невозможно.

Сначала я сидела на кровати, пытаясь успокоиться и прийти в себя, но никак не получалось. Потом встала и начала по спальне ходить. Мне помогает иногда, нужно подвигаться. Потом поняла, что в спальне мало место, пошла ходить во внутренний дворик.

Но никакого успокоения.

Так невозможно…

Если Лес дернул сигналку, то значит он не один. Как минимум Мендеш теперь знает, и наверняка должен что-то предпринять. У них был какой-то план. Лес понимает, что делает. Должен понимать, он взрослый мужчина, опытный… И брат его теперь знает тоже. Мне казалось, Марку очень спокойный и серьезный, но теперь…

Я не знаю. Просто не знаю, что делать. Невозможно просто ждать, не понимая…

Я готова действовать сама, но вот так – не могу.

В какой-то момент просто расплакалась. Села на пол, закрыла лицо руками, порыдала немного. Стало ли легче? Не знаю, кажется, не стало. Но слезы закончились. Пошла, умылась немного…

Лес сказал ждать, значит кто-то должен прийти?

С пирожками? Бред какой-то… Хотя, если подумать… Пирожки. Меня капитан Торрес недавно пирожками кормил и даже давал с собой. Он придет? Он ведь что-то знал заранее. О том деле знал, ему заранее заплатили. Значит, это устроил Марку? Не мертвого моряка, конечно, но объявление в газете и мое задание. Я должна была узнать правду. И заодно правильные знакомства завести.

Он придет за мной?

Конечно, может быть придет Паула, но я не думаю, что ее станут вмешивать.

Завтра?

Или уже сегодня, если Лес начал раньше. Думаю, это и Марку станет известно. Всей цепочке. Так что, может быть, и за мной придут с минуты на минуту.

И если опять бегать по городу, я то я лучше переоденусь в штаны, так будет удобнее. Да и в целом, если буду одета по-мужски, то в темноте со стороны меня за мужчину могут принять, и я буду куда меньше бросаться в глаза.

Да, переодеться. Хоть что-то сделать, это уже легче.

Переодеться, потом еще побегать кругами во внутреннем дворе.

Это немыслимо! Как меня вообще угораздило с ним связаться? Ведь я же понимала, какой он, это было очевидно с самого начала. Думала – вот теперь остепенится, изменится. Такие люди не меняются. Его же даже изначально забраковали для государственной службы! Вся семья у него служит императору, а он не годен. Еще бы!

Я от каждого шороха вздрагивала, прислушивалась, старалась уловить любое движение на улице. Кто-то должен появиться? Или нет? Я так не доживу до утра.

Посмотрела на часы – еще около полуночи. Совсем мало времени прошло, а я уже вся извелась.

И еще немного…

А потом вдруг – да! Я почувствовала его раньше, чем могла бы услышать. Человек приближался к дому, бежал по пустой улице. Сюда?

Я сама кинулась к дверям.

Сердце заколотилось как сумасшедшее.

Там…

Мы буквально столкнулись с ним. Я выскочила на крыльцо, а он в этот момент поднимался по ступенькам. Запыхавшись, тяжело дыша.

– Сеньора? – не то, чтобы он был удивлен, скорее не ожидал, что я едва не собью его с ног.

Так и есть. Торрес.

Спокойно. Все хорошо. Если хоть что-то ожидаемое случается – это уже хорошо.

– Пирожки? – нервно поинтересовалась я.

Наверно, не стоило произносить это первой, но мне нужно знать прямо сейчас.

Он хмыкнул, ладонью оттер пот с лица. Это он бежал сюда всю дорогу? От участка? Или от дома? Где он там живет…

– Пирожки, – согласился Торрес, протянул мне сверток. – Мне сказали, вы поймете. Вам сейчас нужно идти со мной.

– А пирожки брать? – спросила я. Все же, пока в этом ничего не понимаю.

Он хмыкнул снова.

