Глава 5

Судорожно сглотнула, осознав полученную информацию. В своей жизни часто путешествовала по разным мирам, но ни разу не оказывалась на неизвестной территории, даже просто за стандартным магическим барьером, всегда надежно защищающим людей от окружающей среды очередного завоеванного мира. Там часто встречались опасные формы жизни, достаточно вспомнить кислотную воду Красного моря, в котором купаться смерти подобно. Кроме ядовитой флоры еще и агрессивная фауна встречается, это если не вспоминать о местных аборигенах, которые весьма недовольны нашим присутствием на их территории. Об этом часто говорят в новостях, освещая вспышки бунтов. Однако магические барьеры оснащены по последнему слову техники, так что любое возмущение заканчивалось достаточно быстро, не отражаясь на нашей территории, потому особо не обращала внимание на такие новости. Мало ли, что там журналисты накопали, чтоб потрясти сенсацией перед доверчивыми гражданами?

Только сейчас, похоже, сама оказалась за магическим барьером, надежно защищающим одну маленькую меня от всех недовольных из других миров. Конечно, я не одна, со мной старший лейтенант и еще один разбитый самолет. Пусть поломанный, но все же отголосок привычного мира. Только вся эта техника ни к чему, если мы не сможем связаться со своим технологическим миром и выбраться отсюда.

— Надо же, — удивленно присвистнул Страйк.

— Что? Что там? — тут же потянулась посмотреть на его экран.

— Волшебный мир, — ответил мне лейтенант.

— Что за чушь? Какой еще «волшебный»? — возмутилась тут же.

— Мы его только начали изучать, — несколько в задумчивости прокомментировал мужчина, — Здесь пока нет даже точек связи с нашим миром. Чудные дела.

— Если здесь нет точек связи, как мы сможем вернуться домой? — встревожилась не на шутку, — И вообще, КАК МЫ ЗДЕСЬ ОКАЗАЛИСЬ?

— Искривление пространства, — спокойно ответствовал Страйк.

— Ничего не понимаю! Почему оно вообще искривилось? Я летала на обычных самолетах, это самый безопасный вид транспорта, — засыпала вопросами спутника.

— Гражданские порталы действительно самые надежные, они так прокладываются в пространстве, чтобы каждый пассажир находился в безопасности, — подтвердил мои слова лейтенант.

— А мы что, не таким летели?

— Нет, разумеется. Никто не позволит военным самолетам занимать гражданские порталы.

— И что мы будем делать?

— Для начала нам нужно забрать все, что сможем унести на себе, а потом разведать обстановку, — лейтенант замолчал.

— А дальше?

— А дальше будем осматриваться, входить в контакт с местными и искать пути возвращения.

— А если не найдем, то застрянем здесь навсегда? — в ужасе спросила я.

— М-м-м, не думаю, но какое-то время уйдет на нахождение точки соприкосновения миров, — с этими словами мужчина поднялся и стал выходить из салона.

— Страйк, а мне что делать? — стала судорожно дергать ремни безопасности на себе.

— Собирай свои вещи, осмотри груз на предмет того, что можно взять с собой. И двигайся быстро! Местные наверняка видели нашу посадку, так что неизвестно, сколько у нас времени, — коротко отдавал приказы старший лейтенант.

Я кивала в такт его словам, послушно следуя за ним. Вспоминать о том, что мое армейское звание выше его — не собиралась, ведь Страйк давно служит, а я даже до места назначения не долетела. Видно было, что старший лейтенант явно не раз оказывался в переделках, а потому сама себе пообещала во всем его слушаться, потому что очень хотелось покинуть неизученный мир и вернуться к операционному столу, где все знакомо и понятно. Вот там мое место и там я в полном праве смогу командовать.

Пластиковые списки, прикрепленные к каждому грузу, облегчали нашу задачу. Свою сумку и голубой берет нашла в одном из кресел в разрушенном салоне самолета. Вдоль широкой кабины свисали оборванные провода электроники и, раскачиваясь на ветру, при соприкосновении выдавали искры, озвучивая свое касание противным треском. От каждого звука испугано вздрагивала и косилась на трещину. По моему мнению, она явно расширялась.

