Глава 26

Богдан

Ее нежный взгляд, ее тихие стоны, пока я ее целую, проникают в меня, растворяя мрак в моем сердце. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем я все-таки заставляю себя оторваться от ее губ и выйти из машины, чтобы проводить ее в офис.

Несмотря на ее возражения, я проделываю весь путь вплоть до ее рабочего места вместе с ней. И только когда она усаживается в свое кресло и, деловито разложив документы на столе, выжидающе приподнимает бровь, глядя на меня, только тогда я разворачиваюсь и ухожу.

Это первый раз, когда мы расстаемся, начиная с пятницы вечера, когда я проснулся в ее кровати и увидел ее стоящую надо мной в слезах. Все выходные мы провели вместе. И это были самые лучшие дни за последние два года. Черт. Да за последнее десятилетие!

Чили прав. Мы не выбираем, когда и в кого влюбиться. Сам не заметил, как Афина стала центром моей вселенной. И с каждым днем моя потребность в ней все больше.

Когда она сказала, что хочет, чтобы отцом был я, и что я ей нужен, неимоверное облегчение и эйфория захлестнули меня. Но и ожидание теста теперь еще более мучительно.

Что, если я нужен ей только из-за ребенка? Она такая независимая. Пока она не забеременела, я не был нужен ей. Она даже не сообщила о беременности. Да, она сама узнала о ней незадолго до того, как на нее напал ее бывший. Но все равно, у нее же была возможность позвонить и рассказать?

Мне нужно гнать от себя подобные мысли. Разве ее глаза могут лгать?

Теперь, когда в моей жизни есть Афина и будет малыш, мне нужно найти хорошую работу. И по возможности не связанную с риском. Хотя, как показала жизнь, а точнее ткнула носом, опасность может поджидать нас за любым углом. Да и не могу я подвести этих парней и Максима. Они так помогли мне, так радушно приняли в свою команду. Что-то мне подсказывает, что они далеко не всем так открываются. Так что в ближайшее время я буду работать с ними. Это данность.

* * *

— Ты что здесь делаешь? А Афина с кем? — Чили встает с дивана, когда я вхожу в дом.

— Пока она на работе, за ней приглядывает Кубинец, — стреляю в него гневным взглядом. Как он может усомниться в том, что я оставил бы ее без присмотра?

Хотя, к моему стыду, это именно то, что я сделал на прошлой неделе. Но я был уверен, что Чили все проконтролирует.

— Как у вас дела? Вы пропали на два дня. Ты больше не избегаешь ее?

— Все хорошо. Я заехал домой за чистой одеждой.

— Надеюсь, ты сдерживаешь слово, данное мне? — он снова опускается на диван, стараясь придать себе расслабленную позу. Но в его глазах я вижу настоящее беспокойство.

— Пойду собирать сумку. Времени на все не так уж много, — уклончиво отвечаю. Не хочу обсуждать это с ним. — Потом мне еще надо заехать в ту кофейню. Афина хочет еще пару десертов. Говорит, их пирожное «Картошка» такое же, как было в ее детстве.

— В кофейню? — Чили сразу оживляется. — Я могу заехать туда. Вдруг я опять встречу там ту девушку.

— Какую девушку? — возвращаюсь от лестницы обратно к дивану.

— Которую я хочу пригласить на свидание. Ты разве не видел это прекрасное создание за окном? Ее невозможно было не заметить, — мечтательно говорит он.

— На свидание значит, да? Ты собираешься ходить на свидания, и при этом запрещаешь Афине заниматься сексом?

— Да. Ситуация непростая, — разводит он руками. — Но это же все ненадолго. В конце концов, вы можете придумать что-то. Вариантов много, — ухмыляется он. А я ненавижу то, что в эту секунду он может представлять Афину обнаженной и все эти варианты с ней, о которых он говорит. Когда я не отвечаю, сильнее сжимая кулаки, он добавляет. — Неужели, это так сложно? Я же попросил.

— Почему ты думаешь, что все должно крутиться вокруг тебя? Что все должны уделять тебе все свое внимание?

— Ты не понимаешь. Все как раз наоборот, — его улыбка тут же гаснет. — Внимание? Да я просто купаюсь во внимании, — язвительно говорит он. — Кто-нибудь из вас хоть раз поинтересовался, как у меня дела? Или вы думаете, раз я улыбаюсь, то у меня все хорошо?

— Я не спал с ней. Точнее, просто спать — это все, что мы делали все выходные, — вздыхаю. — И я не умею читать твои мысли, особенно если ты ведешь себя так, что у тебя все нормально. Да, я замечаю иногда твои взгляды… но…

— Но ты не лезешь людям в душу, в отличие от меня.

— Да нет же. Я не это хотел сказать. Ладно, мне нужно собираться. А ты… съезди за пирожными и приезжай вечером к нам. Попьем все вместе чай.

— Послушай, Бо. Я действительно желаю вам с Афиной счастья и чтобы вы трахались как кролики. Это круто, да. Но последние недели я не могу думать ни о чем другом, кроме малыша. Идея стать отцом завладела мной полностью.

Я понимаю его. Внезапная перспектива стать отцом поменяла нас обоих. Первый шок прошел, и пришло осознание. Я хочу жить. Хочу быть нужным им. Заботиться о них.

Должно быть эмоции на моем лице от этих мыслей настолько сильны, что Чили окликает меня, когда я уже собираюсь выйти из комнаты.

— Ладно. Постой. Признаю, я немного погорячился. Вы можете делать все, что хотите, — машет он рукой. — Я даю вам мое благословение.

— Ты что?

— Для тебя же это не просто трах? Она дорога тебе.

— Ты даже представить не можешь, насколько.

— Ну вот. Развлекайтесь, ребятки. Просто… будь осторожен.

— Серьезно?

— Да.

Теперь я вообще не знаю, как мне дождаться вечера! Хотел бы я ворваться к ней в офис, перебросить на плечо и увезти домой. Но с Афиной это не сработает.

Придется ждать конца ее рабочего дня. А потом еще ждать как гостеприимный хозяин, пока Чили допьет весь свой чай. Все-таки, некрасиво сейчас отменять свое приглашение. К тому же я не хочу, чтобы он чувствовал себя одиноко. Отец он или нет, он навсегда будет моим самым близким другом.

А с ревностью, с ревностью я как-нибудь справлюсь.

Я вижу, как улыбка наконец достигает его глаз, когда обернувшись на лестнице, говорю ему:

— Увидимся вечером!