– Как хотите. Простите, сейчас немного отдышусь, а то так в горку бегать… Мне не двадцать лет уже. А пирожки возьмите, вдруг захотите перекусить, я так понимаю – ночь будет длинной. Там просто пирожки, ничего такого. И честно говоря не те, а какие были… Мне сказали, что пирожки нужны. Или, хотите, давайте мне, я понесу.

Я немного развернула сверток… Все так, действительно пирожки. От Марку, значит.

– Вы, сеньора, лучше ничего не говорите сейчас мне. На всякий случай, – сказал Торрес. – Любой менталист из меня всю информацию вытянет на раз, я не маг и никакой защиты. Я не знаю никаких подробностей. Мне просто сказали отнести это вам, а потом вас отвести в одно место. Это все, что я знаю.

– Да, хорошо, – согласилась я. Вдруг поняла, что есть страшно хочется, а тут запах пирожков…

Достала один. Да, совсем другие, обычные… Мне бы просто все это осознать…

– С луком и яйцом, – сказал Торрес, глядя на меня. – Это я еще днем купил, на всякий случай. Ешьте, вкусные. И давайте, идем, наверно…

– Да, идем.

Так и не попробовав, я сунула пирожок обратно. Лучше поторопиться, остальное потом.

– Здесь не очень далеко. И хорошо, что вы так одеты… ну… Нам в один бар. Кстати, у вас шляпы нет? Мужчины в баре куда меньше привлекают внимание. Хотя мы с чёрного хода…

– Есть, да! У Леса есть шляпа. Я возьму!

И кинулась в дом быстрее.

Ничего… Да, если что-то делать, это немного успокаивает.

И потом чуть вниз по улице. Мы не бежали, просто быстро шли. Торрес сказал, что, как он понял, дальше пока торопиться особо смысла нет. Он бежал, потому что боялся не застать меня дома. Ему сказали поторопиться, а то вдруг я решу сама куда-то пойти и попытаться что-то сделать. Потом ищи меня… Но я не настолько безумна, чтобы бросаться в неизвестные пучины, дури Леса нам хватит на двоих.

Ничего не спрашивать, ничего не говорить, так безопаснее.

Но для того, чтобы кому-то информацию вытащить, надо сначала до Торреса добраться. Мне подумалось – это несправедливо, вмешивать сюда людей без магии, которым нечем защититься. С другой стороны, капитан полиции должен понимать, что делает, ему в опасные истории лезть не привыкать.

– Сеньора, вы можете как-то прикрыть, чтобы сложнее отследить было?

Ох, я это умею совсем плохо, это не мой профиль совсем. Только чуть-чуть.

Качнула головой.

– Попытаюсь, но… это менталисты хорошо делают, еще воздушники… Я… попытаюсь, хуже не будет.

Он кивнул.

В какой-то момент с главной улицы мы свернули в какие-то подворотни, совсем узкие проходы, зажатые между домов. Где-то даже через брошенные ящики пришлось лезть. Торрес подал мне руку, поддержал.

– Есть другой путь, – сказал он. – Но тут лучше.

– Хорошо.

Я готова была на все, что скажут. Думала даже, сейчас по крышам придется, мы вышли на такую площадку, что еще немного и по крышам, здесь перепад по высоте. Но нет, только еще раз свернули за угол и в какую-то дверь. Потом по темному коридору и по лестнице вниз.

– Свет зажечь? – осторожно спросила я.

– Да, давайте. Уже скоро.

Маленький светлячок не освещал ничего нового – длинный коридор, чуть под наклоном уходящий вниз. С одной стороны камень, с другой доски. Со стороны досок ощущались люди, но не очень близко, где-то через комнаты…

Еще немного. И вот, дверь снова.

Торрес постучал.

Открыли не сразу. Какая-то возня, тяжелые шаги, дверь со скрипом открывается и на пороге здоровенный бугай.