— Ой, — выдохнула я, почувствовав, как пол под ногами качнулся.

Паллет на полозьях скользнул ближе к моим ногам. Кинув взгляд на список, поняла, что все моё оборудование находится именно здесь. Значит, буду его вскрывать.

— Страйк, мне нужна ваша помощь! — позвала я.

— Справляйтесь сами, я занят, — раздался неутешительный ответ.

Хм, ну ладно. Сами, так сами, хоть и не с усами. Упаковка не нарушена, так что есть вероятность, что будет послушно открываться. Пластиковый список так же служит для распаковки груза. Внимательно еще раз изучила список, стараясь не обращать внимания, что паллет вновь сдвинулся с места, отметила самые необходимые предметы и их маркировку. Конечно, здесь все необходимое, но столько на себе точно не унесу, так что придется расставить приоритеты. Нажав на «инструменты», «препараты», «одежда» запустила программу распаковки. От движения внутри паллета полозья еще немного съехали, а трещина на потолке расширилась. Сработал инстинкт самосохранения, что надо отсюда бежать и звать на помощь. Только осознание того, что кроме меня и Страйка никого нет, чтобы спасти наши души, способствовало тому, что я набрала воздуха побольше, и как в омут нырнула — просунула руки внутрь самодвижущегося груза.

— Капитан! — Раздался окрик.

— Я здесь! — отозвалась, не сразу проассоциировав себя с военным званием.

— Скорее! — поторопил Страйк.

— Я сейчас! — крикнула ему и нырнула в паллет еще глубже.

Разумеется, упаковка решила снова самовольничать и, качнувшись от моего движения, поволокла к кабине пилотов, заставляя быстро перебирать ногами по полу. Мой испуганный крик прокомментировал это действие.

— Что ж с тобой все время происходит? — недовольно произнес старший лейтенант где-то сбоку и движение паллета со мной внутри остановилось.

— Здесь все необходимое! — отозвалась из глубин самовольного груза.

— Берите быстрее!

— Я сейчас!

Руки тряслись от испуга, сердце бешено скакало в грудной клетке, а ноги предательски подгибались. Нашарила то, что выскочило вперед, рассудила, что это то самое, что мне нужно, крепко вцепилась пальцами и прижала к груди. В этот момент мужские руки выдернули меня из паллета, и он, больше не удерживаемый никем, врезался в перегородку кабины пилотов, отрезая туда доступ. Если бы Страйк не задержал самовольную упаковку с медицинским оборудованием, то острые края основания в таком движении отрезали бы мне ноги. С ужасом посмотрела на раскрытый паллет, осознавая, от какой опасности спас меня старший лейтенант, вытащив из глубин упаковки, куда погрузилась, оставляя ступни на полу.

— Спасибо, — потрясенно произнесла я, прижимая к груди объемистый пакет.

— Уходим! — резко произнес Страйк, от чего я вздрогнула.

По-прежнему прижимая пакет с медикаментами к груди, накинула сумку на плечо и засеменила по наклонному полу вслед за лейтенантом, который с удивительной легкостью преодолевал все препятствия.

— Капитан, нам нужно быстро дойти до того леса, — махнул куда-то рукой Страйк, волоча за собой несколько упакованных тюков по земле.

Мой пакет по сравнению с тем, как загрузился старлей, выглядел небольшой нагрузкой. Сама я сжимала то, что знакомо пахло и придавало какое-то относительное спокойствие.

— Ясно, — кивнула на слова в ответ.

Мы почти бежали по перепаханной земле, отделяющей поле от указанного леса. Посмотреть по сторонам возможности не было, потому старалась идти следом за военным, не отставая от него. Старший лейтенант первым дошел до края поля и нырнул в зелень высоких кустов, росших на границе с лесом. Его форма почти слилась с пейзажем, только следы на земле остались. Преодолев первые хлесткие ветки, тут же уткнулась в спину спутника.

— А вот и второй, — пропищала моя связь в унисон с какими-то грубыми, гортанными звуками.

От неожиданности захлопала глазами, а потом вспомнила, что на шее у нас одет стандартный комплект-переводчик. Именно из него сейчас услышала голос.

