Глава 8

Богдан

Яркие вспышки воспоминаний о нашей полной страсти вечеринке, начавшейся в клубе и в полной мере развернувшейся в комнате Чили, атаковали мое сознание всю неделю, заставляя улыбаться, наполняя тело адреналином и предвкушением следующих выходных, когда я снова смогу увидеться с Афиной. На этот раз тет-а-тет.

Волнуясь, какой будет ее реакция после нашего эротического приключения, я не позвонил ей, а написал сообщение с вопросом о том, позволит ли она мне приехать к ней домой, чтобы поклоняться ее божественному телу вновь и вновь.

Да, вышло немного высокопарно, но, кажется, это сработало, так как я получил от нее короткое, но такое долгожданное «да».

Не представляю, что бы делал, если бы получил ее отказ? Наверное, на этот раз мне пришлось бы отступить. Я настойчив, но не хочу быть навязчивым и раздражающим.

В ту ночь в клубе я знал, что окончательное решение будет зависеть от меня. Внимательно наблюдая за реакцией Афины, глядя в глаза своего друга, я понял, что это нужно нам всем. У каждого из нас были свои причины, согласиться на неожиданное предложение Чили. Так что я взял на себя эту ответственность.

Что до моих причин, я опасался повторения того, что промелькнуло между нами в наш первый раз в квартире Афины. Но особенно того, что если это случится вновь, она может испугаться и убежать. А после этого я могу лишиться любого шанса оказаться в ее постели еще раз. Присутствие Чили могло бы помочь избежать этого.

— И так и вышло, — бормочу, довольно улыбаясь, легкой пружинистой походкой выходя из ее подъезда на следующих выходных, спустя неделю после той ночи страсти, которую мы разделили на троих.

Абсолютно спонтанное решение, к которому привел ряд событий. Как эффект домино.

Все началось с того, что я заволновался. Да. Не выдержал и поехал туда. Просто убедиться, что с ней все в порядке. Ради этого я был готов забыть на один вечер, что не любитель подобных заведений. Конечно, я надеялся, что мой приезд в ночной клуб закончится нашей близостью. Но на самом деле главной моей целью было убедиться в ее безопасности.

А Андрей… я позвал его с собой, чтобы подбодрить его. Ведь я заметил, что он уже не кадрит девушек так часто как раньше. И, кажется, делает это скорее по привычке или чтобы чем-то занять себя, а не для удовольствия. Я почти уверен, что в мою первую ночь в доме он не остался с теми двумя танцовщицами, которых он пригласил для меня. Когда я вежливо отказался от их компании, сославшись на усталость, и ушел к себе в комнату, я слышал как он пошел их провожать. А эти его задумчивые взгляды, когда он думает, что никто не смотрит на него… в общем, я позвал его с собой в клуб, чтобы он развеялся.

А потом… потом ночь приняла неожиданный поворот. Афина была не такой сдержанной, как обычно, она улыбалась и горела желанием танцевать. А я… я просто горел желанием. Ее.

Впервые за все то время, что я живу в доме «Беркутов», я увидел в глазах Андрея настоящий интерес и не натянутую фальшивую улыбку. Надо отдать ему должное, он хорошо умеет не только перевоплощаться, но и притворяться. Но я вижу его насквозь.

И в глазах Афины я увидел желание рискнуть и выйти за привычные рамки. Мне показалось, она издергала себя ограничениями и правилами. Азарт добиться того, чтобы она отпустила себя, перестала быть такой строгой, был очень силен.

Так что, несмотря на первоначальную вспышку гнева от предложения моего друга, мне не потребовалось много времени, чтобы принять это решение.

Я жаждал подарить Афине наслаждение, приключение, интригу. Хотел как-то вернуться к прежней атмосфере игривости между нами.

Мы с Чили боготворили ее до самого рассвета. Я добился того, чего хотел. Раскованная, не сдерживающая себя Афина.

Возвращаюсь от Афины домой уже за полночь и, как всегда оставив свет включенным, без сил падаю на кровать. Опускаю одеяло пониже, до самой талии, чтобы оно не касалось моей шеи. По опыту знаю, во сне я могу принять это за то, что кто-то душит меня.

