Глава 17. "Инцидент на балу"

За три часа до начала бала Роману пришлось покинуть меня. Нужно было проконтролировать организацию этого мероприятия.

— Я не всё могу делегировать, Юль, — грустно сказал он. — А уходить от тебя очень не хочу…

— Не переживай, пожалуйста, — ответила я. — Мне всё равно нужно принять душ, накраситься, переодеться, в общем подготовиться, чтобы чувствовать себя комфортно.

— Тогда увидимся на балу, — улыбнулся он.

— А ничего что… — я осеклась.

— Что?

— Что я без кавалера… — опустив взгляд, пробормотала я.

— Ты не без кавалера, — он обнял меня. — Я же с тобой.

И это был лучший ответ. Услышав это, я прижалась к груди Романа и услышала, как тихонько колотится его сердце. Секунд десять я стояла так, в объятиях любимого мужчины и наслаждалась его теплом и приятным запахом, смешанным с ароматом уже хорошо знакомого мне парфюма.

Когда Роман ушёл, я позволила себе принять ванну с ароматическими маслами жожоба и миндаля и выпить немного красного вина, чтобы хоть расслабиться перед предстоящим балом. Совсем чуть-чуть, чтобы ни в коем случае не опьянеть. Допив вино, я с лёгким плеском вытянула над водой ногу и провела по ней ладонью — кожа была нежной, будто бархат. Встав и тщательно вымыв под душем волосы, я надела белый вафельный халатик и прошла в комнату. Каждой гостье, как сообщили нам перед отплытием организаторы мероприятия, предоставлялась перед балом бесплатная услуга — вызов стилиста и визажиста в номер. Профессиональные укладка и макияж. Табличка с короткими внутренними телефонными номерами над тумбочкой сообщала о том же. Взяв телефонную трубку со стойки, напоминающую тонкий мобильный телефон, я набрала нужный номер и заказала услугу в номер. Какой-то парень с приятным голосом сообщил мне, что спустя минут пять ко мне поднимутся в номер две девушки, стилист и визажист.

И действительно, вскоре ко мне в дверь моего номера постучали и, взглянув в дверной глазок, я увидела двух симпатичных молодых азиаток в бежевых платьях с бретельками.

Девушки оказались очень проворными. Они мало разговаривали и всё делали быстро и профессионально. Мне чуть завили волосы и сделали элегантную высокую причёску с локонами, спускающимися на шею и плечи. Даже ещё не накрашенная я осталась очень довольной. Услышав, что мне всё очень понравилось, девушка-стилист, улыбнувшись и пожелав мне приятного бала, ушла, и к работе приступила девушка-визажист. Она воспользовалась элитной минеральной косметикой, подчеркнула овал лица хайлайтером, серыми тенями выделила глаза и нанесла на губы нежный розовый блеск, который сделал их полнее и чувственнее. После того, как она закончила, я пришла в восторг — макияж был просто потрясающим! Я ушла в ванную, надела новое тёмно-синее кружевное бельё и вышла обратно в комнату. Девушка помогла мне облачиться в моё тёмно-синее платье-рыбку, попрощалась со мной, тоже пожелав приятного бала, и ушла.

Спустя минут двадцать я уже дополнившая образ украшениями, и готовая к спуску на лифте со своего двадцатого этажа, тихонько крутилась перед зеркалом, чтобы удостовериться, что в порядке каждая деталь, каждая мелочь и я действительно выгляжу очень хорошо. Это чувство при моём волнении мне было просто необходимо. Как минимум, я заморачивалась над тем, что на краткой вступительной части буду, в отличие от других женщин, стоять одна, без партнёра. Роман произносил на ней речь, а значит будет в это время на сцене, рядом с оркестром.

Элегантное тёмно-синее платье "рыбка" прекрасно облегало мою фигуру, выделяя грудь и подчёркивая тонкость талии, округлость бёдер и попы, которую я за год усердно наприседала в спортивном зале. При движениях были заметны небольшие складки в районе талии, но всё было в пределах нормы, ничего неопрятного или некрасивого. Пышность кружевной юбки была точно такой же, как тогда, когда я примеряла это платье впервые. Длинные золотые серьги с синими танзанитами сверкали в свете ламп при каждом повороте головы и я чувствовала при этом лёгкий и безумно приятный аромат от "Герлен", свежий, цветочно-ягодный с нежным запахом ириса финальной ноткой. Кулон идеально лежал в ложбинке между грудей, а слегка завитые, волнистые и блестящие локоны, дивными струйками спадали с пышного и объёмного пучка, сзади на шею. Некоторые доставали даже до открытых плечей. Пожалуй, я никогда раньше не чувствовала себя столь красивой. Я реально была очень довольна тем, как выглядела.