В этот момент за нашими спинами раздался взрыв. Это был наш самолет. Испугаться не успела: Страйк одним движением уронил меня на землю и прикрыл собой сверху. Я видела, как огромные клубы пламени накрывают то, что до этого было нашим транспортом, а потом в разные стороны со стремительной скоростью стали разлетаться части обшивки, разнося огонь повсюду.

— А-а-а! — крикнул кто-то.

Этот возглас и без переводчика понятен. Над нашими головами пронеслось что-то полыхающее и вонзилось во встреченного нами мужчину. Он рухнул, как покошенный, не подавая признаков жизни. Все произошло в одно мгновение, я даже понять и осознать не успела, что случилось, лишь отмечала детали и движения. Самолет после взрыва превратился в огромный костер, пламя пожирало все, что было внутри, стараясь прихватить злаковые вокруг.

— Ты в порядке? — спросил Страйк, приподнимаясь надо мной и давая свободу передвижения.

— Ты уж определись, на «ты» или на «вы» со мной, — вместо ответа зачем-то сказала я.

Лейтенант посмотрел на меня, как на ненормальную. А собственно, что я не так сказала? Он то соблюдает субординацию, а то начинает тыкать мне, будто мы с ним не одну бутылка коньяка вместе выпили.

— Прошу прощения, капитан Норд, больше такого не повторится, — официальным тоном сообщил мужчина.

— Я разве об этом? — махнула недовольно рукой и стала подниматься.

Все же падать было не больно, но неприятно, потому, вставая, отряхивала сухие листья и травинки с себя и ворчала. Конечно, я была рада, что осталась жива и в меня эта догорающая железяка не попала, а наоборот сразила местного аборигена, но все же чувствовала себя отвратительно. Что ж за день сегодня такой? Вот верно говорят — встань не с той ноги, и весь день пойдет наперекосяк. Утром погоня и пуля с парализатором, потом искривление пространства и взрыв самолета в чужом мире. На мой взгляд, приключения за один день перевалили за норму. Если, конечно, такие нормы существуют.

— Что там с аборигеном? — приведя себя в порядок, спросила лейтенанта.

Нравится он мне или нет, но сейчас нас лишь двое в чужом мире, и нужно держаться ближе друг к другу, а не ссориться. Первоначальный план — игнорировать неприятного типа до расположения части — лопнул в связи с последними обстоятельствами. Так что придется хотя бы соблюдать нейтралитет.

— Убит, — ответил Страйк, посмотрев издалека на мужчину, лежащего на земле.

Я бы так же сказала. Огромная железка торчала из груди, пламя еще догорало на самом её краю. Но не осмотреть пострадавшего мне не позволила врачебная совесть. Вдруг ему необходима помощь, и я могу это сделать? Хотя пока не представляла, как.

Освободившись от сумки на своем плече, подошла к убитому, присела и протянула руку к шее мужчины. Пульс прощупывался.

— Он жив! — обрадовалась тут же я.

— Не надолго, — оглянулся в нашу сторону лейтенант.

— Я могу ему помочь, — с энтузиазмом сообщила ему.

— Не уверен, что это нужно делать, — с сомнением произнес старлей, подходя к нам.

— Нужно обязательно ему помочь. Ведь это же человек, — решительно сказала и поднялась на ноги.

— Это местный абориген. Он наставил на нас свое оружие, едва завидел, — мужчина отпихнул от руки раненного какую-то дубинку, — вы действительно думаете, что он будет благодарен за спасение его жизни? — пытался объяснить неправильность моего выбора Страйк.

— Это не важно, — отмахнулась я и стала распаковывать тот сверток, который удалось вынести из самолета.

Единственное, что очень обрадовало, что инструменты здесь были. Вот только нет антисептика, ниток, стерильной одноразовой одежды. Я растеряно оглянулась на серьезного лейтенанта, который внимательно за мной наблюдал.

— Что еще? — недовольно спросил он.

— Нет антисептика, — призналась ему.

— Это проблема, — кивнул, соглашаясь со мной мужчина, но мне показалась насмешка в его голосе.

— Старший лейтенант, приказываю вам помочь мне в проведении операции, — приказным тоном сообщила ему.