– Ну? – мрачно спрашивает он, и что-то по-эстелийски.

Торрес по-эстелийски отвечает.

Интересно, что капитан пытается прикрыть меня собой, надежнее встать между мной и этим бугаем. Скорее неосознанно, потому что ударить я могу куда лучше, чем он.

Бугай мрачно хмыкает, долго внимательно смотрит на него, потом на меня из-за его плеча. Потом кивает.

– Налево и вниз, – он показывает рукой направление.

И чуть отходит с дороги, но проход узкий, приходится буквально протискиваться.

Налево…

А направо действительно бар, шум слышно даже отсюда, и хорошо ощущается много людей. Что ж…

Мы почти пришли.

И снова вниз, на этот раз крутая лестница. И снова дверь. Торрес стучит.

– Заходите! – отвечает знакомый голос.

Маклин! Я готова была на шею ему броситься от радости.

В комнате сидел он, и ещё один незнакомый. Маклин поднялся, приветствуя меня, протянул руку. Вид у него довольно мрачный.

– Ива, что тут у вас происходит?

Самой бы понимать.

– Очень надеялась, вы мне что-то расскажете.

Маклин тяжело вздохнул. Кивнул мне на кресло, предлагая сесть.

Торрес заглянул тоже, но человек с Маклином сразу сказал ему что-то по-эсстелийски, Торрес кивнул и остался за дверью.

– Я считаю крайне неправильным, что меня вмешивают в эти дела, – сказал Маклин. – И я здесь неофициально, не как глава Магконтроля, а как частное лицо и друг семьи. Будет лучше, если как можно меньше людей будут знать. Марку меня попросил… Эх… Между прочим, есть основания полагать, что изначально импульс дал именно он, шепнул нужным людям, что стоит Леса пригласить, что Лес справится и вытянет дело. И всем это пойдёт на пользу. Да, Лес довольно непредсказуемый бывает, дурь так и прет, но, зараза, удачливый.

Фыркнул так, слегка с сожалением. Я чувствую, разгребать за Лесом и всей его семьей Маклин приходится давно. И если Рикарду сам уже взрослый и опытный, то с остальными сложнее.

Марку значит… Мог хотя бы предупредить и все объяснить нормально. Понятно, что к придворным интригам он отношения не имеет, просто решил воспользоваться ситуацией. Впрочем, Лес рассказывал мне и он, скорее всего, понимал. И Марку понимал, что понимал Лес… Но мне от этого не легче.

Сейчас важно не кто придумал и послал, важно что делать дальше. С виноватыми разберемся потом. И Марку я все выскажу. Потому что Лес, может, и готов был к такому повороту, а вот мои нервы на пределе.

– Но вы же знаете, куда пошёл Лес? – спросила я. Потому что я не понимала, варианты разные.

Маклин снова вздохнул, ещё тяжелее прежнего.

– К Гуэрре. А вы не видели столб дыма когда шли? Уже потушили?

– Что?! – у меня сердце закололо. Он говорил… но я не думала, что серьезно. – Лес там пожар устроил? На самом деле?

Это мордобой из ревности, не дуэль. Это серьезно.

Маклин скривился. Покосился на второго, тот что-то быстро по-эстелийски сказал, Маклин покачал головой.

– Попытался, надо полагать, – сказал он. – Я не знаю, что у него вышло и как, но огонь видели и дым тоже. Было два основных варианта, один – что он с Айвой пойдёт драться, другой – с Гуэррой. По мне, так с Айвой безопаснее, там можно было заранее договориться и просчитать, но и этот вариант рассматривали тоже. Что такое там у вас произошло, раз Лес так внезапно собрался?

Произошло… Маклин тоже не все знает, его дернули, но… Затеял все это точно не он.

