Глава 37

Несколько месяцев спустя

— Ты опять голодна? — Богдан входит на кухню и целует меня в макушку, пока я дожевываю бутерброд с кабачковой икрой и сыром, запивая сладким какао. — Мы же завтракали пол часа назад, — по-доброму усмехается он.

— Я всегда голодна, — бубню в ответ.

— Моя девочка любит покушать, — он проводит рукой по моему животу.

Я уже на середине беременности, и однажды мой плоский живот просто стал заметен. Очень заметен! Теперь не только Богдан, но и Андрей, кажется, одержимы желанием прикоснуться к нему.

Когда мы узнали, что у нас будет девочка, Андрей радовался даже больше, чем мы. На вопросительные взгляды Богдана он ответил, что сам по-прежнему хотел бы иметь сына, но быть крестным девочки — это совсем другое дело. Это в сто раз лучше.

Сегодня на сроке двадцатой недели мы снова идем на обследование УЗИ в многопрофильную больницу.

— Иди сюда, — он притягивает меня в свои объятия, когда мы одеваемся в коридоре, готовясь выйти из дома. — Погоди-ка. Не спеши.

— Мы опоздаем на прием, — говорю ему.

— Мне не терпится снова увидеть нашу малышку, но мне нужно еще немного времени вдвоем, — бормочет он мне в губы. Снимок с прошлого УЗИ Богдан всегда носит с собой в бумажнике. Я ничего милее в жизни не видела!

Я понимаю его. Мне тоже нужны эти минуты вдвоем. В последние недели у него много работы в охранной фирме, и мы видимся только рано утром. Часто, когда он приходит домой, я уже сплю. В последнее время я вообще могу заснуть где угодно. Даже сидя за рабочим столом.

Но иногда по ночам я просыпаюсь и смотрю подолгу на него спящего. На его лице всегда выражение спокойствия и безмятежности. Я больше ни разу не слышала его кошмаров.

Я и сама, окруженная его заботой и любовью, все больше забываю плохие времена. Годы одиночества, недоверия, противостояния.

Мне нравится, устроившись у него на груди, слушать его сердцебиение, молясь, чтобы с ним не случилось ничего плохого. Чтобы он возвращался домой каждый вечер. Пусть поздно. Пусть ночью. Но возвращался.

Я скучаю по нему в ту же секунду, как он уходит. Поэтому я прекрасно понимаю сейчас его желание не торопится и постоять вот так просто, посреди прихожей, обнявшись. Но я никак не ожидала того, что он внезапно скажет:

— Ты, вы с малышкой — все, что мне нужно. Наша семья для меня — все.

— Семья, — повторяю за ним.

Он уже говорил это слово, но мое сердце трепещет так, словно это в первый раз.

И хотя, когда мы остаемся наедине в нашей спальне, мы показываем друг другу своими телами, что мы чувствуем, что мы значим друг для друга, слышать его снова все равно невыразимо приятно.

— Семья, — шепчет он, когда его губы касаются моих.

Я чувствую, что он хочет сказать что-то еще. Но на самом деле это необязательно. Я ощущаю его любовь в его прикосновениях, в его взглядах и поступках.

— Я счастлив, как никогда в жизни, — продолжает он. — Но этого недостаточно.

— Что? — хочу отстраниться, но он не позволяет.

— Я хочу, чтобы ты была моей официально. Хочу быть твоим мужем. Я уже давно собирался, — запинается он. — Хотел спросить… попросить тебя…

— Я согласна, — улыбаясь, перебиваю его. Меня никогда не перестанет умилять то, как он переходит от уверенного, напористого с замашками чемпиона парня к стесняющемуся мальчишке. Это так мило!

По его лицу проходит волна облегчения, как если бы он и правда сомневался, что мой ответ может быть другим.

— Да? — переспрашивает он.

— Да! — энергично киваю. — Я люблю тебя, Бо! — подразниваю его, немного нервничая от переполняющих меня эмоций.

— Я тоже тебя люблю, Афина! И нашу девочку! — он гладит теплой ладонью мой животик. — А теперь мы можем идти! Хочу поскорее увидеть дочку опять!

Когда мы подъезжаем к зданию современного медицинского комплекса прямо в центре города, у входа нам встречаются несколько парочек с колясками. Я вспоминаю, что София, с которой Андрей недавно познакомил меня, упоминала, что здесь есть также и педиатрическое отделение. Наверное, поэтому и в холле больницы я вижу несколько пар с малышами на руках.

Еще Андрей познакомил меня с Анастасией, дочерью того самого доброго доктора Лазаря Моисеевича. Теперь у меня внезапно стало столько друзей и подруг. Раньше единственной моей подругой была Карина.

Когда мы заходим в лифт и дверь почти закрывается, что-то останавливает ее. В проеме показываются сильные мужские руки с длинными красивыми пальцами, не давая дверям лифта сомкнуться.

Пожалуй, это самые красивые мужские руки, которые я когда-либо видела.

За исключением рук Богдана. Разумеется.

Двери разъезжаются в стороны и перед нами предстает не менее красивое лицо с умными глазами.

— Вы позволите? — он улыбается мне. — Проходи, Лара, — он пропускает вперед девушку с волосами цвета осени. В ее руках, завернутый в слинг, спит очаровательный малыш.

Мужчина подходит к своей семье и заключает в кольцо сильных рук. От него веет уверенностью и спокойствием. Его интеллигентное лицо говорит мне о том, что он... нет, не юрист. У всех мужчин-юристов, с которыми мне довелось работать, взгляд другой, более холодный и циничный. Скорее, он мог бы быть врачом по профессии. Например, хирургом.

От того, как трепетно его жена держит малыша, какая от нее исходит аура женственности и мягкости, щемит сердце. Ни у кого даже при беглом взгляде на нее не возникнет сомнений — она прирожденная мать.

Внезапно меня охватывает опасение. Смогу ли я быть такой же хорошей матерью? Словно чувствуя смену моего настроения, Богдан крепче прижимает меня к своему боку и целует в висок. И это напоминает мне, как сильно меня изменило за последние несколько месяцев его присутствие в моей жизни. Его сильная личность и в то же время мягкое отношение ко мне. С таким заботливым папочкой как Богдан у меня точно все получится. Время сомнений и тревог прошло. Мне просто нужно привыкнуть к этому.

Теперь все всегда будет хорошо. Это и есть его безмолвное сообщение и обещание мне, когда он скользит носом по моей щеке и зарывается в изгиб шеи. Я знаю, как это нравится ему. И знаю, что он знает, как сильно это возбуждает меня — его теплое дыхание на моей коже, его легкие подразнивающие покусывания.

— Богдан, — с укоризной в голосе шлепаю его по руке. Мы еще не скоро окажемся дома, и если он будет продолжать в том же духе, дойдет до того, что я затащу его в какое-нибудь подсобное помещение прямо в больнице и наброшусь на него, как очень голодная и до крайности возбужденная тигрица.

И потом, мы здесь не одни. Хотя… теперь парочка напротив, кажется, совсем не замечает нас. Они словно в своем мире. И Мистер «Красивые руки» похоже проделывает такой же трюк со своей женой, как и Богдан со мной.

Что ж. Это дает мне надежду, что рождение ребенка не сильно скажется на нашей интимной жизни. Хотя вероятно первый месяц мне будет совершенно не до этого.

Скоро все изменится.

Я так волнуюсь. Ну а пока можно вкусить все прелести периода ожидания.