— Богиня, — снова улыбаюсь, закрывая глаза и проваливаясь в сон, думая, что все же моя жизнь не так уж плоха. У меня есть шанс стать таким, как прежде. Есть…

******

Так темно. Кромешная темнота. Я чувствую, как чьи-то руки удерживают меня. Биение моего сердца ускоряется, и этот звук гудит у меня в ушах. Я задыхаюсь от страха и презираю себя за это.

Я кричу, когда грязные руки пытаются зажать мне рот. Я чувствую удушение, и мое сердце сейчас готово выпрыгнуть из груди. Этот страх перед неизбежностью так силен, что он вырывает меня из моего, уже ставшего привычным, кошмара.

Когда мои глаза распахиваются, меня накрывает новая волна ужаса от того, что вокруг меня темнота. Почему здесь так темно? Я же оставил свет включенным. Даже фонари за окном не горят. А я ведь никогда не закрываю шторы на ночь. Теперь больше нет.

Где я?

Неужели я все еще сплю? Я опять попал туда? В то место, откуда нет выхода… туда, где нет окон и все двери заперты на засовы. То место, которое хуже, чем ад.

Резко сажусь на кровати, и от этого движения мои руки запутываются в одеяле. Еще не отошедший от жуткого сна, я оказываюсь в еще одном кошмаре наяву.

Пытаясь вырваться из плена, сковывающего мои руки, я отбрасываю одеяло в сторону, отчего прикроватная лампа с грохотом падает на пол.

Мое дыхание учащается, а по спине бежит холодный вязкий страх, когда я слышу топот ног за дверью. Шаги все приближаются, и когда дверь распахивается, я решаю, что не буду ждать нападения. Подлетаю к моему мучителю и впиваюсь ему в шею.

— Больше никогда, — усиливаю хватку и сдавливаю все больше. — Никогда.

Внезапно светильник над моей головой моргает, и через мгновение комната вновь озаряется светом.

Все еще с трудом отделяя реальность ото сна, смотрю на свои руки.

— Это ты? — отпрянув в сторону, хриплю.

— Да что с тобой такое? — Чили откашливается и потирает шею.

— Извини. Я принял тебя за… — трясу головой. — Просто плохой сон.

Чили проходит глубже в комнату, поднимает с пола разбитую лампу и одеяло.

— Просто сон? Не думаю. Что происходит, Бо?

— Свет не горел. Я просто растерялся, резко проснувшись. И фонари не горели.

— Ты спишь с включенным светом? Почему?

Когда я не отвечаю, он продолжает.

— Свет вырубился во всем районе. Генератор в подвале должен был сработать сразу. Давно нужно было его проверить. Я услышал шум и прибежал к тебе. Может, ты мне расскажешь, что это за кошмары такие?

— Нет, — резко отвечаю, садясь на край кровати.

— Нет? — он удивленно переспрашивает. — Мы раньше всем делились, — в его голосе явно слышна обида.

— Не бери в голову. Сказал же, просто сон.

— Если захочешь поговорить, ты знаешь, где меня найти.

Когда дверь за ним закрывается, я откидываюсь на матрас, тяжело вздыхая. В висках у меня стучит, тело покрыто холодным липким потом.

Просыпаться вот так — ничего нового. Теперь это моя реальность.

Так больно дышать. Я устал бороться со всем этим.

Я старался. Так старался. Улыбаться. Получать удовольствие от того, что наконец снова обрел свободу. Но стану ли я когда-нибудь по-настоящему свободным?

Я надеялся, что Чили ни о чем не догадается, и теперь так глупо попался.

Я был почти на грани, когда Афина ворвалась вихрем в дом. Я понадеялся, что азарт затащить ее в постель, одержимость этой идеей помогут мне отвлечься. Переключат мое сознание. Я зацепился за это желание, как за якорь. И думал, что преуспел. Но, кажется, этого мало.

Я старался влиться в новую жизнь, в работу. Но когда приходит ночь, воспоминания душат меня. Мне никогда от этого не избавиться.