– Сегодня мы с Лесом были у Мендеша, – сказала я. – Потом я пошла домой, а Лес ещё остался. Бернардо Лима предложил подвести меня, он так уже делал, поэтому я не удивилась. Где-то по дороге начал мне работу предлагать… а потом я не помню. Довольно большой кусок дня просто выпал из моей памяти. Не знаю, что произошло дальше. Смутно помню, как пришла домой, голова болела… Кларисса сказала, что обед давно готов, я поела немного и пошла полежать. Окончательно пришла в себя только когда вернулся Лес.

Маклин слушал и мрачно кивал.

– Полагаю, я здесь затем, чтобы помочь вам вспомнить. И заодно, чтобы такое больше не повторялось. По-хорошему, о защите стоило позаботиться заранее.

Кто ж знал… Вернее, я и подумать не могла, а вот тот, кто все затеял – предугадать мог. И предупредить. Но если бы мы лучше представляли, то могли бы отказаться. Я бы могла, а Лес… Почти уверена, что если бы я попросила Леса остаться дома, он бы послушал меня. Жалел бы, пожалуй, об упущенной возможности, но не стал бы настаивать.

Марку. Манипулятор хренов. Наверняка не он один, но не важно.

– Что будет с Лесом? – спросила я. – Если он там у Гуэрры шарахнул так, что был пожар, то его наверняка попытаются… задержать.

Голос дрогнул. Убить его попытаются. Нет, по здравому размышлению, он нужен им живым, потому что потом удобно мне предлагать разные сделки, но всегда есть вероятность, что пойдет не так, и по нему ударят на поражение. Спокойно и здраво тут размышлять не выходило.

Хотелось схватить Маклина за грудки и тряхнуть. Он же знал! Как он мог допустить?! Хотя, конечно, я понимаю, что сделать он ничего не мог. Это не его интриги, не его игра.

Маклин смотрел на меня мрачно.

– Попытаются, – согласился он. – Но давайте пока займемся вами. С Лесом, боюсь, я ничего не могу сделать, это за рамками моих возможностей.

Он поднялся, взял у стены стул, поставил на середину комнаты. Кивнул мне – садись.

Да, надо начать с того, что реально сделать сейчас.

Надо вспомнить.

Я послушно села.

С менталистами мне доводилось работать не часто. Маклин подошел, встал за спиной, коснулся пальцами висков.

– Закройте глаза и постарайтесь расслабиться, не сопротивляться, – сказал он. – Обычно это не очень приятно, но тут я ничего не могу сделать. Лучше всего, если будете думать о том, как днем вышли от Мендеша, как сели в экипаж. Дальше я постараюсь подцепить.

Да, я постараюсь.

Под пальцами Маклина сначала легкий холодок, потом такое ощущение, словно он давит на виски изо всех сил, но я понимаю, что это не физическое давление. Чем крепче собственная защита, тем неприятнее проникновение, менталисту больше усилий приходится прилагать. Нужно постараться расслабиться, пропустить, тогда легче… Это сложно, потому что все инстинкты сопротивляются.

Дышать ровнее.

Маклин не торопится, старается делать все аккуратно. Я видела на войне, как менталисты работают быстро и жестко, вламываются в сознание людей, как это вызывает сильную боль, заставляет биться в судорогах, до лопающихся сосудов, до пены изо рта. Некоторые умирают, но не позволяют взломать. Не сдать информацию…

В моем случае информация нужна мне в первую очередь.

Вдруг подумала, что где-то сейчас тоже самое могут проделывать с Лесом. Залезть ему в голову… Но он не позволит залезть.

– Не надо об этому думать, Ива, – мягко сказал Маклин. Это поверхностные мысли, их считать легко. – Лес большой мальчик и понимает, что делает. Это точно не ваша ответственность. Он справится.

Хотелось бы в это верить.

– Постарайтесь думать о том, как вы сели в экипаж.

Да, я постараюсь. Мои душевные страдания сейчас не к месту, надо заняться делом.

Спокойно.

Расслабиться и думать о важном.