Держа ровной открытую спину, я захватила крохотную тёмно-синюю сумочку и покинула номер. Спустя несколько минут вышла на первом этаже в зал, где уже вовсю собирались гости. Элегантные, красивые, ухоженные, стильные мужчины и женщины стояли преимущественно парами, некоторые пили вина и шампанское из хрустальных бокалов, которые предлагались официантами, некоторые просто мило общались. Повсюду сверкали улыбки, слышались тихая речь и негромкий смех. Настроение у гостей было явно праздничным и оно вскоре передалось и мне, однако волноваться я стала, пожалуй, сильнее. Мне казалось, что на меня обращают слишком много внимания, мысленно задаваясь вопросом, почему я стою одна.

Взглядом я поискала Люси, но нигде её не увидела. Впрочем, в зале на данный момент не собралось ещё и половины гостей, а до начала бала оставалось ещё более двадцати минут.

По красной ковровой дорожке гости Острова прошли в огромный зал, сверкающий огнями и бликами, яркий и красивый настолько, что от великолепия кружилась голова. Горели свечи в многочисленных канделябрах, музыка тихим фоном создавала настроение какой-то утончённой таинственности, а сцена, на которой расположился многочисленный оркестр, готовый к началу бала, потрясала воображение своими размахами. Она была огромна — метров пятьдесят в ширину, и оркестрантов на ней было не менее сотни. Причём располагались они с двух сторон, а по центру темнела овальная ниша, в которой и должен был появится главный организатор Бала.

Когда все вошли и высокие резные двери закрылись за последней парой, музыка стихла и наступила тишина. Послышался чей-то приглушённый кашель, ещё один, а затем поскрипывание каблуков о гладкий, тёмно-коричневый паркет. Спустя несколько секунд напряжённого ожидания ниша осветилась по краям ярким тёмно-синим цветом и оркестр тихо-тихо заиграл чудесную, нежную музыку.

Из ниши выступил человек в тёмно-синем одеянии, напоминающем монашескую рясу с большим, спускающимся до самого рта капюшоном. Человек откинул капюшон и все увидели венецианскую маску, скрывающее его лицо. Она была чёрной и изображала равнодушную мимику. В прорезях для глаз сверкали зрачки.

— Приветствую вас, — раздался голос моего любимого мужчины, — дамы и господа!

Речь, которую произносил Роман была посвящена тому, что он очень рад присутствию на острове самых лучших представителей Игры, что он надеется, что гости Острова получат огромное удовольствие от пребывания на нём, насладятся общением друг с другом и Балом, на котором двенадцать раз в год присутствуют избранные игроки — удачливые представители финансовой элиты и одновременно с тем члены Клуба. Затем он объявил о начале Бала и вновь ушёл в свою нишу, где будто бы растворился в темноте.

Мужчины и женщины разошлись к противопоположным стенам огромного, напоминающего размерами каток, зала, освободив середину. А затем кавалеры, вереницей подойдя к дамам, пригласила их на танец.

Множество мужских рук подхватили множество женских, множество мужских губ одновременно прикоснулась к женским пальцам, множество мужских поклонов и женских реверансов стали началом танцевальной части и оркестр взревел музыкой.

Пары запорхали, закружились в вальсе, сверкая улыбками и украшениями.

Я, одна из немногих, по-прежнему стояла у стены, как вдруг Роман подошёл ко мне без балахона и маски, протянул руку и поцеловав мои пальцы, пригласил танцевать.

— Ты сумасшедше красива! — услышала я его голос и увидев улыбку, расцвела от прилива потрясающих, радостных эмоций.

Он мастерски вёл меня во время танца, чувствовал мои движения, расслаблял меня подбадривающими и хвалебными репликами и вскоре я настолько утонула в танце, настолько в нём растворилась, что едва не задохнулась от восторга и чувства свободы, которую он во мне пробудил.

Это было самое настоящее наслаждение. Я танцевала под прекрасную музыку, среди кружащихся пар и слушала слова любимого мужчины о том, что я — его счастье. И его взгляд в этот момент и эти его слова делали счастливой меня. Танцы сменяли друг друга, но партнёры в парах оставались неизменными — здейсь действительно у каждого была свлоя пара. Платья и фраки, двубортные пиджаки и юбки в пол, драгоценности женщин, наручные часы на руках мужчин, запонки на их сорочках — всё превратилось в единый нескончаемый вихрь. Я смеялась от радости, прижималась к Роману, чувствовала на шее его нежные поцелуи, слышала признания на ухо в том, как сильно он тосковал по мне и как яростно боролся с самим собой, дабы не стать тем, кто вызвал бы у меня отторжение своей навязчивостью. И я совершенно искренне отвечала ему, что он ошибался, потому что весь этот год я только и делала, что ждала его и надеялась на то, что он напомнит о себе, даст мне понять, что я ему нужна. "Ты мне нужна", — услышала я. — "Ты мне очень нужна".

