Глава 13. Спасательная операция и коньяк

У подъезда меня ждал Арсений. Он пошёл меня встретить и как раз начал набирать мой номер, когда мы, запыхавшись, подбежали к крыльцу. Герман очень вежливо поздоровался, представился и пожал ему руку, не отпуская при этом моей. Хотя я в какой-то момент почему-то засмущалась и попыталась её забрать. Не вышло. Потом, ничуть не стесняясь Арсения, Герман мягко, без языка, поцеловал меня в губы, и только после этого ушёл. Я намекнула, что Арсений мог бы его подвезти, но Герман наотрез отказался, сказав, что ужасно любит вечерние прогулки. Почему-то после встречи с наркоманом у меня не получалось искренне за него волноваться, поэтому я со вздохом согласилась.

Мама меня, конечно, поругала за опоздание. Я не стала ей говорить про стычку на пустыре, справедливо подозревая, что после этого меня вообще никуда и никогда не отпустят. К счастью, врать тоже не потребовалось, так как мама, поворчав, выдала:

– Нет, я всё понимаю: когда тебя целует молодой человек, немудрено забыть о времени. Но и ты меня пойми. Ты же не хочешь, чтобы у тебя была лысая мать?

Я опешила. Арсений тихо засмеялся.

– Почему лысая-то?

– Потому что от волнения выпадают волосы, – с достоинством ответила она. – А наследственность не в нашу с тобой пользу – дед был лысый, как коленка, царствие ему небесное. Так что советую впредь не заставлять меня переживать.

– Веская причина, – серьёзно согласилась я. Мы с мамой сурово пожали друг другу руки, игнорируя ухохатывающегося Арсения.

А потом мы пили чай, и мама расспрашивала про Германа. Я рассказала, что познакомились мы на улице, под снегопадом (мама заметила, что это страшно романтично), упомянула про то, что он играет в театре, парой слов описала представление, опустив при этом свои эмоции. Мама была в восторге и немедленно захотела с ним познакомиться. Потом Арсений засобирался домой, а я сурово посмотрела на маму, и она, вздохнув, сказала:

– Оставайся!

При этом было видно, что она страшно рада такому повороту. Кажется, она и сама искала повод оставить его у нас.

Уже лёжа в постели, я достала телефон и с замиранием сердца отправила Герману сообщение: «Доброй ночи». Я не ждала ответа, но он тут же перезвонил:

– Ты ещё не спишь, маленькая?

Его мягкий голос обволакивал меня так, словно он стоял рядом.

– Как раз собираюсь. А ты?

– А я сижу на крыше и смотрю на звёзды. Думаю о том, как было бы здорово, если бы ты была рядом.

– Сидишь на крыше? Ты живёшь в частном доме?

– Нет. Мой друг работает охранником на строящейся многоэтажке. Он иногда пускает меня посидеть на высоте.

– Это опасно? – забеспокоилась я.

– Везде опасно. Умереть можно и подавившись едой, малышка. Знаешь, я почти никогда не ощущаю страха, но сегодня на пустыре я почувствовал, что боюсь за тебя.

– Ты не выглядел испуганным.

– И тем не менее я испугался. А когда прощался с тобой у подъезда, поймал себя на мысли, что не хочу расставаться и на минуту. Не знаю, как переживу два дня разлуки, – он хмыкнул, смягчая чересчур высокопарную фразу. А потом, помолчав, добавил: – Ты придёшь ко мне в гости через два дня?

– В гости? – Я заволновалась. – Даже не знаю… А твои родители?

– Я живу один.

В разговоре повисла пауза. Я понимала, что, если приду к нему в гости, вряд ли мы попьём чай, посмотрим кино и разойдёмся по домам.