Ощущение, словно Маклин физически ковыряется в мозгах. До тошноты почти, но пока терпимо. А потом вдруг р-раз, и воспоминания обретают такую ясность и четкость, словно все происходит здесь и сейчас.

– Поймал, – говорит Маклин. – Постарайтесь не отвлекаться.

И я вижу все это снова. Как мы приехали в морг, как я осматриваю покойника. Больше никаких комментариев от Маклина я не слышала, он тоже смотрел. Как я поднимаю этого мертвого гвардейца, заставляю встать, говорить, отвечать на вопросы. В этих вопросах ничего существенного, просто проверка – насколько адекватно он может ответить.

А вот уложить его обратно мне не дают, потому что плывет сознание.

И я вижу этого четвертого человека в комнате, только никак не могу разобрать его лицо, все плывет. Даже Маклин не может вытащить это для меня, потому что лица нет в моих воспоминаниях, просто безликая молчаливая тень. Этот человек с самого начала был рядом, просто я его не замечала.

А потом уже, немного смутно, вижу как меня возвращают домой.

– Интересно… – сказал Маклин, обойдя стул и теперь стоя передо мной. – Сделано все довольно топорно, но качественно. Даже как-то слишком топорно. Думаю даже, этот менталист мог сделать все куда чище, но сознательно не стал. Вероятно для того, чтобы воспоминания у вас все же остались. Зацепка для вас. И очень вероятно для того, чтобы запустить процесс. Думаю, они тоже ждали, что Лес пойдет к Гуэрре.

От этого совсем не по себе становится. Значит, Леса там ждали… Впрочем, Лес и сам понимал, что именно это предсказуемый ход.

Голова кружится. И даже не только от ментального воздействия, но и от всех этих мыслей, которые просто разрывают.

Но ведь это по плану? Значит все хорошо?

Только ничего не хорошо…

– Но этот менталист не Гуэрра? – сказала я.

– Определено нет. С работой Гаспаро Гуэрры я знаком, случалось уже… Нет, это точно не то. И даже не кто-то из его семьи. Возможно, как раз был план Гуэрру подставить. Ива… не нужно так волноваться, это точно не поможет.

– А что поможет?

Маклин покачал головой. На это ответа нет.

– Сейчас я настрою вам защиту. Хорошо настрою, так, что новые щиты не будут бросаться в глаза, не на глухую оборону и отражение, но на впитывание и рассевание. Вы будете осознавать, что от вас хотят и что хотят сделать, но это давление будет слабее в разы. От такого и ваша личная защита сможет прикрыть. Сейчас надо понимать, что происходит.

Он смотрел на меня внимательно, чуть поджав губы.

– И что потом? – спросила я.

– Думаю, завтра утром к вам придут и скажут, что ваш муж напал на Гуэрру и устроил пожар. Будут спрашивать вас о том, что вы знаете, не планировал ли он раньше этого. Вы можете рассказать, что случилась кратковременная потеря памяти и Лес решил, что это Гуэрра виноват. Думаю, как раз этого от вас и ждут. Потом, полагаю, вам предложат совершить какие-то действия в обмен на… – он кашлянул, облизал губы и явно решил говорить прямо. – В обмен на жизнь Леса, надо полагать. Нам нужно что-то конкретное. Действие против короля, против короны, явное участие в заговоре. Тогда Мендеш сможет действовать сам, ему будет что предъявить. Доказательством могут стать ваши воспоминания. Соглашайтесь на все предложения, и дайте нам знать. Я повешу на вас сигналку, просто дернете, и я буду понимать, что пора. Дам знать Марку, он свяжется с Мендешем. Я напрямую не могу в этом участвовать, как представитель службы безопасности другого государства… Могу, но это должно быть согласовано на высоком уровне заранее. Нам этого сейчас не нужно.

Он говорил все это, я слушала… но только одна мысль в голове: «В обмен на жизнь Леса». Что с ним сейчас? Как можно сознательно так подставляться?

