Глава 16. "Вдвоём"

Мы сидели на скамейке неподалёку от водопада. Сюда от замка вела одна из извилистых мощёных дорожек, которых оказалось тут великое множество. Остров был продолговатым и большим, и я вряд ли обошла бы его, потому что в нескольких местах береговой край прерывался нагромождениями камней и отвесными скалами у самой воды.

В свете дня замок вдалеке утопал в зелени — видна была лишь его верхушка с рядом острых башенок. Отсюда, с площадки его и вовсе не было видно из-за высоких, шелестящих на ветру крон. То тут, то там слышались странные, непривычные птичьи крики и посвисты, шуршало что-то в траве и ночью, конечно, мне не было бы здесь спокойно. К этому обилию сокрытой в зелени и неизвестной мне животной жизни нужно было привыкнуть. Временами я видела над цветами в траве крупных и ярких порхающих бабочек, а солнце пекло так, что тень в которой располагались лавочки к моменту прихода на площадку, казалось спасением от жары.

Лавочек на площадке было пять — и все они располагались в небольших нишах, так, чтобы люди смогли укрыться в тени от знойного фиджийского солнца. Воздух был тёплым и каким-то тягучим и каждое дуновение ветра воспринималось, как освежающее нежное удовольствие. К этому климату нужно было привыкнуть.

Кроме нас на площадке, в центре которой на клумбах росли диковинные яркие цветы, было ещё шестеро человек. Вообще все люди, которых я видела утром и теперь, днём, гуляли парами — мужчина с женщиной и о чём-то тихо беседовали между собой. Я видела улыбки, восторг в глазах, когда гости осматривались в этих полудиких садах за замком и изредка до меня доносились обрывки их разговоров.

Романа все они явно воспринимали, как одного из приглашённых на Бал гостей и он, судя по расслабленному поведению, был этим вполне доволен. Его волосы, воздушная голубая рубашка из лёгкой ткани с коротким рукавом и белые свободные штаны трепетали на ветру, когда мы гуляли между редкими пальмами по витиеватым дорожкам, выходили к берегу и смотрели сверху, с высоты холма на спокойный голубой океан.

Нагулявшись, мы пришли сюда, к плодовым деревьям, цветам и небольшому водопаду, который был оснащён двумя параллельными покачивающимися подвесными бревенчатыми дорожками. Они позволяли смотреть на водопад вблизи и на узенькую речку внизу, журчащую среди камней узкого скалистого прохода, заросшего по краям травой и кустами. Было приятно стоять там в прохладе мелких капель воды и мочить ладони в воде этого водопада, до которого, благодаря ближней подвесной дорожке, перекинутой через глубокий ров, можно было дотянуться кончиками пальцев.

Те, кто долго стояли там, намокали из-за наполненного крохотными каплями воздуха, а потом шли гулять дальше, пили из фонтанчиков чистую родниковую воду и терялись в глубинах зелёного острова, уходя по дорожкам под кроны высоких деревьев. А кто-то, как и мы, садился на лавочки, чтобы дать ногам отдохнуть и пообщаться в уединении затенённых кронами ниш.

Иногда можно было увидеть молодых людей и девушек в синих футболках и белых штанах и юбках, которые носили на сверкающих в солнечном свете серебристых подносах прохладительные напитки, мытые фрукты и маленькие воздушные пирожные в миниатюрных корзиночках, скрытые под металлическими купольными крышками.

Я, одетая в футболку и шорты, сидела, вытянув белые ноги, подставив их солнечному свету, пробивающемуся среди ветвей, чтобы они хоть немножко загорели и Роман, глядя на это, спросил меня:

— Хочешь на пляж?

Я улыбнулась и закивала.

— Чуть попозже, ладно? — ответил улыбкой Роман. — Зной более-менее спадёт и солнце будет греть помягче. А то обгоришь.

— Хорошо, — ответила я.

Мы немного помолчали, разглядывая из своей ниши прогуливающихся гостей и я спросила:

— Ты давно купил этот остров?

— Семь лет назад.

— И всегда жил тут один?