Я неустанно танцевала с ним даже тогда, когда некоторые пары уходили к стенам, чтобы выпить шампанского, которое щедро разливали официанты. Мне не нужно было больше алкоголя, я была опьянена охватившей меня любовью, которая так быстро и так ярко вспыхнула во мне за эти дни.

Затем объявили антракт и мы с Романом вместе со многими другими гостями вышли на свежий воздух, чтобы прогуляться под луной с бокалами вина и насладиться общением в тишине среди посеребрянных пальм.

— Ты ведь не уедешь от меня, когда это всё закончится, верно? — спросил меня он.

Я шла, держа его под руку.

— А ты хочешь, чтобы я осталась с тобой? — тихо спросила я.

— Да, — ответил он. — Очень.

— Тогда я останусь, — сказала я. — Но мне нужно будет слетать в Москву.

— Я понимаю, — кивнув, ответил Роман и поцеловал мою руку. — Прости меня.

— За что? — не поняла я.

— За то, что я позволил тебе оставаться одной целый год.

— Ты просто услышал меня, — возразила я. — Ничего бы не получилось, если бы ты приехал тогда. Я бы отказала тебе. Мне нужно было время, чтобы понять, что ты действительно нужен мне. Время без проверок. Я только хочу быть уверена в том, что ты хотя бы попытаешься мне доверять. Знаю, что тебе это сложно и понимаю, почему, но всё же хотя бы постарайся… Иначе у нас ничего не получится.

— Я очень постараюсь, Юль, — ответил Роман. — Правда. Только ты меня, пожалуйста, тоже не подведи.

Тут я увидела промелькнувшую среди деревьев женскую фигуру, показавшуюся мне отчанно знакомой, а секундой позже я подумала о том, что это была Люси.

— Ты видел? — спросила я.

— Что? — не понял Роман и посмотрел в ту сторону, куда смотрела я.

Там никого не было. Лишь тёплый ветер шевелил листья в освещённых лунным светом кронах, да чернела темень между местами блестящими стволами.

— Нет, ничего, — пробормотала я. — Показалось, похоже…

После лёгкого ночного ужина под открытым небом, Роман вновь оставил меня, и я вместе с остальными гостями, шедшими преимущественно парами, вновь прошла в зал для танцев.

И снова засветился ярко-синим ободком овал на сцене и из ниши появился Роман в балахоне и маске.

Он начал свою речь перед второй частью со слов, что каждому гостю Острова будет выдан утром купон на триста тысяч рублей в качестве комплимента и зал взорвался овациями. А затем…

… я увидела Люси.

Она стояла недалеко от сцены, метрах в двадцати, прижимаясь плечом к стене. Е бледное лицо с ярко-розовыми губами искажала гримаса боли — и я ужаснулась, потому что никогда раньше не видела её такой. Но ещё более я ужаснулась, когда увидела, что в её вспорхнувшей вверх руке блеснул маленький дамский револьвер.

Я тут же в панике взглянула на Романа, затем вновь на Люси. Люди около неё отпрянули в сторону, послышались испуганные взгласы, а Люси приставила револьвер к шее и холодно, страшно улыбнулась.

Роман замер, подняв руку в останавливающем жесте. Люси всё с той же улыбкой покачала головой и наставила револьвер на него. Она стояла уже одна, не скрытая другими гостями — как и прежде — красивая и решительная, но теперь — холодная и страшная.

От меня до неё было не менее тридцати метров — я стояла с другой стороны зала, тоже неподалёку от сцены. Я увидела, как несколько мужчин в чёрных костюмах метнулись к ней, вынимая на ходу пистолеты, услышала громкий и отчаянный крик Романа "Не стрелять!", а затем тишину прорезал громкий выстрел-хлопок и Роман взрогнул. Затем ещё один, а после один из секьюрити сбил Люси корпусом, повалив на пол.

Послышались женские визги, мужские выкрики, и некогда элегантные пары превратились в паникующую толпу, стремящуюся к выходам. В этом гомоне, сквозь сутолоку и суету, я пробиралась к сцене, на которую выбегали охранники в чёрных костюмах, туда где лежал мой любимый мужчина, и что-то кричала, заливаясь слезами. Меня отталкивали, пихали бежавшие от сцены люди, а затем передо мной вырос один из бритоголовых охранников и безапеляционным тоном приказал покинуть помещение. Я попыталась его обогнуть, но он взял меня за плечи, развернул и грубо схватив за руку, принялся выводить из зала. Я упиралась, орала и билась в истерике, но ему было всё равно — моих отчаянных сопротивлений он будто бы даже не замечал.