Знаю, эти мысли на поверхности тоже, потому что Маклин отвечает так, словно я говорю вслух.

– Если бы он этого не сделал, – говорит Маклин, – то велика вероятность того, что подставили бы вас. Что тот гвардеец, которого вы подняли, совершил бы покушение на короля. Вас бы обвинили. Там, где ваше сознание ускользает, вы, скорее всего, передали управление умертвием другому некроманту, тому же Ферро. Но переданное управление таких очевидных следов не оставляет, бросается в глаза – кто поднял. И тут даже не важно, насколько покушение будет удачным, но на умертвие будут следы вашей магии. Значит, это ваша вина. Вас так же прижмут и снова предложат какую-то работу. Только тут вы будете под стражей и до вас уже не добраться. Впрочем, возможно, сделку бы тогда предложили Лесу, в обмен на вашу свободу. Потребовали бы, например, голову Айвы от него.

– И чем это хуже?

Маклин кривовато усмехнулся.

– Технически ничем. Мне даже кажется, что более рационально. Но, думаю, Лес хотел, чтобы вы остались на свободе. Это всегда безопаснее. На самом деле, оба решения крайне спорные. Но хороших вариантов сейчас нет, просто потому, что нет времени. Можно упустить момент и будет хуже.

Куда уж хуже.

– А если за мной уже пришли? Пока я здесь. Сейчас.

– Что ж, – сказал Маклин. – Когда будете подходить к дому, просканируйте заранее – есть ли там кто. Если есть, то идите сразу во дворец, говорите, что ищете мужа. Что он вернулся вечером и сразу убежал куда-то, но вы не знаете куда. Что искали его, но не нашли. Я сейчас настрою защиту, так что к вам в голову им не влезть, придется верить на слово. Если что-то пойдет не так – дергайте сигналку.

* * *

Пирожки я съела по дороге домой. После всех этих историй и ночной беготни – страшно хотелось есть. Пирожки, кстати, отличные. Торрес предложил проводить до дома, и я согласилась. Не то, чтобы он мог защитить меня лучше, чем я сама себя, но вдвоем было идти спокойнее. А то… просто трясло. Да, мне была нужна не столько защита, сколько живой человек рядом, понимание, что я не одна в чужой стране, что все будет хорошо. Хоть за что-то уцепиться.

Выйдя на улицу, понимая, что сейчас только ждать… Ох, сейчас больше всего хотелось сесть на землю и разрыдаться от беспомощности. Воображение рисовало Леса в цепях, где-то в подземелье. О том, что его могли убить, я думать не хотела. Нет. До такого не дошло. Я… уверена. Он нужен им живой. А значит, надежда есть.

И все равно тряслись руки и подгибались ноги.

– Как вы, сеньора?

Торрес шел рядом.

Тут не так далеко.

Я покачала головой.

– Все нормально.

Он хмыкнул, не одобряя.

– Ну, нормально тут точно нет. Но вы держитесь, это я вижу. Могу я чем-то помочь?

– Нет. Не знаю… – я посмотрела на него. – Спасибо, но… Зачем вам это?

– Что? – удивился он. – Помогать? – и чуть усмехнулся. – Ну, во-первых, мне заплатили. Присмотреть за вами и если что-то нужно – подсказать, помочь. Хорошо заплатили. И думаю, еще заплатят, если все пройдет как надо. Не потому что я что-то особенное могу, а просто как местный, я знаю город, да и в целом… Во-вторых, это изначально моя работа. Я служу в полиции. Думаю, это дело подсунули мне, заранее понимая, что я подойду ответственно. Так что, если что-то нужно, вы сразу говорите.

Очень серьезно все это. Такая работа.

– Спасибо, – кивнула я. – А вы… знаете, что происходит?

Настолько вообще человек, не замешанный в этом напрямую, может понимать?

Торрес пожал печами.