– Прости, – сказал Герман. – Я идиот. Для тебя это выглядит так, словно я хочу тобой воспользоваться. Забудь о моём предложении. Давай встретимся в кафе. Или ещё где-то. Мне плевать. Я просто хочу увидеть тебя как можно скорее. Мне без тебя трудно дышать. Я пришёл на крышу из-за того, что здесь всегда чувствовал себя свободным. Словно вот-вот взлечу над городом. А сейчас всё не так. Я долго сидел и ждал это чувство, но оно накрыло меня только в тот момент, когда от тебя пришло сообщение. Это пугает.

Он засмеялся. А я вдруг почувствовала себя самой желанной девушкой на свете. Это было чертовски приятно. Могла ли я подумать, что когда-нибудь сумею покорить такого парня? Нет.

– Ладно, малышка, доброй ночи. Пойду домой, пожалуй, пока не отморозил себе нос.

– Доброй ночи, – я собиралась отключиться, а потом вдруг добавила: – Знаешь, Герман, ничего не обещаю, но есть крошечная вероятность, что через два дня после прогулки я всё-таки загляну к тебе на чай.

– Буду рад, – жарко сказал Герман и отключился.

Спалось мне очень тревожно. Я опять увидела во сне Аза. Только он выглядел просто ужасно. Он был синим от холода, на лице, волосах и ресницах застыл иней. Он протягивал мне руку и что-то пытался сказать дрожащими губами, но не мог. А потом он сдался. Рука бессильно обвисла. Кинув на меня последний взгляд, от которого болезненно сжалось сердце, он начал падать в какую-то серую муть. И исчез.

Я проснулась и резко подскочила на кровати. Из-за сна во мне поселилась тревога. Она росла и росла, распирая горло и перекрывая дыхание. На часах было два часа ночи. Я вскочила, подошла к окну и открыла его на всю ширину. Обжигающий морозный воздух ворвался в комнату, отрезвляя лучше, чем пощечина. Приступ паники прошёл так же быстро, как и наступил. В самом деле, чего это я? Подумаешь, дурной сон. Днём Герман отодвигал мысли об Азалламе, но ночью они возвращались ко мне в виде кошмаров. Чем упорнее мы пытаемся запихать что-то подальше в подсознание, тем упорнее оно рвётся обратно. Надо просто успокоиться и лечь спать. Завтра на работу. Главное, не доставать из шкафа шар. Ведь именно это мне больше всего на свете хочется сейчас сделать.

Я силой заставила себя лечь. Однако едва голова опустилась на подушку, как паника начала возвращаться. Да что же это?!

Меня хватило на десять минут. А потом я встала, включила свет и рванула к шкафу. Открыла дверь. Бесцеремонно отбрасывая вещи, выкопала шар. И застыла.

Домик почернел и покосился. Ёлки изогнулись в разные стороны. Снег затвердел и покрылся глубокими трещинами. Я застыла от ужаса и едва не выронила шар. А потом упала на ковёр (хотела сесть, но подломились ноги, и я шлёпнулась на попу), зажмурилась и пожелала оказаться в домике.

Холод. Это первое, что я почувствовала. Я поняла, что сижу на столе. Дверь почти отпала, и сюда просачивался свет из комнаты, но глазам понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к полумраку. Печки не было. Ничего не было. А посреди домика на полу лежало тело.

Я соскочила со стола и бросилась к Азу, даже не заметив, как холодом обожгло голые ступни. Бухнулась на колени. Он был твёрдый и очень холодный. И кажется, безнадёжно мёртвый. Я не знала, что делать, и принялась растирать ладонями тело, на котором почему-то не было ни клочка одежды. Конечно, это не помогло. Я поняла, что опоздала. Но ведь он же не человек, чёрт возьми! Он демон! Значит, есть крошечный шанс, что ещё не всё потеряно. Как бы там ни было, единственное, что могло помочь Азу, – это моё тепло. Всё тепло, которое я только могу ему дать. Ведомая идеей, я принялась лихорадочно раздеваться. Сняла пижаму и легла прямо на твёрдого ледяного Аза, постаравшись прижаться к нему как можно плотнее. Меня трясло от холода, но я упрямо заставляла себя лежать, надеясь, что вот-вот по телу поползут знакомые мурашки. Мурашки не ползли. Зато началась трясучка. Шар очень быстро высасывал из меня тепло. Кажется теперь, когда Аз перестал его подкармливать, он готов был перекусить и мной. Я поняла, что пора возвращаться, если не хочу замёрзнуть окончательно. Кажется, простуда мне и без того обеспечена. Но всё равно тянула до последнего. И хорошо! Ведь если бы я переместилась раньше, то наверняка пропустила бы тот момент, когда Аз шевельнул рукой. Еле-еле, но я почувствовала это!