— Ну, во-первых, я не один. Тут всегда есть необходимый минимум персонала и охрана. А, во-вторых, первые года три я здесь редко бывал. В основном жил на вилле в Италии, иногда тусовался в своём доме в Индонезии и периодически останавливался на неделю-две в Москве. На тот момент, когда я принял решение переехать сюда, у меня в России было одиннадцать домов и квартир.

— Ни фига себе…

— Но, ты знаешь, я нигде до этого острова не чувствовал себя дома. Мне, видимо, нужно было как-то отделиться от окружающих людей, которые не имеют ко мне отношения.

— Зачем тебе столько денег? — удивилась я.

— Они просто сопутствуют профессиональному успеху. Игра — не единственный мой проект. У меня было много бизнесов. И потом, деньги — это возможности.

— А почему "было"?

— Потому что я все продал.

— Занимаешься только Игрой?

— Ну, слушай, это огромный проект, он требует сосредоточенности. Правда последние года два я по максимуму делегирую всё, что только можно. Кроме самых ответственных вопросов.

— И много на тебя сотрудников работает?

— Много. Больше тысячи человек только штатно.

— А как ты теперь справляешься без Люси?

— Ну, как видишь, вполне справляюсь. Можно мы не будем о ней говорить? Мне достаточно того, что она здесь, среди гостей.

— Хорошо, — кивнув, сказала я. — Извини. Только, если не сложно, ответь мне на один вопрос.

— На какой?

— Почему ты теперь так относишься к ней? Из-за Евгена?

— Я не выношу предательства, Юль. Для меня предательство, практически любое — это крах отношений. И деловых и личных. Просто Люси делала реально очень много и заменить её было очень сложно. Глупость с моей стороны, которую я тем не менее исправил. Теперь её обязанности выполняют три человека. И со всеми у меня исключительно деловой и чаще всего очень дистанционный контакт.

— Тогда почему ты до сих пор общаешься с Евгеном?

— Я с ним не общаюсь, — покачал головой Роман. — С чего ты взяла?

— Ну… Ты же включил мне запись…

— Он передал её мне через моего сотрудника, поскольку созвониться или списаться со мной не может.

— А зачем он это сделал?

— Ну, как я понимаю, хотел очернить тебя в моих глазах и одновременно с тем заслужить моё доверие. Но это невозможно. Послушай, Юль, ни Люси, ни Евгения в моей жизни больше нет и не будет. То, что Люси сюда приехала — просто отстранённая дань уважения за то многое, что она сделала для проекта. Но право участвовать в Игре она больше не получит. А что касается Евгения — он теперь вообще отстранён, в том числе, как участник. Выбыл, так сказать.

— Из-за записи?

— Да. Из-за неё. Не учится он на своих ошибках.

— Погоди, у меня не сходится.

— Что не сходится?

— И Евген и Люси тебя предали, но Евгена ты ещё долго терпел рядом, хотя он не работал на тебя, как Люси. Почему?

Роман вздохнул.

— Я же тебе говорил. Он был одним из лучших тестеров. Реально одним из лучших. И потом, он — мой брат.

— Че-го? — распахнув глаза, ошарашенно спросила я.

— Двоюродный. Наши матери — сёстры.

— А почему ты… Почему ты этого раньше мне не говорил?

— Ну, я тебе много чего не говорил. Время, так сказать, не пришло. Да ты и слушать потом ничего не хотела.

— А Люси знает об этом?

— Ну, конечно.

— Но и она мне ничего не говорила.

— Это неудивительно. Она тоже очень дозирует информацию, которую доносит до других ушей. Евгений просто очень постарался для того, чтобы я прекратил с ним личное общение. Но эта запись — реально последняя капля. Он ею сам себе нагадил. Я же понимаю, что она начинается вовсе не с начала вашего разговора. Хватит с меня. Пусть добывает деньги в монакских казино, если по другому не хочет. В Игре его больше не будет.

— А чего ты мне ещё не говорил? — поинтересовалась я. — Есть ещё какие-то подводные камни?