Командовать мне не привыкать. В клинике приходилось отдавать приказания, распоряжения, и это не говоря об операциях, когда нужно беспрекословное подчинение.

— Есть у меня бутылка спирта, — с неохотой, после небольшого перерыва сказал Страйк.

— Отлично! Приступаем! — воодушевилась я.

А дальше все пошло просто и понятно. Расстелив прямо на земле упаковку из-под чего-то, что волок за собой лейтенант, уложила раненного. Мужчина дышал, был стабилен, но вот грудь разворочена прилично. Уповала еще на то, что кусок железа прилетел горящим от взрыва, то есть прошел обработку высокими температурами — все же хоть какая-то помощь в обеззараживании.

Лейтенант помогал во время операции, исполняя мои короткие приказания, подавал нужные инструменты, хотя многие пришлось обрисовывать или пальцем показывать. Железка пробила грудь аборигена, но в то же время из-за высокой температуры не позволила открыться кровотечению. Радовало то, что в пакете были все необходимые инструменты, в том числе машинка для накладывания швов. Ее так называли по старинке, когда сшивали обычными хирургическими нитками, на самом деле в ней находился механизм, который вырабатывал необходимый материал для сшивания сосудов внутренних органов. Абсолютно надежно и не оставляет никаких рубцов, будто склеивает.

Руки привычно делали свое дело, короткие приказы и распоряжения выполнялись старшим лейтенантом пусть с задержкой, но без недовольства и комментариев. Уже приятно, что никто под руку не ворчал и не высказывал своего недовольства. Мне смотреть на раскрытую рану не привыкать, потому несколько раз поглядывала на Страйка, каждый раз убеждаясь в его спокойствии. Не многие мужчины в обычной жизни способны на такое. Все-таки зрелище внутренних органов производит сильное впечатление на людей, не подготовленных к такому. Видимо, старшему лейтенанту не привыкать. Лицо спокойное, глаз не отводит, не бледнеет, но в то же время не лезет с глупыми вопросами во время операции.

— Теперь нужен градиос, — задумчиво еще раз осмотрела кривой шов на коже грудной клетки.

Моего мастерства хватило на то, чтобы склеить края практически без рубца. Оттерев кровь вокруг, задумалась о том, что градиос сейчас пригодился бы. Этот инструмент всегда помогал для быстрого выздоровления. Его принцип основан на действии магии, заставляющей ускорять процессы восстановления тканей. Очень удобная вещь. В пластической медицине так вообще незаменимая. Пропускаешь заряд либо по шву, либо по участку тела, и подстегиваешь регенерацию ткани.

— Что же вы его из самолета не прихватили? — раздался рядом со мной вопрос с ехидцей.

— Извини, занята была в разрушенном самолете поиском необходимого в незакрепленном контейнере, — повернулась к мужчине и недовольно свела брови над переносицей.

Руки держала перед собой в стерильных перчатках. Все еще надеялась на чудо и раздумывала, как помочь раненому, потому снимать перчатки не торопилась. Рядом со мной раздалось еще одно ехидное хмыкание, а потом старлей отодвинулся от меня на подстилке и отошел в сторону.

А меня заинтересовала личность аборигена. Ему очень повезло, что он потерял сознание, иначе мне просто нечем было ввести его в бессознательное состояние. Бледность покровов говорила лишь о замедленном кровообращении, дыхание неглубокое, иногда прерывистое, ногти светлые, значит, сердце нормально работает. Впрочем, лишь только достала с помощью старшего лейтенанта железку из груди, сразу обратила внимание, что сердце не пострадало. Много сосудов порвалось, и мне пришлось повозиться с ними, только благодаря моей машинке для швов смогла быстро все восстановить и предотвратить большую потерю крови. Легкие восстановила, на ребра поставила корсажи, они со временем растворятся в организме, попутно подпитывая полезными витаминами. Позвоночник не пострадал, а уж мышечные ткани совсем легко зашить получилось. Моя машинка с таким легко справилась. Так что, когда пациент очнется, о полученном ранении будет напоминать только кривой шов на груди. Именно его я и рассматривала в задумчивости, сейчас бы градиос быстро справился с регенерацией.