Глава 7

Тем временем одна бедная жертва обстоятельств сидела у себя в комнатке отеля «Метрополь» и держала возле заплывшего левого глаза внушительных размеров свиной окорок, с одной стороны аккуратно завёрнутый в салфетку. Та самая служанка, которая доблестью своей и изрядным рвением к работе заслужила лиловый аккуратно-круглый синяк, сидела на стуле и с упоением слушала истории местного «врача», соизволившего обработать её трудовые раны.

На самом деле, это был Джимми, медбрат по образованию, он быстро сообразил, что в городе Нанс люди болеют реже, чем приезжие туристы раздают чаевые сильным крепким мужчинам, готовым облегчить им ношу в буквальном смысле, поэтому чаще всего вместо бесцельного прозябания в медпункте он подрабатывал в самом элитном заведении на побережье Синего океана. А в случае чего, его всегда могли вызвать назад: пять минут, и он на прежнем рабочем месте, если, конечно, не занят особо важными гостями, как случилось совсем недавно в оскандалившемся третьем Гранд-люксе. И, к сожалению, ожидаемых щедрых чаевых так и не последовало.

Маникюрные ножницы тихонько щёлкали, когда Джимми аккуратно состригал неудачно обломанный ноготь молодой миниатюрной и крайне симпатичной горничной. К которой, к слову сказать, он давно уже питал нежные, трепетные чувства, однако боялся ей в этом признаться. И вот наконец, хоть и не положено радоваться несчастью, но удобный случай подвернулся как нельзя кстати. Он встретил ту самую бедняжку всю в слезах в коридоре цокольного этажа для прислуги. И сейчас, несколько минут спустя, они уже были наедине в её комнате, и сам этот факт обострял его чувства до невероятного состояния. Сделав над собой прямо-таки титаническое усилие, медбрат аккуратно докончил начатое и убрал ножницы в прикроватную тумбу.

— До крови не дошло, вот и хорошо.

— А ничего, что мы вот так здесь вдвоём? — смущённо проронила жертва обстоятельств, уже совершенно спокойная, если не считать небольшую нервозность, случившуюся по иной причине. — Ой, то есть! Я… не имела ничего такого, просто со стороны это могло бы выглядеть безнравственно...

— Мне казалось, я лишь оказываю первую помощь?

Без пяти минут влюблённый до беспамятства молодой человек вынужденно охладил свой пыл и скривил губы в приязненной улыбке, хотя каждый мускул его тела сейчас говорил о высшей степени напряжения. И губы совершенно не слушались, то и дело норовили ринуться в бой.

— Мне казалось, есть какие-то правила для служащих, — продолжала лепетать служанка, красная от смущения. — Я когда подписывала бумаги, особо не вчитывалась, а сейчас, к сожалению, не могу припомнить, что там было про уединение.

— Ничего противозаконного мы не делаем.

— Правда?

— Абсолютно. — Несмотря на сказанное, сам Джимми не был так в этом уверен. Потому что спокойствию его был нанесён совершенно непозволительный урон, стоило хоть разочек взглянуть на прелестное личико красавицы-горничной с ласковым игривым именем Симон. Фантазия его тотчас взбунтовалась, дорисовывая перед глазами возможное развитие событий в случае, если сидящая напротив девушка ответит ему взаимностью.

Прочистив горло, он неосознанно протянул руку и хотел убрать непослушную прядь, выбившуюся из тугого пучка каштановых блестящих волос, но вместо этого перехватил свиной окорок, освобождая возлюбленную.

— Тяжело, наверное.

— Благодарю.

Неловкая тишина возникла в следующий миг и затянулась на непозволительно долгий срок, и если бы не шорохи у окна цокольного этажа, то неизвестно, чем бы всё закончилось.

— Что там? — шепнула горничная.

— Тсс!

Сделав характерный знак пальцем, медбрат, будучи с окороком в руке, прокрался к выключателю, погасил свет и прошёл к продолговатому узкому окошку, слегка отодвинул шторку, совершенно не обращая никакого внимания на красные капли и воду, струящуюся у него по пальцам. Сейчас всё его внимание было сконцентрировано на происходящем снаружи.

А там были слышны приглушённые шаги, хруст и шелест.

— Кто-то ходит под окнами, — шёпотом ответил медбрат. — Но мне кажется, он не сюда намылился.

— Мужчина?

— Да, кажется, щуплый подросток или чахлый старик...

Горничная хотела было добавить к сказанному, мол, не каждому быть таким внушительным и мускулистым, как сам Джимми, но тактично промолчала, дабы не добавлять неловкости в разговор.

— Он что-то достал из кармана, — тайный очевидец тихонько комментировал происходящее, — светлую маленькую тряпку, две. Вот он нагнул ветку и повесил их. Отпустил. Хм. Что он творит, там же окно кабинета мистера Эттенгофа?

— Ой...

— Думаешь, он хочет кого-то подставить?

— Наверняка.

— Давай помолчим, чтобы нас не услышали.

Кивнув, служанка прикусила губу, чтобы ненароком не нарушить тишину.

Минута. Вторая...

— Ушёл.

Джимми обернулся к Симон, возвращаясь в этот мир мысленно. До тех пор он напрягал зрение, пытаясь запомнить каждое движение злоумышленника, каждый шорох, звучащий на улице, чтобы впоследствии рассказать об этом начальству в надежде заслужить его одобрение, которое могло бы быть отражено в денежном эквиваленте.

Иными словами, носильщик хотел неплохо заработать, вот только слова горничной сломали все его планы в тот же миг.

— Давай только не будем никому об этом рассказывать?

— Почему?

— Как ты себе это представляешь? — спросила Симон, смущённо опуская глаза на колени. — Ты сейчас у меня в комнате. Моя честь сильно пострадает, если мы не сможем оправдаться.

Поняв, к чему она клонит, Джимми был вынужден также признать тот факт, что жажда наживы чуть было не затмила ему разум, и он в самом деле был готов поставить на кон любовь и будущие отношения против злосчастных бумажек, которых, как назло, всегда не хватало для того, чтобы жить так же красиво, как те счастливчики-туристы, клиенты мистера Харви Эттенгофа.

— Как скажешь.

Медбрат нехотя сдался и покрепче перехватил свиной окорок, который неплохо было бы вернуть на место, пока его не хватились кладовщики.

— Пожалуй, я пойду, — он кивнул на дверь, предусмотрительно закрытую.

— Д-да.

Немного помолчав, Симона добавила к сказанному:

— И спасибо тебе большое.

— Нет проблем.

Внутренне скривившись, медбрат вышел, злясь на себя за последнюю сказанную глупость. Завтра. Завтра он найдёт способ исправить ситуацию, или, быть может, судьба будет к нему более благосклонна и представит ему новый шанс остаться с одной красивой горничной наедине. Обязательно. Он обязательно найдёт способ переговорить с ней при других обстоятельствах. Непременно.

Уверив себя окончательно, Джимми свернул за угол и поспешил перейти в другую часть здания, отведённую под мужские спальни. Будь он в этот самый миг более наблюдательным и осторожным, то заметил бы приоткрытую дверь в спальню одного из кладовщиков, исподтишка наблюдающего за своими коллегами. Как показала многолетняя практика — не зря.