— Ты о чём? Я тебе выложил тогда очень много из моей биографии. Обычно я так не делаю. Просто очень хотел быть с тобой.

— А сейчас? — робко спросила я.

— И сейчас. На протяжении этого года у меня не было ни одной женщины. Вообще. Жил в этом плане, как монах. Среди компьютеров, гаджетов и старых книг. С некоторых пор, да довольно давно уже, я не люблю распыляться. И я себя не очень хорошо чувствую морально после секса ради секса. Чувство, что наелся какого-то дерьма и его теперь надо переваривать. У меня по молодости было так много женщин, что когда я ничего к женщине не испытываю, кроме как отдаю должное её красоте и сексуальности, то разочаровываюсь после секса сам в себе, потому что знаю наперёд, что удовольствие будет кратким, а тяжёлое послевкусие долгим и при этом наступаю на те же грабли. Знаешь, когда хочется, чтобы женщина поскорее ушла и забыть о ней вообще и не думать даже. Будто не было её. — он несколько секунд помолчал. — Без доверия и близости сексуальные отношения мне не нужны. Просто не нужны. Продажную любовь я и так постоянно вижу на экранах мониторов.

Я посмотрела на свои ноги.

— А во мне ты уверен?

— Сложно сказать. Насколько это возможно — да. По крайней мере, я уверен в том, что ты не изменишь мне. Этого уже достаточно для того, чтобы я сейчас сидел на этой лавочке вместе с тобой. Но я не уверен в том, что нужен тебе.

— А я в том, что нужна тебе, — тихо призналась я.

— Я понимаю. Ты, наверное, полагала, что я найду тебя в москве и буду добиваться твоего расположения. И благодаря этому поняла бы, что нужна мне.

— Да, наверное так…

— Я не навязываюсь, Юля. Никому. И против одностороннего притяжения. Ты ушла на эмоциях, я это понимал. Но за ними было кое-что большее. Это очень чувствовалось. Твоя уверенность в том, что ты не сможешь меня простить в достаточной степени, чтобы захотеть быть со мной вместе. А когда я не смог до тебя дозвониться, потому что ты внесла мой телефонный номер в чёрный список, я понял, что не ошибся.

— Я потом убрала его оттуда… Когда удаляла контакты… Чтобы не поддаться порыву и не позвонить…

— Ну, этого я уже не знал. Впрочем, справедливости ради, стоит отметить, что я приезжал в Москву, чтобы посмотреть на тебя. Знал, где ты работаешь и иногда смотрел на то, как ты выходила из магазина и шла по улице. Из машины.

— Ты серьёзно?!

— Вполне.

— И ни разу не подошёл ко мне…

— А зачем? Ты бы восприняла это так, будто я бегаю за тобой. Ничего бы не получилось. Нужно было, чтобы прошло время и ты сама при желании могла бы пойти навстречу. Я этого ждал. И очень хотел. Правда, я опасался того, что ты станешь встречаться с каким-нибудь мужчиной и забудешь обо мне.

— Тебя сложно забыть, Ром. Правда.

— А вот когда ты снова связалась с Люси, я напрягся. Подумал, что она опять проворачивает какую-то афёру. Поэтому твой прилёт меня несколько напряг. Вариантов было множество — от Люси можно что угодно ждать. Вплоть до мести отчаявшейся женщины. Хотя ей стоит оглянуться вокруг и она увидит множество прекрасно подходящих ей мужчин. Просто зациклена на том, чтобы всё исправить, но считает это любовью. Ей вообще, по-моему, по-настоящему хорошо только одной. И я, вот честно, подустал от её попыток вернуть наши отношения, особенно посредством использования других людей. То она охранника подговорит, воспользовавшись доверием, которое я сам на неё распространил, и встречает меня здесь на острове, то Евгена просит соврать мне, чтобы я сам в Москву приехал, дескать ей срочно нужна помощь, да она связаться со мной не может, то тебя использует, как магнит, чтобы ты стала уговаривать меня с ней пообщаться. Она никак успокоиться не может, всё доказывает мне что-то. А мне не надо ничего доказывать. Мы, как деловые партнёры, работать могли бы долго, но личными отношениями испортили всё. Досконально. Ладно, хватит о ней. И вообще — молоть воду в ступе. Давай жить настоящим и будущим, а не прошлым. Пойдём на пляж?