– Происходит грызня на самом высоком уровне. Вообще-то, происходит давно, но тут что-то совсем активно. Очень надеюсь, что не обернется переворотом. Если честно, я бы не хотел видеть Гуэрру на троне, такие люди не принесут стране добра.

И вот вдруг даже интересно стало, как все это видится с позиции обычного жителя города.

– Почему? – спросила я. – Вы считаете, он не достоин?

Торрес фыркнул, скорее с сарказмом.

– Достоин или нет – дело такое… Нет, я не о том. У Гуэрры кругом родственники и друзья, он пытается протащить их на все посты, какие может, во всем сферы. И каждый – пытается урвать сколько может. Каждый для себя урвать. Последнее время меньше, потому что Айва… ну, вы же понимаете, что делами занимается в большей степени Айва, а не король, хотя и наш Альберто делает что может… Ну, мне по крайней мере хочется думать, что так. Задача короля не в том, чтобы все делать самому, а чтобы найти правильных людей и правильные решения. Альберто молод и все еще верит, что может изменить жизнь в Эстелии к лучшему. За последние пять лет, что он на троне, многое изменилось. Не могу сказать, что настала благодать, но… Из того, что я вижу каждый день… У нас в порту стало куда безопаснее. Раньше ашкойцы все держали в своих руках, сколько себя помню. Без их одобрения мелкие купцы не могли вести дела, да не очень мелкие тоже. А то ведь сколько было – не заплатил вовремя за защиту, и вот, твой склад уже сгорел, сына нашли в перерезанным горлом в канаве, жену изнасиловали. Я насмотрелся… Даже полиция боялась связываться. Случайных людей не трогали, но если в торговле, то все только через них. Вон, Родригес пытался говорить с ними, что не по закону… так у него и дом сгорел, самому ноги переломали. А теперь ашкойцев почти нет, а если и есть, то не наглеют больше. А все от того, что где-то на высоком уровне прижали их главарей.

– Это Альберто?

– Я не знаю, кто из них двоих. Именем короля подписаны все указы. Но подозреваю, что инициатива Айвы, он очень деятельный парень, я видел его в деле. Во все влезет, всем поинтересуется. Так-то у нас и при отце Альберто, Мануэле, было неплохо. Грызня-грызней, но люди нормально жили. Да, свои правила, свои особенности, но где их нет? Неплохо жили люди. Каждый всегда знал, что если будет усердно работать, то сможет обеспечить будущее себе и своей семье. А последнее время вообще много школ открывается, дети, даже из самых простых семей могут учиться. Для девочек школы… Моя вон, выучилась, занимается бухгалтерией на ткацкой фабрике, пока как помощник, но все равно… хорошая, чистая, спокойная работа… Мужа себе хорошего нашла.

Вздохнул так, глядя на дорогу перед собой. Чуть-чуть грусти мелькнуло.

Он говорил, да… У него взрослая дочь, что-то около двадцати лет, недавно вышла замуж.

– Вам ее не хватает?

Может быть, не очень уместный вопрос, но так вышло.

Торрес тихо хмыкнул, какое-то время шел молча.

– Да, – признал, наконец. – Не хватает. Дома пусто стало. По вечерам… Так-то, не подумайте, она часто в гости заходит, не забывает. Ну и я, бывает, к ним. Парень у нее хороший, на той же фабрике станками занимается. Осенью на вечерние инженерные курсы поступить хочет. Туда не всех берут, но он упрямый, добьется, не сейчас, так на будущий год. Так что все правильно. Но не хватает, да… Впрочем, у меня такая работа, что я домой только спать прихожу. Так что…

И явно, что домой не торопится.

А жены нет. Не знаю, как так вышло, но спрашивать сейчас, наверно не стоит. Или стоит? Может не только мне, может ему тоже хочется поговорить. Не зря же он начал. Иногда с посторонним проще, можно рассказать больше, чем расскажешь друзьям.