– Ппп…ппппод-д-д-ожди, – проклацала зубами я и переместилась домой. Замёрзшее тело не слушалось, но теперь у меня была цель! И она вела меня вперёд. Я кое-как встала, накинула халат и отправилась в горячий душ. Мне хотелось постоять под горячими струями подольше, но я провела там ровно столько времени, чтобы вернуть подвижность мышцам. Следующим пунктом назначения была кухня. Я поставила чайник и достала из холодильника коньяк – заначку отчима. С удивлением обнаружила, что осталась треть бутылки. То ли мама с Арсением пили не только чай, то ли мама после отчима лечила себе нервы крепким алкоголем, не знаю. И не знаю, как объясню, что допила остатки. Впрочем, неважно.

Помнится, однажды мы с одним из моих приятелей были на даче. Его дядя – мужик весёлый и постоянно поддатый – увидел, что я мёрзну, и заставил меня выпить горячей воды с коньяком. Я согрелась моментально. И сейчас собиралась использовать эту же методику.

Это помогло. С каждым глотком мне становилось всё теплее, а под конец кинуло в жар. Отлично! Прихватив чайник, кружку и остатки коньяка с собой, я вернулась в комнату и переместилась обратно в шар. Там ничего не изменилось. Аз по-прежнему лежал не шевелясь. Я скинула халат и снова устроилась на нём. В этот раз всё произошло быстрее. Мурашки я почувствовала почти сразу. Поначалу тепло собиралось неохотно, и Азалл впитывал его маленькими порциями. Но потом дело пошло. Тело подо мной начало стремительно разогреваться. Потом я услышала резкий выдох и меня обхватили сильные руки. Это было кстати: я снова начала мёрзнуть. Однако Азалл тут же прохрипел:

– Хватит! – И буквально скинул меня с себя. Судя по всему, он вложил в это все свои силы, так как сам остался лежать с закрытыми глазами. Дыхание было тяжёлым.

Я поняла – он побоялся, что заберёт всё тепло. Но я сдаваться не собиралась. Зря, что ли, прихватила коньяк и чайник? Снова разогревшись, я опять полезла на мужика. Коньяк начал действовать, так как я при этом хихикала, ощущая себя озабоченной девушкой, которая желает выжать из обессиленного парня все соки. Хотя технически всё было наоборот.

Аз снова обхватил меня руками. Силы возвращались к нему быстро. Через минуту он сел, не выпуская меня из рук.

– Дай ещё глотну, – вяло потребовала я.

– Нет, хватит. Ты и так уже… – хрипло возразил он.

– Лучше молчи! Ещё немного тепла я тебе дать точно могу. Коньяка осталось ещё на порцию.

Он больше не стал спорить. Даже, наоборот, помог мне подняться. Последний сеанс передачи тепла мы провели вертикально. Просто стояли обнявшись. Голые, да. И я не чувствовала смущения. И желания тоже не чувствовала. Я чувствовала себя врачом, который возвращает пациента к жизни. А ещё была пьяненькой.

– Этого хватит для восстановления, – заверил Аз, как только мы закончили.

– Хорошо. А теперь я перемещусь домой и приведу себя в порядок. После этого вернусь и поговорим, – пробормотала я и переместилась в свою комнату, не дожидаясь ответа.