— Пойдём, — кивнув, сказала я.

Мы встали со скамейки, взяли с подноса подошедшего к нам официанта по сочному нектарину и направились по мощёной дорожке мимо водопада к дальним пальмам, за которыми, как сказал Роман, располагался небольшой, но очень уютный пляж для гостей.

Пляж и вправду был классным. Пара десятков маленьких серых домиков-хижин в воде на залитом солнцем мелководье сразу привлекали внимание. Роман спросил, хочу ли я пообедать в одном из этих надводных бунгало, выпить вина или сока, послушать музыку и полюбоваться оттуда на рыбок и вообще — видом на небесно-голубую лагуну. Я с радостью согласилась.

Между росшими прямо посреди светлого песочного пляжа пальмами были натянуты гамаки и на некоторых из них нежились гости обоих полов в купальниках и плавках. Кто-то с книжкой, кто-то в наушниках и с телефоном в руках, а кто-то и вовсе сладко похрапывал, пользуясь тем, что в тени крупных, покачивающихся на ветру листьев было не так жарко, как на солнце.

Держась за руки, мы пересекли пляж и прошли по мосткам, отороченным невысокими бортиками, к самому дальнему бунгало, находившемуся метрах в ста от пляжа и зашли внутрь. Нас с улыбкой встретил официант-абориген, прекрасно говорящий по-русски, и спросил, хотим ли мы отведать лучшие блюда полинезийской кухни. Роман вопросительно взглянул на меня, улыбнулся, когда я кивнула и вскоре нам, расположившимся на шезлонгах, принесли меню. Тихо играла приятная спокойная, умиротворяющая музыка — такую обычно используют на групповых занятиях йогой. Названия блюд в меню были на русском языке, но я порядком растерялась, потому что совершенно не ориентировалась в местной кухне и Роман вызвался мне помочь.

— Основа фиджийской кухни, — принялся терпеливо и интересно объяснять он мне, — четыре базовых компонента: морепродукты, корнеплоды, кокосы и овощи. Причём, здешние корнеплоды и овощи — это экзотика для человека, привыкшего к русской кухне. Маниока, таро, колоказии, ямса — это корнеплоды. Гибискус и амарант — овощи.

Увидев выражение моего лица, он рассмеялся.

— Ты попробуешь когда, пальчики оближешь, — сказал он. — Всё очень вкусно, только имей в виду, что фиджийская кухня отличается ещё и обилием специй. Блюда пряные и ароматные.

— А порекомендуй мне что-нибудь, что любишь сам, — попросила я.

— Хорошо, — кивнув, ответил он.

— Только не мясное, ладно? — добавила я. — Хочется сохранить чувство лёгкости.

— Хорошо, — улыбнулся он. — Мясо тут, кстати, в основном — козлятина и баранина. А как насчёт рыбы?

— Чуть-чуть если только, — сказала я.

— Понял тебя. Смотри, — повернув ко мне своё меню, он стал показывать на фотографии блюд со странными названиями, — Обязательно попробуй "каконду". Это маринованная в соке лайма рыбка, которую затем потушили в кокосовом молоке. Годится?

— Да, можно, — с улыбкой сказала я.

— Затем возьми вот такой овощной салатик, или салатик "роуроу" с лаймовым соком или лучше даже вот "кассаву" — очень вкусная штука.

— А что это?

— Это пюрешка из бананов и тапиоки с соком кокоса. Она сладкая, но не приторная. Тебе понравится, думаю.

— Хорошо, — кивнула я.

— Попробуй ещё вот эти блинчики с кокосовым соусом — "масала-доса".

— А это что? — показала я на фотографию блюда в своём меню, повёрнутом к Роману.

— Ну… — чуть смутился он. — Это ты вряд ли захочешь.