Торрес идет, хмурится…

– У меня тоже сейчас дома пусто, – сказала я. Даже чуть передернуло, когда представила, что приду сейчас… и одна. – Я даже толком не понимаю, что делать. Просто ждать.

Торрес вздохнул.

– Ждать бывает тяжелее всего. Хотите, я с вами посижу? Вы только не подумайте плохого… У вас дом большой, я в гостиной. Посторожу на всякий случай. Если вдруг что, если кто придет, то сразу дам вам знать.

Да! Понимаю, это ничем реально не поможет, но спокойнее.

– Если вам не сложно…

Он усмехнулся.

– Да что тут сложного, поваляться на диване? Дома меня все равно никто не ждет. Завтра выходной. Если, конечно, ваш муж потом ревновать не будет.

– Главное, чтобы он жив остался, – вздохнула я. – Ревновать это… Но нет, я уверена, что Лес во мне не сомневается, все понимает.

– Это правильно, – серьезно сказал Торрес. – В семье надо друг другу доверять, без этого никак. Какая любовь без доверия? Хотя я, случалось… – он тихо усмехнулся, – да, пару раз парням, которые на мою жену заглядывались, морду бил по-тихому. Ей не говорил ничего, потому что она так-то повода не давала. Красивая была… – сглотнул чуть с усилием. – На нее все заглядывались. Но если кто что лишнее думать начинал, то я не спускал никогда. Только вы не думайте, я… – он на меня глянул. – У меня никаких таких мыслей нет. Что я дурак совсем, к магу соваться? Все только в рамках службы.

То есть, если б я не была магом… Впрочем, какая разница сейчас?

И думаю, проблем с женщинами у Торреса точно не было. Не мальчик, конечно, но из тех мужчин, которым зрелый возраст только к лицу. То, что он один – это его выбор. Да и с такой работой сложно… В чем-то, наверно, на Леса похож, тоже спокойно сидеть не будет, это очевидно.

– А что случилось с вашей женой? – все же спросила я. – Простите, если… Не знаю… Не стоило спрашивать?

– Да ничего, нормально, – сказал он. – Я же сам начал. Она умерла, когда Мие три года было. Красная лихорадка, – нахмурился. – У нас тогда многие переболели. А она… мы сына ждали. Не знаю, может и дочку еще, но надеялись на сына. Уже совсем на позднем сроке. И какие-то осложнения там… Я мало в этом понимаю. Болели-то многие, я тоже потом слег. Но со мной, как видите, полный порядок. Мию успели к тетке в деревню отправить, она ничего… Наверно, если б не Мия, я б тогда… ну, просто не понимал, зачем дальше жить. Если не в петлю, то хоть нажраться до потери сознания. Но как я нажрусь, если у меня дочь? Так что ради нее. Ее б тоже, конечно, родня не бросила, но это неправильно. Хотя вряд ли из меня хороший отец вышел, я вечно на работе. Но Мия… вроде не жаловалась.

Чуть горькая усмешка. И видно, что тяжело говорить до сих пор.

Дочке три года, а сейчас почти двадцать? И за все время…

– И так больше не женились?

– Нет. Сначала просто не мог представить никакую другую женщину рядом. Потом… ну не знаю, так вышло. Женщин-то хватало, я вовсе не праведник. Но вот чтоб серьезно, чтоб в дом привести… Казалось, что и так хорошо, без обязательств… Так проще. Может и зря.

Жалеет? Сейчас бы ждали его дома, волновались бы.

Как я волнуюсь.

Вот где-то тут мы и пришли.

Я открыла дверь.

– У нас две спальни, – сказала я.

– Да нет, – он улыбнулся. – Спасибо. Я лучше в гостиной, так мимо меня не пройти. Все нормально, не переживайте. Да и вообще не переживайте. Я уверен, все хорошо будет. Поспите. Вам сейчас надо поспать. А утром будет видно.