— А что это? — заинтересовалась я и видя, что он не торопится отвечать, попросила: — Ну, скажи!

— Это — "балоло". Для любителей совсем уж экзотики. Которые перепробовали тут уже много чего.

— А что это за "балоло" такое?

— Жареные морские черви, — ухмыльнулся Роман.

— О-о, нет, я пас, — со смехом отпрянув, тут же сказала я. — Лучше уж блинчики!

Мы ещё прошлись по меню, но в целом я уже определилась.

— А это что за "кАва"? — спросила я, показав на одну из фоток в разделе напитки. — Какао? Что-то не очень похоже… Беловатый и мутный. Или это с молоком?

— Нет, — покачал головой Роман. — И не кАва, а кавА. Это… как бы тебе объяснить… Кава — это такой напиток из сушёного "хмельного" перца — янгона. Точнее, из его кореньев. Что-то типа местной дури. Эффект оказывает такой своеобразный, близкий к опьянению. Очень расслабляет и даже может вогнать в сон. Привыкания не вызывает, но во-первых, эффект длительный — часов до восьми может "вставлять", во-вторых, глаза становятся очень чувствительны к свету, а сейчас видишь, какое яркое солнце? В общем, тебе это точно не надо. В России кава вообще запрещена к употреблению даже в качестве БАДов из-за токсичности и доказанного вреда для печени. И не только в России. Так что это пусть местные развлекаются и те гости, которые возмущаются, если оно у нас в меню отсутствует.

— А почему они возмущаются? — удивилась я. — Он же вредный, напиток этот.

— Вредный, да. Но аборигенами употребляется практически на всех их праздниках. Просто фиджийцы его очень любят, он большое обрядовое значение имеет в их культуре, здесь он разрешён, вот мы и включаем его в меню. На Фиджи этих кавашопов полным-полно. Но я тебе не рекомендую это пробовать. Кава всё-таки действительно — штука не полезная.

— А ты сам пробовал? — спросила я.

— Да, пару раз, — сказал он и тут же добавил: — Давай лучше вина выпьем. У нас тут восхитительные вина.

— Давай, — согласилась я.

И местные блюда и вино — мы выпили совсем немножко, чтобы не развезло на жаре — действительно оказались очень вкусными. Поев, мы повалялись на шезлонгах, наслаждалаясь океанским воздухом и приятной музыкой, затем вышли смотреть на разноцветных рыбок, во множестве плавающих в голубой, играющей солнечными бликами прозрачной воде и некоторых я даже узнала, благодаря дайвингу годичной давности.

Было классно. Я расслабилась безо всякой кавы так, как не расслаблялась, наверное даже когда принимала ванну. Душевно расслабилась, психологически. Мне было очень хорошо и очень интересно с Романом и чувствовалось, что это взаимно.

Незаметно наступил вечер. Под мягкий шум океана мы гуляли вдоль берега, смеялись, брызгались водой и даже пару раз побегали друг за другом, играя в салочки. Роман будто ожил, вышел из своего хмурого состояния, в котором пребывал на яхте и даже немного ночью на пляже, стал каким-то очень тёплым в общении и очень нежным со мной. Он обнимал меня во время прогулки, целовал мои волосы, шею, изредка шептал всякие нежности, вызывая тёплым дыханием в ухо мурашки от удовольствия, а потом мы ушли на другой край острова, целовались там, стоя на мягком песке в прохладном гроте рядом с дикой лагуной, сокрытой от посторонних глаз скалами и обилием деревьев, плавали и просто валялись на воде, покачиваясь на нежных волнах.

А когда солнце подошло к горизонту и небо стало в этом месте оранжево-розовым, мы прошлись по пляжу, вернулись в замок и занялись любовью в спальне, в которой я остановилась. Мы валялись на свежих, накрахмаленных и ароматных простынях, болтали на самые разные темы — о книгах и фильмах, о погоде и архипелагах, о предстоящем Бале и местной природе, о дайвинге и плавании на яхтах. А потом снова занялись любовью и некоторое время после просто молча лежали рядом, прижавшись друг к другу.